якорь на дне

прошел целый месяц. тридцать дней, которые мы с турбо упрямо делали вид, что не замечаем друг друга. если сталкивались в качалке или на улице, наши взгляды просто проскальзывали мимо, словно вместо человека там пустое место. это было чертовски тяжело, но гордость и страх держали крепко. а потом случился канун нового года, и вова решил устроить небольшие посиделки для своих прямо у нас дома. в квартире было шумно: пахло мандаринами, советским шампанским и дешевым табаком. пацаны смеялись, зима о чем-то громко спорил на кухне, а я просто крутилась рядом, помогая нарезать салаты. я думала, что полностью контролирую ситуацию. пока в дверь не позвонили. я пошла открывать, на ходу вытирая руки полотенцем. дернула ручку, и у меня внутри всё просто рухнуло. на пороге стоял турбо. от него пахло морозом, сигаретами и какими-то новыми одеколоном. он снимал шапку, отряхивая ее от снега, и когда поднял глаза, мы зависли друг на друге секунды на три. за этот месяц он как будто стал еще взрослее и суровее. — о, турбо, здорово! заходи, че топчешься крикнул из коридора вова, разрушая нашу глухую тишину. турбо с трудом оторвал от меня взгляд, коротко кивнул моему брату и шагнул в тесную прихожую, намеренно задев меня плечом. от этого мимолетного тепла меня обдало током. весь мой выстроенный за месяц покой рассыпался в пепел за одну секунду. я поняла, что в этой маленькой квартире нам двоим скрываться больше негде. вова, не замечая нашего гробового молчания, весело хлопнул турбо по плечу. — слушай, валер, помоги моей салаты дорезать, а то сестра одна не справляется, у нас там дела пацанские перетереть надо бросил вова и ушел обратно в комнату, плотно прикрыв за собой дверь кухни. мы остались вдвоем в тесном пространстве. тишина давила на уши. я молча повернулась к столу, схватила нож и начала остервенело крошить огурцы, стараясь даже не дышать в его сторону. турбо подошел ближе, от него пахло холодом. он молча взял второй нож, придвинул к себе доску и принялся резать колбасу. его движения были резкими, злыми. прошло минут пять этой пытки. никто не произнес ни слова, но воздух между нами буквально искрил. в какой-то момент наши пальцы случайно соприкоснулись, когда мы оба потянулись к одной миске. меня словно током дернуло. этот месяц игнора, все накопленные обиды, страх и дурацкое напряжение резко ударили в голову. ты с грохотом бросила нож на стол. — да пошло оно всё  выдохнула я, чувствуя, как к горлу подступают слезы злости. я резко развернулась, схватила с вешалки в коридоре куртку и, даже не обуваясь нормально, прямо в домашних тапках выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью. на лестничной площадке было холодно, но мне было плевать. я пробежала пару пролетов вниз и села на ступеньки, спрятав лицо в ладони. в голове был полный кавардак. сверху послышался скрип двери и быстрые шаги. я замерла, глупо надеясь, что это турбо. но это был не он, турбо был горд и первый бы не пришел. из темноты лестницы показалась знакомая куртка марата. он спустился, сел рядом на корточки и внимательно посмотрел на меня. — ты че улетела-то как ошпаренная?  тихо спросил он, протягивая мне сигарету, от которой я отказалась.  — вова там не понял ничего, турбо сидит злой как черт. вы че, поцапались опять? я тяжело вздохнула, понимая, что марату врать бесполезно — он слишком наблюдательный — марат, мы не просто поцапались тихо сказала я, глядя в пол.  — мы месяц назад... в общем, мы случайно упали друг на друга. поцеловались случайно, понимаешь? а потом он начал ко мне лезть, мы поругались и решили вообще не общаться. а тут вова его привел и заставил со мной на кухне торчать. я просто не могу рядом с ним находиться, меня трясет всю. если вова узнает, он же его убьет. и меня вместе с ним. марат молча выслушал, присвистнул и покачал головой. он не стал читать нотации, просто понимающе приобнял меня за плечи, помогая немного успокоиться. — ладно, поняла тебя. пойдем обратно, скажем, что тебе плохо стало. вове я рот закрою, не узнает ничего. только ты держись давай, до курантов всего часов пять осталось, потерпи немного. мы поднялись обратно. марат, как и обещал, отмазал меня перед братом, сказав, что у меня просто разболелась голова от предновогодней суеты. турбо к тому времени уже ушел из кухни в комнату к пацанам. я закрылась в своей спальне, слушая доносящийся из-за стены смех и звон бокалов. время тянулось невыносимо медленно. стрелки часов неумолимо приближались к полночи, и эти оставшиеся пять часов казались мне самой настоящей вечностью. под шум телевизора и громкие крики пацанов из большой комнаты стрелки часов наконец поползли к двенадцати. из-за стены доносился голос президента, а потом раздался первый удар курантов. все начали кричать, чокаться бокалами и поздравлять друг друга. в этот момент моя дверь тихо скрипнула и приоткрылась. я вздрогнула и обернулась, думая, что это вова или марат пришли звать меня к столу. но в темноту комнаты шагнул высокий силуэт. турбо. он аккуратно запер за собой дверь, отрезая нас от праздничного шума квартиры. куранты продолжали бить — три, четыре, пять... валера остановился у порога, не подходя ближе. в тусклом свете из окна я видела, как тяжело вздымаются его плечи. — я не могу больше делать вид, что тебя нет,  тихо, но твердо сказал он, и его хриплый голос перекрыл звуки праздника за стеной.  — хоть убей меня, хоть вове всё расскажи. этот месяц был полным адом. он сделал два быстрых шага к моей кровати, сокращая расстояние между нами до минимума. куранты ударили в десятый раз. у меня внутри всё сжалось от сумасшедшего страха и дикого, глухого облегчения, которое я так долго подавляла. — валера... прошептала я, но он не дал мне договорить, протянув руку и осторожно коснувшись пальцами моей щеки. последний, двенадцатый удар курантов потонул в громком «ура!» из соседней комнаты, а турбо в эту же секунду наклонился и накрыл мои губы своими — на этот раз совсем не случайно, а отчаянно и жадно, словно забирая назад весь этот проклятый месяц тишины. (новогоднего вайба вам)