якорь на дне

… воздух в комнате стал густым, как патока, и пахло от него не привычным спиртом или одеколоном, а чем-то сырым, металлическим и омерзительно чужим.    обычно после драк и сборов он приходил к вам домой молчаливый, но всегда свой. мы садились у этого проклятого кухонного стола, я брала спирт, вату, и он позволял мне всё: зашивать, промывать, обрабатывать. он был ранен, но он оставался человеком.   но в этот раз... в этот раз дверь распахнулась от удара ноги, и в квартиру ввалилось нечто, лишь отдаленно напоминающее Валеру. он был пьян. настолько пьяно-стеклянным, что не сразу сфокусировал на мне взгляд. на его куртке бурой коркой запеклась чужая кровь, а от волос разило дешевым табаком. он подошел слишком близко — неловко, тяжело, нависая всей своей массой, — и я впервые в жизни почувствовала, как по спине пробежала ледяная дрожь. он тяжело выдохнул мне в самое лицо:  -ну что, суворова? думала, спасла меня?  а теперь я сам пришел за расплатой.      рука, которая буквально недавно спасла меня, теперь грубо вжалась в стену около моей головы, и воздух вокруг нас стал настолько вязким и мерзким, что я не могла даже закричать. -ты забыл, чья я сестра? вова за меня с тебя шкуру спустит, а марат добьет.  какая расплата, валер? ты бредишь, посмотри на себя, это не ты.  не дожидаясь ответа, суворова резко присела, нырнула вниз под его рукой, вырываясь из его ловушки. твой маневр застал его врасплох всего на секунду. турбо, тяжело покачнувшись, ударился локтем о стену — туда, где только что была твоя голова. сдавленный глухой рык вырвался из его горла. перегар и запах сырости пронеслись над тобой, пока ты тяжело дышала, оказавшись посреди кухни. Но алкоголь не сделал его медленным, он сделал его непредсказуемым. валера резко развернулся. его глаза, налитые кровью, бешено блеснули в полумраке. имя твоих братьев не привело его в чувство — оно сработало как красная тряпка. на лице проступила жуткая, искаженная усмешка. — вова? марат? — хрипло переспросил он, делая к тебе тяжелый, широкий шаг.  пол под его кроссовками скрипнул.  — думаешь, я их испугаюсь? да я за них под пули шел! а они меня... дома запирать будут?! тебя ко мне не подпускать?! Он резко выбросил руку вперед, пытаясь схватить тебя за плечо или зацепить за одежду, чтобы вернуть назад, к стене.  его движения были размашистыми, но опасными — если поймает, уже не выпустит. — не я, говоришь? — рявкнул он, и у него изо рта брызнула слюна.  — да это я! настоящий! которого вы все, чистенькие Суворовы, боитесь! ты спиной чувствуешь, что отступать на кухне особо некуда — сзади стол и окно. до входной двери в коридоре пара метров, но он перекрывает траекторию. ты инстинктивно делаешь шаг назад, упираясь поясницей в край кухонного стола. пальцы вслепую шарят по клеенке и натыкаются на тяжелый граненый стакан, в котором еще пара часов назад был остывший чай. когда Валера делает очередной выпад, крича про твоих братьев, ты не ждешь, пока его пальцы сожмутся на твоем плече. сжав стакан в руке, ты резко взмахиваешь им и выплескиваешь остатки холодной жидкости прямо ему в лицо, а следом — с силой толкаешь его в грудь. это не причиняет ему сильной боли, но пьяный Турбо совершенно не ожидает такого отпора. он матерится, зажмуривается и на секунду теряет равновесие, оступаясь назад. этого мига тебе хватает. ты проскальзываешь мимо него, едва не задев его куртку, и на всех парах летишь в темный коридор. до входной двери — три шага. ты хватаешься за цепочку и замок, пальцы от страха не слушаются, дрожат. сзади уже слышится тяжелый, яростный топот его кроссовок — он понял, что ты ускользнула, и идет следом. и тут, прямо в этот момент, замок с той стороны двери начинает поворачиваться сам. кто-то открывает квартиру снаружи своим ключом. дверь резко распахивается внутрь, и ты едва не вылетаешь на лестничную клетку, но упираешься руками в крепкую мужскую грудь.   в полумрак прихожей падает свет из подъезда, очерчивая силуэт Вовы Адидаса. мзади него, отряхивая снег с капюшона, топчется Марат. Вова: (удивлённо переводит взгляд с твоих дрожащих рук на твоё бледное лицо) опа... мелкая, ты че, караулила нас? ты чего не спишь? ты не можешь вымолвить ни слова. воздуха катастрофически не хватает. из глубины тёмного коридора доносится резкое торможение кроссовок — Турбо замер в пару шагах от вас, мгновенно протрезвев от звука голоса старшего Суворова. Марат: (заглядывая из-за плеча Вовы, хмыкает) вов, глянь, у неё глаза по полтиннику. ты че, призрака увидела? в этот момент из темноты коридора, покачиваясь, на свет выходит Валера. весь его яростный пыл испарился, уступив место глухой, натянутой защитной реакции. он быстро мажет ладонью по лицу, пытаясь вернуть себе трезвый вид, но его выдаёт тяжёлое дыхание и взъерошенные волосы. Турбо: (хрипло, сиплым от алкоголя голосом) о, здорова, пацаны... а я тут... это... зашёл. думал, вы дома уже. Вова мгновенно меняется в лице. его брови сходятся на переносице. он переводит тяжёлый, сканирующий взгляд с Турбо на тебя, подмечая твою неестественную позу, дрожь в пальцах и то, как ты судорожно сжимаешь края своей кофты. Вова: (голос становится ледяным, тихим) валер. ты че тут делаешь? пьяный. один.  с моей сестрой в закрытой квартире. в прихожей повисает такая звенящая тишина, что слышно, как на кухне капает вода из крана. Марат перестаёт улыбаться и делает шаг вперёд, его кулаки автоматически сжимаются в карманах куртки. Турбо: (сглатывает, переступая с ноги на ногу, но взгляд не опускает) да ты че, Вов... нормально всё. перекинулись парой слов. я уже ухожу. он пытается пройти мимо, но Вова выставляет руку, намертво блокируя плечом дверной проём. Вова: (не двигаясь с места, смотрит прямо на тебя) Суворова. он тебя трогал? говори как есть.   ты смотришь на Вову — в его глазах горит та самая опасная, бешеная суворовская ярость. если ты сейчас скажешь правду — Турбо отсюда живым не выйдет. его закатают в асфальт прямо в этом коридоре свои же пацаны.   ты переводишь взгляд на Валеру. он смотрит на тебя из-под нависшей чёлки. в его глазах впервые нет дерзости — там застыло глухое, отчаянное напряжение. он ждёт твоих слов, готовый к любому исходу. Вы: (с трудом сглотнув ком в горле, выдавливаешь из себя) нет. не трогал. споткнулся в коридоре, испугал меня просто. вова ещё секунд пять всматривается в твоё лицо, пытаясь распознать ложь. ты изо всех сил стараешься не задрожать сильнее. наконец, Адидас медленно опускает руку, освобождая проход. Вова: (Турбо, сквозь зубы) на улицу иди. и чтоб в таком виде я тебя рядом с ней больше не видел. завтра в качалке договорим. Турбо ничего не отвечает. Он быстро, боком протискивается мимо Вовы в дверной проём. но в самую последнюю секунду, уже переступая порог подъезда, он оборачивается. его взгляд натыкается на твои губы, а затем поднимается к твоим глазам. это короткий, тяжёлый, жгучий взгляд — в нём мешается дикая злость за то, что ты дала ему отпор, и странная, едва заметная благодарность за то, что ты его не сдала. дверь с грохотом захлопывается. Марат: (ворчит, разуваясь) совсем берега попутал, припёрся синий... ты как, нормально? Вы: (тихо) да. пойду спать. ты уходишь в свою комнату и ложишься на кровать прямо в одежде, уставившись в потолок. мердце всё ещё колотится как сумасшедшее. гуубы до сих пор горят от того жгучего, случайного касания в подвале, а перед глазами стоит его взгляд в дверях. вы понимаете, что теперь между вами есть общая, опасная тайна, и эта война между вами только что перешла на совершенно новый уровень.