Gangsta's Paradise

Вечер перед финальной игрой. Ле Шиффр не любил ждать. Ожидание было тратой времени — погрешностью, которую невозможно свести к нулю. Он сидел один в номере отеля; вокруг — тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов. Тик-так. Звук въедался в сознание, будто отсчитывал не минуты, а остатки его спокойствия. Десять часов до финальной игры. Он ослабил галстук. Дорогой приталенный костюм вдруг стал слишком тесным, а рубашка на спине липла от холодного пота. Пшик ингалятора — один, потом второй. Психосоматика. Но тело не слушало доводов разума. Решающая игра завтра. С одной стороны — африканские головорезы, с другой — синдикат, с третьей — бельгийские банкиры. А с четвёртой — Бонд, будь он неладен. Окружили с четырёх сторон: бежать некуда. Кто-то точно попытается его убить. Или добьётся своего. И от этой неизбежности тиканье часов становилось громче. Тик-так. Сколько ему ещё осталось? Лучше об этом не думать. Он заказал кофе — крепкий, чёрный. Не потому что хотел пить, а потому что это был понятный, линейный акт: чашка, глоток, пауза. В паузах прятались островки контроля. Когда официант ушёл, Ле Шиффр поставил чашку на стол и заметил, что пальцы слегка дрожат. Это была не дрожь страха — он не боялся. Это была усталость. Тяжёлая, въедливая усталость от того, что каждый шаг должен быть точным, каждый взгляд — расчётливым, каждое слово — взвешенным. Завтра все увидят его как обычно: идеальный костюм, идеальная причёска. Только ингалятор будет мелькать всё чаще — психосоматика. И понадобится горсть таблеток, чтобы заснуть, и столько же, чтобы проснуться. Тик-так. Это тиканье давило, будто сжимало виски стальным обручем. Кофе остывал. Ле Шиффр смотрел на тёмную поверхность, но в отражении не было ничего, кроме его собственного лица — спокойного, холодного, безупречного. И только дрожь в пальцах выдавала, чего стоило это спокойствие. Горло снова прихватило. Где там ингалятор? Тик-так. Он сделал глоток. Горький вкус на мгновение вернул его в реальность. Здесь и сейчас. Без прошлого, без будущего. Только этот момент, который нужно удержать. И он удержал. Потому что иначе нельзя.