Найти тебя

Проходили месяцы. Когда они достаточно окрепли — И Чэнь поправился, форма Юаньчжоу стала твёрдой, — они наконец отправились к морю Угуй. Вэнь Сяо путешествовала с ними, служа проводником и компаньонкой, хоть и притворялась, что это не так. Она шла на несколько шагов впереди, время от времени оглядываясь с выражением, колебавшимся между нежностью и досадой. Путь был долог, но не труден. Они говорили. Смеялись. Спорили о том, какой дорогой идти и делает ли Юаньчжоу серебро его волос «слишком заметным» — по мнению И Чэня — или «сокрушительно прекрасным» — по мнению Юаньчжоу. — Вы оба невыносимы, — сказала Вэнь Сяо, и не в первый раз. И Чэнь проигнорировал её. — Ты светишься в лунном свете, Юаньчжоу. Каждый демон на сто ли вокруг увидит, как и куда ты идёшь. — Ах, но, сяо Чжо, в этом-то и смысл. — Глаза Юаньчжоу блестели озорством. — Пусть видят, как и куда я иду. Пусть трепещут. — Никто не трепещет. Ты ещё даже не в полной силе. — Я всё равно сокрушительно прекрасен. Чжо И Чэнь бросил в него камень. Чжао Юаньчжоу поймал его и ухмыльнулся. Вэнь Сяо вздохнула. Они говорили об А'Цзае по пути. И Чэнь описывал их сына в ярких деталях — его храбрость, его упрямство, его невыносимую привычку жертвовать собой ради других. — Он в точности как ты, — сказал И Чэнь обвиняюще. Юаньчжоу выглядел восхищённым. — Он красив? — Он похож на тебя. — Тогда очень красив. — Он также безрассуден, самоотвержен и отказывается позволять кому-либо сражаться в его битвах за него. — Голос И Чэня смягчился. — Он хороший человек. Лучше, чем любой из нас. Чжао Юаньчжоу помолчал мгновение. Затем, мягко: — Не могу дождаться встречи с ним.

***

Море Угуй простиралось перед ними, золотое в послеполуденном свете. Вода мерцала, отражая небо в оттенках янтаря и розы. Воздух пах солью и чем-то более сладким — цветами, быть может, с деревьев, что выстроились вдоль берега. А на этом берегу, ожидая, стояла фигура, которую И Чэнь узнал бы где угодно. А'Цзай. Их сын. Он стоял прямо, вытянувшись в струнку от напряжения. Одежды его были просты — практичная одежда того, кто привык защищать, а не красоваться. Рядом с ним стояла Мин И, положив руку ему на плечо; лицо её было мягким, но взгляд — внимательным. А у его ног, свернувшись в защитном кольце, лежал Бу Сюй — его верный и свирепый дракон. — Он вырос, — пробормотал И Чэнь. Юаньчжоу стоял рядом с ним, его серебряные волосы поднимались на морском бризе. — Ты отсутствовал долгое время. Чжо И Чэнь кивнул. Затем, не дожидаясь, пошёл вперёд.

***

А'Цзай ждал на берегу моря Угуй уже несколько дней. Он отказывался уходить, несмотря на мягкие уговоры Мин И и нетерпеливое фырканье Бу Сюя. Он сидел на одном и том же камне каждое утро, глядя на горизонт, надеясь. — Что, если они не придут? — спросил он Мин И на третью ночь. Мин И взяла его за руку. — Придут. Твой отец искал десятилетиями. Он не собирается останавливаться теперь. И она была права. Бу Сюй почувствовал их первым. Дракон поднял голову, ноздри раздулись. Его золотые глаза расширились, и он издал низкий, рокочущий звук — не рык, но что-то ближе к узнаванию. — Они идут, — сказал Бу Сюй. Сердце А'Цзая остановилось. Он повернулся к горизонту — и вот они были там. Две фигуры, идущие по берегу. Одного он узнал мгновенно: Чжо И Чэнь — его отец, его герой; человек, что вырезал половину собственного ядра и искал десятилетиями, лишь бы вернуть свою родственную душу домой. Но второй... У второго были серебряные волосы — они ловили солнечный свет, словно из них спряли сам лунный свет. Он шёл рядом с И Чэнем, достаточно близко, чтобы их плечи соприкасались, достаточно близко, чтобы не оставалось сомнений в том, что их связывает.

Это… это мой отец.

Дыхание А'Цзая перехватило.

Тот, кого я никогда не знал. Тот, кто умер до моего рождения. Тот, кого мой отец любил так сильно, что отказался отпустить.

Он был настоящим. Он был здесь.

***

Чжо И Чэнь достиг своего сына первым. А'Цзай видел, как он приближается. Его лицо изменилось — лишь на мгновение, — прежде чем он взял себя в руки. Но И Чэнь увидел это. Увидел слёзы, что он пытался спрятать, дрожание его рук, то, как его дыхание перехватило. — Отец, — сказал А'Цзай, и голос его был твёрдым, несмотря ни на что. Чжо И Чэнь остановился перед ним. — А'Цзай. Они смотрели друг на друга. Затем А'Цзай сломался. Он упал на колени, его руки вцепились в одежды И Чэня, его лицо уткнулось в его грудь. — Ты вернулся. Ты наконец вернулся. Я ждал… я ждал так долго… И Чэнь держал его, его собственные слёзы текли свободно. — Я знаю. Прости. Мне так жаль. Они оставались так долгое время — отец и сын, наконец воссоединённые. Когда А'Цзай наконец отстранился, его взгляд переместился на сереброволосую фигуру, стоявшую позади И Чэня. На того, кто наблюдал в молчании. На того, у кого были древние глаза и нервные руки. — А ты, — сказал А'Цзай, и голос его был густым. — Ты… Чжао Юаньчжоу шагнул вперёд, и выражение его лица было мягким. — Я твой второй отец. Если ты примешь меня. А'Цзай смотрел на него — на серебряные волосы, на древние глаза, на лицо, отражавшее его собственное. Он вбирал каждую деталь, будто запоминая его. — Ты похож на меня, — мягко сказал А'Цзай. Губы Чжао Юаньчжоу изогнулись в лёгкой улыбке. — Это ты похож на меня. Я старше. — Ты не выглядишь старше. — Лесть откроет тебе все двери. Губы А'Цзая дрогнули — первый намёк на улыбку, которую И Чэнь видел на лице сына со времени их воссоединения. Затем, без предупреждения, он рассмеялся — короткий, удивлённый звук, будто он не ожидал найти юмор в этом мгновении. — Ты совсем не такой, как я представлял, — признался А'Цзай. Юаньчжоу склонил голову набок. — А каким ты меня представлял? — Кем-то… темнее. Более грозным. — Голос А'Цзая смягчился. — Не тем, кто отпускает плохие шутки на эмоциональных воссоединениях. — Плохие? — Юаньчжоу прижал ладонь к груди в притворном оскорблении. — Да будет тебе известно, мои шутки превосходны. — Он лжёт, — ровно сказал И Чэнь. — Они ужасны. — Вы оба невыносимы, — пробормотала Вэнь Сяо откуда-то позади них. Но А'Цзай теперь улыбался — настоящей улыбкой, яркой, и тёплой, и юной, — и когда он шагнул вперёд, чтобы обнять Чжао Юаньчжоу, в этом не было ничего неловкого. Он схватил Юаньчжоу — притянул его близко — держался так, будто боялся, что это может быть сном. — Ты настоящий, — прошептал А'Цзай в плечо Юаньчжоу. — Ты действительно настоящий. Руки Чжао Юаньчжоу поднялись наконец, обнимая своего сына. Своего сына. — Я настоящий, — сказал он, и голос его был густым. — Я здесь. Они стояли так долгое время — отцы и сын, воссоединённые наконец, — пока волны разбивались о берег, а солнце красило всё в золото. Мин И смотрела, и слёзы текли по её лицу. Рядом с ней стоял И Чэнь, и его тоже переполняли чувства; он прижимал ладонь к сердцу, будто боялся, что оно не выдержит. — Ну всё, теперь они нам житья не дадут, да? — сказала Мин И, и голос её предательски дрогнул. И Чэнь засмеялся — сквозь слёзы, надтреснуто, счастливо. — Не дадут. Это точно.

***

Бу Сюй, свернувшийся у их ног, поднял свою огромную голову. Его золотые глаза уставились на Чжао Юаньчжоу — сереброволосого демона, того, кто вернулся из смерти, того, кто пленил сердце отца его хозяина. Затем Бу Сюй преобразился. Его драконья форма развернулась — массивная, великолепная, чешуя мерцала, как расплавленное золото. Он поднялся в воздух, его крылья заслонили солнце, и затем — Он поклонился. Низко. Глубоко. Благоговейно. Высочайшая честь, которую дракон мог даровать. Юаньчжоу смотрел, потеряв дар речи. А'Цзай отступил, вытирая глаза. — Бу Сюй не кланяется просто кому попало. — Я… я не знаю, что сказать. — Голос Чжао Юаньчжоу был едва громче шёпота. — Тогда не говори ничего, — сказал Чжо И Чэнь, подходя и вставая рядом с ним. Он взял ладонь Юаньчжоу — почувствовал, как она дрожит, — и сжал. — Просто почувствуй это. Юаньчжоу посмотрел на И Чэня — на этого человека, что дал ему всё. Свою жизнь. Своё ядро. Свою семью. Спасибо тебе, — произнёс он одними губами. Глаза И Чэня смягчились. Всегда. Юаньчжоу повернулся обратно к дракону — к сыну, что ждал его, к женщине, что любила этого сына, к золотому морю и цветущему берегу.

Я никогда не думал, — размышлял Юаньчжоу, — что у меня будет собственная семья. Сын.

Всё это — все они — благодаря тебе, сяо Чжо.

Ты дал мне будущее, ради которого стоит жить.

***

Когда слёзы высохли, а объятия закончились, А'Цзай отступил с новым светом в глазах. — Отец, — сказал он, глядя на И Чэня. — Есть ещё кое-кто, с кем тебе нужно встретиться. И Чэнь поднял бровь. — Кое-кто? Улыбка А'Цзая стала шире. Он повернулся и позвал через плечо: — Цзи Ми! Юная девушка вышла из-за деревьев. Ей было, быть может, восемнадцать или девятнадцать — с тёмными волосами, что падали волнами, и глазами, что мерцали древним разумом. Она шла с уверенностью воина, но улыбка её была застенчивой — полной надежды, нервной, юной. Она остановилась перед Чжо И Чэнем и Чжао Юаньчжоу, затем опустилась в формальный поклон. — Дедушки, — сказала она, и голос её был ясным и ровным. — Я Цзи Ми. Ваша внучка. Дыхание И Чэня перехватило. Внучка. Он посмотрел на А'Цзая — на гордость, сиявшую в глазах его сына, — и понял. — Я хотел явить нашу дочь — вашу внучку — вам лично, — сказал А'Цзай, и голос его был густым от чувств. — Сюрприз. К нашей встрече. И Чэнь снова посмотрел на Цзи Ми — на изгиб её челюсти, на постав её плеч, на то, как она держалась, словно кто-то, кого обучили сражаться и кто выбрал защищать. — Ты прекрасна, — сказал И Чэнь. Чжао Юаньчжоу, всё ещё осмысляя, посмотрел на А'Цзая. — У тебя есть дочь? А'Цзай кивнул. — Она лучшее из нас. Сильнее меня. Храбрее меня. — Это неправда, — сказала Цзи Ми. — Это абсолютная правда, — возразила Мин И. Юаньчжоу рассмеялся — неверяще, радостно, захлестнутый чувствами. — Я прожил столетия. Я видел, как возвышаются и рушатся эпохи. И всё же вот это... — он обвёл жестом всех вокруг: А'Цзая, Мин И, Цзи Ми, И Чэня рядом с собой. — Это самое невероятное, что я когда-либо видел. — Это ведь хорошо? — спросила Цзи Ми. Юаньчжоу посмотрел на неё — на эту юную женщину, свою внучку, что выросла на историях о демоне, который умер, чтобы спасти мир. — Это превосходно, — сказал он.

***

Той ночью они праздновали. Они развели костёр на берегу и зажарили рыбу, пойманную тут же, в море. Вэнь Сяо извлекла откуда-то кувшины с вином — никто не спрашивал откуда, — и они пили, смеялись и рассказывали истории, пока не появились звёзды. И Чэнь смотрел, как А'Цзай и Юаньчжоу вместе — смотрел, как они узнают друг друга, как они спотыкаются, и восстанавливаются, и пытаются.

Вот чего я хотел, — думал И Чэнь. — Вот за что я сражался.

Он почувствовал, как ладонь скользнула в его ладонь. Мин И. — Ты хорошо постарался, — сказала она мягко. И Чэнь покачал головой. — Мы хорошо постарались. Все мы. Мин И прислонилась головой к его плечу. — Он счастлив. Знаешь, А'Цзай, я не видела его таким уже много лет. — Юаньчжоу тоже. — И Чэнь смотрел, как его родная душа смеётся над чем-то, что сказала Цзи Ми, и серебряные волосы мерцают в свете костра. — Он ждал этого. Даже до того, как знал, что ждёт. Они сидели в уютном молчании, глядя, как их семья собирается вместе.

***

Но покой, как И Чэнь успел понять, никогда не длился долго. Голова Бу Сюя резко поднялась посреди празднования. Его золотые глаза сузились, и низкое рычание зарокотало из его груди. — Что-то не так, — сказал он. Смех стих. Вэнь Сяо была на ногах в одно мгновение, её жетон Бай Цзе светился в ладони. Она закрыла глаза, простирая свои чувства, — и её лицо побледнело. — Барьер, — сказала она. — Он снова слабеет. Быстрее в этот раз. Ладонь И Чэня легла на меч. — Насколько плохо? Выражение лица Вэнь Сяо было мрачным. — Плохо. И есть кое-что ещё. — Она посмотрела на И Чэня, затем на Юаньчжоу, затем на А'Цзая. — Великий демон, что атаковал пещеру Юаньчжоу, — тот, которого ты убил, — он был не один. Челюсть Чжао Юаньчжоу сжалась. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что кто-то послал его. Кто-то, кто хочет собирать могучие ядра. — Голос Вэнь Сяо упал. — Полуядро И Чэня. Развивающееся ядро Юаньчжоу. И… — Она помедлила. — И? — потребовал И Чэнь. Вэнь Сяо посмотрела на А'Цзая. — Драконья чешуйка, которую ты носишь. Та, что дал тебе И Чэнь. Заклинание демона — перед тем как он умер, оно пометило тебя. Ладонь А'Цзая легла на грудь, где под одеждами покоилась чешуйка. — Враг знает, где именно ты находишься, — закончила Вэнь Сяо. — Они идут. Тишина пала на берег. Затем А'Цзай заговорил. — Пусть приходят. И Чэнь посмотрел на своего сына — на огонь в его глазах, на постав его челюсти, на то, как его ладонь легла на меч. — Мы провели десятилетия, убегая и ища, — продолжил А'Цзай. — С меня хватит. Пусть приходят. Чжао Юаньчжоу шагнул вперёд, вставая рядом с Чжо И Чэнем. — Вместе, — сказал он. — Мы встретим это вместе. И Чэнь посмотрел на него — на этого человека, что был мёртв, что был возрождён, что всё ещё не достиг полной силы, но был готов сражаться всё равно. — Вместе, — согласился И Чэнь. Вэнь Сяо вздохнула, но улыбка дёргала уголки её губ. — Тогда нам нужно готовиться. Это будет не легко.

***

Демоны пришли на рассвете. Они хлынули из линии деревьев — дюжины их, малые и большие, ведомые голодом до силы. И возглавлял их некто, закутанный в тень, — его глаза горели древней злобой. — Они хотят наши ядра, — сказал Юаньчжоу, обнажая оружие. — Покажем им, на что они напрашиваются. Битва была жестокой. И Чэнь сражался мечом Облачного света, его клинок пел, рассекая воздух. Юаньчжоу, хоть и не в полной силе, был сокрушителен — его серебряные волосы развевались, глаза пылали, удары были точны и смертоносны. А'Цзай сражался, как одержимый, защищая Мин И и Цзи Ми с равной яростью. А Цзи Ми... И Чэнь смотрел в изумлении, как сражалась его внучка. Она двигалась, как вода, — текуче, грациозно, неостановимо. Её демоническая сила вспыхивала вокруг неё, синяя и золотая, и она рассекала меньших демонов, будто они были ничем.

Она невероятна, — думал И Чэнь. — Сильная. Храбрая. Совсем как её родители.

К полудню демоны были повержены. Теневой лидер пал последним — сражённый Юаньчжоу и И Чэнем вместе, их атаки были идеально синхронизированы. Когда его тело растворилось в дым, он рассмеялся — пустым, горьким звуком. — Это ещё не конец, — прошипел он. — Битва только началась. Затем он исчез. Семья стояла среди тел, тяжело дыша. И Чэнь убрал меч в ножны и взглянул на Цзи Ми. Она была перепачкана демонической слизью, волосы растрепались, грудь тяжело вздымалась — но глаза сияли. — Ты хорошо сражалась, — сказал И Чэнь. Цзи Ми ухмыльнулась. — У меня были хорошие учителя. И Чэнь посмотрел на А'Цзая — на гордость, сиявшую в глазах его сына, — и почувствовал, как что-то тёплое оседает в его груди.

Вот за что мы сражались, — подумал он. — Вот, что мы защищали.

***

Позже, когда тела были сожжены и раненые получили уход, А'Цзай нашёл И Чэня у берега. Они стояли в молчании мгновение, глядя на волны. — Отец, — сказал наконец А'Цзай. — Есть кое-что, что я хочу тебе сказать. И Чэнь посмотрел на него — на колебание в его глазах, на тяжесть того, что он собирался произнести. — Тебе не нужно объяснять нам свой выбор, — тихо сказал тот. А'Цзай моргнул. — Ты знал? И Чэнь заметил это во время битвы — силы А'Цзая, то, как они двигались, то, как они ощущались. Его сын остался человеком. Он сделал свой выбор. — Сама причина, по которой я дал тебе чешуйку, — сказал И Чэнь, — была в том, чтобы позволить тебе выбрать, кем ты хочешь быть. Человеком. Демоном. Чем-то средним. Это не имеет значения для меня. Никогда не имело. Глаза А'Цзая блестели. — Я знаю, отец. Ты дал мне свободу. И я выбрал остаться человеком. И Чэнь кивнул. — Тогда это всё, что важно. — Но… — Голос А'Цзая дрогнул. — Я хотел увидеть обоих моих отцов ещё раз. Я не знал, сколько займёт ваше совершенствование. Я не знал, сколько времени уйдёт на то, чтобы найти его душу. — Он коснулся своей груди, где лежала драконья чешуйка. — Поэтому я использовал силу чешуйки, что ты дал мне. Чтобы стабилизировать моё внутреннее ядро. Чтобы замедлить моё старение достаточно, чтобы увидеть вас. Чтобы встретить вас обоих. Горло И Чэня сжалось. — Теперь, когда я это сделал, — продолжил А'Цзай, — и теперь, когда все непосредственные опасности устранены, — он вдохнул, — используя силу драконьей чешуйки, я планирую передать моё внутреннее ядро и демоническую силу Цзи Ми. А затем я состарюсь и умру здесь, у моря Угуй, с Мин И. Чжо И Чэнь ничего не сказал. Он просто слушал. — Мы оба поклялись жить вместе и умереть вместе, — сказал А'Цзай. — Я не смогу вынести жизни в течение сотен лет как демон в мире, где не существует Мин И. — Его голос смягчился. — Но в то же время я не хочу, чтобы ваше наследие закончилось на мне. Поэтому Цзи Ми унаследует мою силу. Она продолжит. Она будет защищать Пустошь. И Чэнь положил ладонь на плечо сына. — Я прошу вас обоих, — сказал А'Цзай, глядя на него глазами, полными слёз, — учить вашу внучку совершенствованию. Помочь ей контролировать свои демонические силы. Показать ей Пустошь. Показать ей, кто мы, — откуда мы пришли, — за что мы сражаемся. И Чэнь притянул его в объятия. — Конечно, — сказал он. — Конечно, мы будем.

***

Той ночью Чжо И Чэнь рассказал Чжао Юаньчжоу всё. Юаньчжоу слушал в молчании, его выражение лица было непроницаемым. Когда И Чэнь закончил, Юаньчжоу долго молчал. — Он отдаёт свою демоническую силу, — сказал наконец Юаньчжоу. — Выбирает жить как человек. Умереть как человек. — Да. — Ради неё. — Да. Юаньчжоу посмотрел на море — на лунный свет, танцующий на волнах. — Он больше похож на меня, чем я думал, — мягко сказал Юаньчжоу. — Выбирает любовь вместо власти. Выбирает смертную жизнь вместо бессмертной. И Чэнь взял его за руку. — Он похож на нас обоих. Лучшее от нас обоих. Юаньчжоу снова помолчал долгое мгновение. Затем улыбнулся — мягко, печально, прекрасно. — Тогда мы научим Цзи Ми, — сказал он. — Мы покажем ей всё. Мы убедимся, что она готова. И Чэнь сжал его ладонь. — Вместе. — Вместе.

***

На следующее утро И Чэнь и Юаньчжоу нашли Цзи Ми тренирующейся на берегу. Она отрабатывала стойки — работу с мечом, перемещения, точные движения воина. На лбу блестел пот, но она не останавливалась. Не замедлялась. — Ты рано встала, — сказал И Чэнь. Цзи Ми не сделала паузы. — Мой отец рассказал мне. О вашем наследии. О том, что он передаёт мне. И Чэнь обменялся взглядом с Юаньчжоу. — Я хочу быть достойной этого, — сказала Цзи Ми, наконец останавливаясь. Она повернулась к ним лицом, её грудь вздымалась, глаза были яростны. — Я хочу защищать Пустошь. Я хочу защищать нашу семью. Я хочу, чтобы вы оба гордились мной. Юаньчжоу шагнул вперёд. — Ты уже это делаешь. Выражение лица Цзи Ми смягчилось. — Правда? — Правда. — Юаньчжоу положил ладонь на её плечо. — Но если ты хочешь учиться — если ты хочешь быть готова, — тогда мы научим тебя. Всему, что знаем. Цзи Ми посмотрела на И Чэня. — Всему? И Чэнь кивнул. — Всему. И так началось. Дни превращались в недели. Недели превращались в месяцы. И Чэнь и Юаньчжоу учили Цзи Ми совершенствованию — контролю её демонической силы, синхронизации её энергии с природным миром, ответственности, что приходит с могуществом. Они показывали ей Пустошь — потаённые долины, священные горы, места, где когда-то сражались демоны и люди, а теперь царил хрупкий, зыбкий мир. Они рассказывали ей истории. О вечно горящем древе. О мече Облачного света. О демоне, что умер, чтобы спасти мир, и был возрождён любовью. Цзи Ми впитывала каждое слово. Она тренировалась до тех пор, пока мышцы не начинали кричать, а сила не вырывалась из-под контроля. Падала — и поднималась. Терпела неудачу — и пробовала снова. И медленно — прекрасно — она росла. А'Цзай смотрел с берега; рядом стояла Мин И. — Она превзойдёт нас всех, — сказала Мин И. А'Цзай улыбнулся. — В этом и смысл. Он смотрел на своих отцов — Чжо И Чэня и Чжао Юаньчжоу; они стояли по обе стороны от Цзи Ми, направляя её в сложной технике совершенствования. Их серебряные и тёмные волосы переплетались на ветру. Их голоса звучали в унисон — поправляли, ободряли, любили.

Вот он, дом, — подумал А'Цзай. — Вот чего я ждал.

Он прильнул к Мин И, и она обняла его за пояс. — Ты счастлив? — спросила она. А'Цзай задумался. О десятилетиях ожидания. О страхе, что он больше никогда не увидит отца. О чуде встречи с тем отцом, которого никогда не знал. — Да, — сказал он. — Я счастлив. И впервые за очень долгое время — для каждого из них — это было правдой.