«Пацаны» — Альтернативный финал

Башня Vought. Снаружи. Утро. Они стояли от здания. Вдали. У небоскрёба выделялась цифра семь. Здание было с выбитыми стёклами во многих местах. Верхушка цифры «семь» была снесена. Впереди стояли — Хьюи, Звёздочка, ММ. Последние из Пацанов. Вокруг обломки стекла на асфальте и облака дыма. Город ещё был в хаосе. Хьюи держал в руке пульт. Один маленький прибор. Одна кнопка. Нужно лишь нажать. Хьюи вспомнил Млеющего. В груди всё сжалось до одной секунды. Момент выбора. Но в этот раз, Хьюи не колебался. Хьюи нажимает кнопку. Пауза. Потом — глухой удар снизу. Потом ещё один. Башня Vought вздрагивает. Медленно — как будто нехотя — начинает оседать. Стекло и бетон. Фасад трескается пополам. Башня падает внутрь себя — методично, этаж за этажом. Пыль поднимается столбом. Они смотрят молча. Звёздочка: «Вот и всё». ММ не отвечает. Просто смотрит как пыль оседает. Сзади — Эшли и Райан. Эшли держит телефон — на экране уже десятки пропущенных. Журналисты. Политики. Она зажала кнопку. Выключила. Убирает телефон в карман. Эшли, тихо себе: «Потом». Райан смотрит на обломки. Где-то там отец впервые сказал ему "я горжусь тобой". Тогда он верил. Теперь знал — это была роль. Теперь там ничего нет. Потом взглянул на пустоту, что зияла вместо верхних этажей. Сзади к нему подходит Глубина. Голова опущена. Ноги еле двигаются. Глаза красные. Выглядит иначе — без костюма, в обычной одежде. Глубина: «Ты можешь стать лучше Хоумлендера... Возродить Семёрку. Я помогу». Райан смотрит на него. В глазах промелькнуло что-то тоскливое. Райан, тихо: «Нет». Глубина: «Я... - он сглотнул, встал на колени, - буду рядом. Помогать тебе». Райан качает головой. Рукой показал «встать». Райан: «Найди свой путь. Сам». Глубина смотрит на него. Кивает медленно. С трудом встаёт с колен. Развернулся. Ушёл в неизвестном направлении. Люди собрались вдали от обломков здания. Посмотреть на разрушения. Огромная толпа. Она помнила Марш - боялась выходить. Но башня пала. Хоумлендеру конец? Толпа выдохнула. Аэропорт. День. Солдатик в очереди на посадку. Обычная одежда — джинсы, куртка. Побрился. Без щита. Без костюма. Со стороны — обычный мужчина за семьдесят. В дали взлетел очередной самолёт. Он сунул руку в карман. В нём билет в Боготу. Докуривает сигарету у выхода. Просто так. Он поймал своё отражение в стекле аэропорта. Остановился. Смотрит. Обычный мужчина. Без костюма. Без щита. Без бороды. Не узнал Солдатика. Потом — узнал. Это был Бен. Солдатик, себе, тихо: «Отец говорил — я разочарование». Затяжка. Закашлял — тело напомнило что больше не бессмертное. Он посмотрел на сигарету. Пауза. «Может он был прав». Ещё одна затяжка. «Может и нет». Солдатик: «Вот так всё закончилось». Пауза. «Сын оказался монстром. А чужой пацан...» — он посмотрел на руку где раньше был щит. Пусто. — «нет». Усмехнулся. Солдатик: «Богота ждёт. Выпивка. Бабы. Никаких богов». Последняя затяжка — тяжёлая, намеренная. Бросает окурок. «Бывает». Смотрит на табло. Его рейс. Разворачивается. Идёт на посадку. Не оглядывается. Берег океана. День. Тихо. Только волны и ветер. Глубина стоит у кромки воды. Колени на мокром песке. Смотрит на горизонт. Глубина, тихо: «Я столько сделал». Пауза. «Почему он меня не убил?» Прилив волны. Глубина: «Я убивал. Не потому что хотел. Потому что говорил себе, что у меня нет выбора, - он опустил голову, - Выбор был всегда». В океане было не видно ни души. Казалось, что-то затаилось в ожидании, когда Глубина войдёт в него, чтобы его прикончить. Глубина, тихо: «Трубопровод. Я знал что это плохо. Я предлагал им другое — эко-инициативы, программы защиты. Они лишь смеялись». Пауза. Волна ударила по его коленям. Глубина: «Я подписал. Сказал себе — я исправлю потом. Потом... Всегда потом». Он провёл рукой по воде. Он посмотрел на ладонь. Как вода утекала сквозь пальцы. Сжал в кулак. Пальцы тряслись. «Миллиарды. Их было миллиарды». Голос не дрогнул — но пальцы разжались. «Я приезжал туда. Пытался спасти хоть кого-то. Пока меня не поставили перед камерой». Тишина. «Только океан... принимал меня таким какой я есть. Не Глубину - супергероя. Кевина». Он сглотнул. Волна накатила — почти до колен. Глубина не отодвинулся. «Я не буду просить прощения. Не заслуживаю». Пауза. «Но я хочу чтобы вы знали». Он поднял голову. Смотрит на горизонт. «Vought больше нет. Нуар мёртв. Хоумлендер в камере». Первый раз в голосе что-то изменилось — не радость, что-то осторожное. «Может теперь кто-то послушает. Про температуру воды. Про пластик. Про трубопроводы которые убивают». Пауза. «Может теперь я смогу что-то сделать. По-настоящему». Он замолчал. Океан молчал в ответ. Потом — у самых его ног — что-то качнулось на волне. Он смотрит вниз. Старая ткань. Потёртая. Белая — когда-то. Он поднимает. Разворачивает. Старое одеяло. На краю — бирка Vought со старым логотипом. Глубина смотрит на него долго. Потом на горизонт. Он понял что ему осталось сделать. Город. Офис. День. Эшли и Райан. Напротив — Стэн Эдгар. Руки на столе. Дыхание ровное. Папка на столе. Закрыта. Но без замка. Эдгар: «Как всё прошло». Не вопрос. Констатация. Райан: «Хоумлендер жив, но... без сил. В камере». Эдгар кивнул. Его лицо не дрогнуло. Эдгар: «Вирус?» Райан пожал плечами. Эдгар смотрит на него секунду. Эдгар повторил чуть громче: «Вирус». Эшли вступилась: «Бутчер использовал его на Хоумлендера. Это ослабило его». Нижняя челюсть Эдгара чуть дрогнула - он почувствовал подвох. Эдгар, почти не двигая губами: «Бутчер». Долгая пауза. Он смотрит на папку. Потом на Эшли. Эшли, почти беззвучно: «Что станет с Vought?» Эдгар, не меняясь в лице: «Vought больше не моя сфера интересов». Пауза. «Теперь моя сфера интересов — Зоя». Смотрит на папку. Положил на неё пальцы - отвёл её в сторону. «Я не повторю ошибку, которую допустил с Викторией». Молчание. Эдгар встаёт. Поправляет воротник. Посмотрел на Райана. На Эшли. Сделал едва заметный кивок. Уходит. Дверь закрывается. Эшли смотрит на папку на столе. Не открывает. Смотрит на Райана. Эшли: «Что теперь?» Райан смотрит в окно. Не двигается. Эшли, тихо: «Она знает, что ты жив». Райан: «Смогу ли я вновь её увидеть?» Эшли молчит — не знает, что ответить. Райан, тихо: «Она спрашивала — кем я хочу стать. Я не знал, что ответить». Пауза. Райан: «Vought кончилась. Но в мире ещё много суперов». Пауза. «Кто-то должен быть рядом — не как икона. Как человек». Эшли молчит. Кивает. Достаёт медальон О-Фазера. Смотрит на него. Сжала крепче. Не прячет обратно. Тюрьма. Камера. День. Хоумлендер сидит на койке. Без костюма. В странном сочетании тюремной робы и детской пижамы. Четыре белых стены. Без окон. Одна железная дверь с маленьким окошком. Сверху лампы — светят ярко. Слишком ярко. Слишком тихо. Резко — звонок. Раздался эхом. Хоумлендер поднимает голову. На пороге Глубина. Руки прячет за спиной. Хоумлендер фыркнул — теперь он не может увидеть, что там. И тут дрогнул. За спиной Глубины — Райан. Стоит в коридоре. Смотрит на отца. Не входит. Дверь за Глубиной закрылась. Хоумлендер смотрит на него. Что-то в лице меняется — едва заметно. Хоумлендер, тихо — почти как раньше: «Глубина». Пауза. «Ты пришёл. Я знал. Ты всегда приходил». Глубина не двигается. Хоумлендер стиснул зубы. Встал. Хоумлендер: «Я думал, ты больше не придёшь. После того что я сказал». Пауза — короткая. Потом маска вернулась. «Но ты здесь. Потому что ты преданный пёс. Всегда возвращался». Он сделал шаг вперёд. «Ты обещал — что угодно. Помнишь?» Глубина смотрит на него. Не отступает. Хоумлендер, тише — почти доверительно: «Я возрожу Семёрку. Снаружи есть люди, которые помогут. Мне нужно только выбраться». Пауза. «Ты будешь вторым. Как всегда хотел». Глубина молчит. Хоумлендер ждёт. Привык, что пауза работает в его пользу. Глубина, ровно: «Ты убивал всех, кто тебе лгал. Предавал. Но и тех, кто был тебе предан — тоже». Пауза. «Меня ты оставил в живых. Почему?» Хоумлендер открывает рот. Потом закрывает. Долгая пауза. Хоумлендер, тихо: «Потому что ты был рядом. Всегда. Даже когда не надо было». Пауза. «Это раздражало». Глубина смотрит на него. Что-то в его лице — не злость. Что-то старше. Глубина: «Я съел Тимати. Потому что ты сказал». Голос не дрогнул. Хоумлендер, произнёс быстрее, чем успел что-то подумать: «Кого, блять?» Глубина: «Осьминог Тимати», — на его лице проскочила обида. — «Он был единственным, кто принимал меня таким, какой я есть. Не Глубину. Просто Кевина. Ты приказал. И я его съел». Хоумлендер молчит. Не отрывал взгляд. Глубина: «Трубопровод. Я подписал. Говорил себе — потом исправлю. Миллиарды рыб погибли. Они смотрели на меня и говорили: "мы знаем, что это был ты"». Пауза. «Это был я. Потому что я соглашался. Всегда соглашался». Хоумлендер: «Глубина...» Слова повисли в воздухе. Глубина: «Как-то раз. В главном зале. Все были в сборе, сидели как обычно на своих местах. Ты резко встал. Посмотрел на меня. Я до сих пор помню этот взгляд». Пауза. «И произнёс: "отсоси Поезду-А". Ты помнишь?» Хоумлендер замолкает. Пальцы Глубины уже не хотели держать. Из-за спины падает одеяло. Старое. Потёртое. Белое — когда-то. Бирка Vought на краю. Глубина даже не обернулся. Хоумлендер смотрел на одеяло. Замер. Казалось, не дышал. Глубина, неосознанно повысив тон, сделал шаг вперёд: «Теперь ты...» Он не осмеливался сказать это вслух. Хоумлендер неожиданно отпрянул назад. Глубина, тише: «Теперь всё наоборот. Ты никто...» Глубина посмотрел на свой кулак. Он ещё был супером. Хоумлендер прижался к углу в своей тюремной пижаме. В голове Кевина мелькали все те образы, когда он унижался перед Хоумлендером, делал для него всё. За все свои страдания Кевин лишь услышал «муха». И всё. Он сделал ещё шаг. Челюсть Джона заходила ходуном. Кевин, неосознанно улыбаясь: «Даже твой сын. Мне доверяет больше. Позволил самому выбрать путь...» Кевин тяжело вздохнул. Хрустнул костяшками. Хоумлендер сглотнул. Инстинктивно взялся за нос — он помнит, каково ощущать боль. Упал на колени. Джон: «Пожалуйста, прошу... Не надо...» Он вжался в угол. «Только скажи, что нужно сделать. Я помню тот случай... Хочешь я... отсосу тебе? Хочешь — буду жрать дерьмо». Кевин сделал замах. Замер. Джон дрожал. Молящими глазами смотрел на Кевина. Кевин сделал рывок. Кулак полетел в Джона. Тот закрыл глаза. Закричал. Не пытался увернуться. Кулак замер в сантиметре от лица. Кевин застыл. Пауза. Джон открыл глаза. Сполз вниз. Кевин опустил взгляд. Развернулся к двери. Сделал пару шагов. Поднял одеяло с пола. Кинул в Хоумлендера. Тот сразу обхватил его и прижался изо всех сил. На лице Кевина промелькнуло что-то. Кевин: «Ты прав. Я "муха". Но ты... Муха гораздо крупнее меня». Дверь открылась. Когда Глубина вышел — Райан стоял у стены. Смотрел на отца. Но Хоумлендер не поворачивал голову в сторону двери. Он смотрел на одеяло. На белые стены. На белый свет от лампочек. Дверь закрылась. Джон наклонил голову. Закрыл лицо одеялом. Оно было таким же приятным на ощупь, как в детстве. Тихо заплакал. Франция. Рассвет. Несколько дней спустя. Сена тихая в этот час. Вода тёмная, но на горизонте уже показываются первые лучи. Они едва касаются реки, переливаясь в ней. Мягко. Нежно. ММ тихо вздохнул. Прохладный воздух. Лёгкий ветер с реки — такой, какой бывает только ранним утром над водой. Город ещё спал. ММ провёл рукой по лицу. Он стоит у перил моста. Подошёл ближе. Положил ладонь на металл — холодный и приятный. В другой руке — небольшая урна. Кладёт её на перила. Достаёт из кармана очки Французика. Линзы чистые. Кладёт рядом с урной. Смотрит на воду. Долго молчит. Солнце поднимается выше — лучи скользят по воде длинными золотыми полосами. ММ, тихо: «Красиво. Французик бы оценил». Пауза. На его лице — горькая ухмылка. Он медленно обхватил урну пальцами. Сглотнул. ММ: «Ты первая». Открывает урну. Медленно. Ветер подхватывает прах — несёт над рекой. Растворяет в утреннем свете. ММ смотрит долго. Очки Французика на перилах. Солнце на воде. Париж просыпается за спиной. Потом достаёт телефон. Набирает номер. Первый гудок. Второй — и тут: Голос дочери: «Папа?» ММ улыбнулся — первый раз за долгое время. По-настоящему. ММ: «Папа...» — его голос дрогнул. — «Едет домой». Пригород. Крыльцо. День. Тихий район. Обычные дома. Кто-то стрижёт газон. Сосед выносит мусор. Женщина везёт коляску. Ничего особенного. Райан сидит на ступеньках. Смотрит на улицу долго. Ничего особенного не происходит. Именно это его и останавливает. Эшли рядом — держит кофе обеими руками. Молчит. Пауза. Райан: «Я всё время думал что у меня два пути». Смотрит на улицу. «Хоумлендер или Бутчер. Отец или... другой отец». Пауза. «Оба хотели сделать из меня что-то своё». Эшли не отвечает. Слушает. Райан: «Мама никогда не говорила мне кем быть. Она просто была рядом». Пауза. «Я тогда не понимал что это и был её ответ». Он смотрит на свои руки. Сжимает в кулак. Разжимает. Райан: «Vought кончилась. Но суперы остались. Те кто не знает как контролировать силу. Те кого никто не защитит». Пауза. «Я знаю каково это — когда никто не защищает». Эшли смотрит на него. Эшли: «Это опасно. Без юридического прикрытия. Без страховки. Без пресс-службы которая замнёт если что пойдёт не так». Райан: «Без Vought». Эшли замолкает. Райан, тихо: «Я не хочу быть иконой. Не хочу камер и костюм». Смотрит на соседа который машет ему рукой — просто так по-соседски. Райан неловко машет в ответ. «Родиться супером — не мой выбор. Но как использовать силу — мой». Пауза. Эшли смотрит на кофе в руках. Что-то перебирает внутри. Эшли: «Я двенадцать лет считала цену каждого решения. Сколько стоит. Что получу взамен». Пауза. «Аарон делал то же самое. Всю жизнь». Она достаёт медальон О-Фазера. Смотрит на него. Эшли: «А потом поехал наверх. Зная чем это кончится». Сжимает медальон в кулаке. «Я до сих пор не понимаю зачем». Райан молчит. Эшли, тихо: «Я тоже не понимаю зачем делала то что делала. Освободила Солдатика. Пришла к вам». Пауза. «Это было невыгодно». Смотрит на медальон. «Впервые за двенадцать лет». Молчание. Райан смотрит на соседа который закончил стричь газон и машет ему на прощание. Райан машет в ответ. Уже не так неловко. Райан: «Без плаща». Эшли усмехнулась — коротко. Не весело. Но по-настоящему. Эшли: «Без плаща». Она убирает медальон. Делает глоток кофе. Они сидят рядом. Смотрят на улицу. Молчат. Газон подстрижен. Женщина с коляской давно ушла за поворот. Обычный день продолжается. Парк. Вечер. Тот самый парк. Та самая скамейка где Хьюи и Звёздочка впервые по-настоящему поговорили. Они сидят рядом. Смотрят новости на телефоне. Диктор: «...город медленно восстанавливается после событий прошлой недели. Vought International прекратила существование. Огромные человеческие и финансовые потери. Люди теперь знают правду о суперах. Отдельно публикуются материалы о зверствах Хоумлендера — в том числе кадры из метро где были заблокированы сотни мирных жителей...» На экране — кадры. Спасатели выводят из разрушенного метро последних выживших. Среди них — Киара. Вся в слезах. Рядом с ней девочка — та самая. Держит её за руку. Обе живые. Звёздочка смотрит на экран. Узнаёт Киару. Ничего не говорит. Просто смотрит секунду. Потом отводит взгляд. Диктор: «...Командующий вооружёнными силами подтвердил что армия возвращается к конституционному подчинению и намерен провести независимое расследование действий Vought. Лидеры других стран пока воздерживаются от заявлений. Президентские выборы назначены на...» Хьюи убирает телефон. Пауза. Звёздочка смотрит на него. Звёздочка: «Мари написала. Выписали вчера». Хьюи: «Как она?» Звёздочка: «Говорит, скучает по своей ноге». Хьюи усмехнулся. Невольно. Звёздочка: «Уже пишет, что готова и дальше». Хьюи, продолжая улыбаться: «Её же только выписали». Звёздочка: «Я сказала ей то же самое. Она ответила — что не должна отдыхать». На экране — Глубина даёт интервью. Говорит про Хоумлендера. Говорит, что никогда не был настоящим супером. Что его путь теперь — океан. Экология. Рыбы. За его спиной аквариум — и рыбы за стеклом смотрят в камеру. Хьюи смотрит на это. Потом выключает. Тишина. Хьюи, тихо: «Что с Мэв? Она словно пропала». Звёздочка: «После взрыва мы с ней пересеклись. Перед тем как уйти, она просто сказала "спасибо". И всё». Хьюи опустил голову. В голове пронеслось — «И всё». Он опускает руку в карман. Нащупывает вирус. Хьюи, тихо: «Я думал о нём». Пауза. Он достаёт вирус. Смотрит на него. Маленький. Стеклянный. Тёплый от его руки. «Если бы применил — многие хорошие люди погибли бы. Суперы которые не выбирали стать такими. За них решили родители. Корпорации». Смотрит на парк. Хьюи, почти шёпотом: «А-Трейн убил Робин. С этого всё началось». Пауза. «А потом он спас меня». Он замолкает на секунду. «Райан. Ты. Кимико. Они выбрали сами». Звёздочка молчит. Слушает. Хьюи: «Вирус нужен. Как последний рубеж. Если появится новый Хоумлендер — настоящий, без шанса на исправление». Он сжимает вирус в кармане. «Но сейчас — нет. Я не готов решать кто достоин жить а кто нет». Убирает вирус обратно в карман. Звёздочка берёт его за руку. Звёздочка: «Бутчер не ошибся в тебе». Хьюи смотрит на неё. Хьюи: «Ты думаешь?» Звёздочка: «Он дал его тебе. Не применил сам. Значит доверял твоему решению». Хьюи молчит. Смотрит на парк. Темнеет. Фонари зажигаются один за другим. Звёздочка: «Хьюи». Хьюи поднял голову. Улыбнулся. Звёздочка: «Какие планы на завтра?» Хьюи: «Предлагаю выспаться до обеда. По-настоящему». Звёздочка облокотила голову об его плечо. Тихо засмеялась. Люди проходят мимо — обычные люди. Никто не смотрит на них. Никто не узнаёт. Хьюи и Звёздочка сидят на скамейке. Просто двое людей в парке вечером. Он держит её руку. Она держит его. Вирус в кармане. Мир снаружи продолжается.