якорь на дне

эта глава будет короткой!! после той встречи с разъездовскими у магазина я всю ночь не спала. мне безумно хотелось подойти к вове или марату и всё рассказать, но дурацкая гордость и обида зажали рот. «пусть думает, что у меня всё хорошо, пусть катится к своей наташке», — зло думала я, кусая губы до крови. я решила, что справлюсь сама и просто буду осторожнее. на следующий день после школы я шла по заснеженному переулку. метель утихла, вокруг было пусто. вдруг впереди, у забора, показалась знакомая высокая фигура в кожаной куртке и кепке. валера. он шел один, лениво пиная носком сапога комок замерзшего снега. сердце в груди сделало дикий кульбит. я замерла на секунду, а потом упрямо вскинула подбородок и продолжила идти вперед. мы стремительно сближались. я смотрела прямо перед собой, но краем глаза видела, как он поднял голову и зафиксировал на мне свой тяжелый взгляд. внутри меня всё кричало: «останови его! расскажи про разъездовских! пусть он защитит!». но в памяти тут же всплыли слова марата про дискотеку. когда мы поравнялись, валера резко замедлил шаг. на его лице не было вчерашней нежности. из-за лжи вовы его глаза казались абсолютно стеклянными, в них горело глухое презрение и дикая, затаенная боль. он посмотрел на меня так, словно я была самой грязной вещью на этой улице. не сказав ни слова, турбо просто прошел мимо, намеренно увеличив дистанцию, чтобы даже курткой меня не задеть. меня словно наотмашь ударили по лицу. из глаз брызнули горькие слезы, я с трудом удержалась, чтобы не разрыдаться в голос прямо посреди улицы. я пошла дальше, чувствуя, как внутри окончательно умирает всё живое. я так увлеклась своей личной трагедией, что не заметила главного. на противоположной стороне улицы, в тени старых тополей, стояли двое парней в чужих куртках. они внимательно наблюдали за нашей «встречей». они увидели, как турбо с презрением прошел мимо меня, оставив одну. разъездовские переглянулись и довольно оскалились. они окончательно убедились: универсамовский боец бросил свою девчонку, и заступаться за нее больше некому. ловушка была готова захлопнуться