Dear future me

Мой тгк (реакции, moodboard, переписки, драбблы и просто болталки)🤍🎀: https://t.me/fluffkitt / @Fluffy__Kitty _____ Он целует её так, будто боится, что если остановится хотя бы на секунду, то она снова начнёт говорить про «неправильно» и «не надо», и придётся всё это переживать заново. Его губы вжимаются в её губы с каким-то отчаянным упрямством, и Даён чувствует, как его пальцы впиваются в её талию через тонкую ткань чёрной куртки — он сжимает так сильно, будто хочет оставить следы, будто она может раствориться в воздухе прямо сейчас. Она отвечает — сначала робко, но уже через пару секунд её руки сами тянутся к его воротнику, притягивают ближе, и она углубляет поцелуй первой, просовывая язык в его рот, дразня, вызывая у него низкий, горловой стон, который он выдыхает ей прямо в рот. — Ты меня с ума сводишь, — говорит он хрипло, отрываясь на долю секунды, и снова впивается в её губы, не давая ответить. Его руки скользят по её телу, находят край куртки и начинают стягивать её с плеч, нетерпеливо, почти грубо, и Даён помогает — скидывает рукава, и ткань падает на пол, где уже валяются какие-то бумаги, сметённые ими со стола. Под курткой оказывается тонкая кофточка, обтягивающая каждую линию её тела, и он замирает на секунду, просто смотрит, проводит пальцами от её ключиц вниз, до груди, и она выдыхает, когда он сжимает её через ткань. — Тэхён, — произносит она тихо, почти предупреждающе, но он не обращает внимания, только усмехается и наклоняется к её шее, целует, покусывает, оставляет влажную дорожку, от которой у неё подкашиваются колени. — Что ты хотела сказать? — спрашивает он прямо в кожу, и его голос такой низкий, что у неё внутри всё переворачивается. — Что мы не должны? Что это ошибка? Скажи, Даён. Я посмотрю, как ты это скажешь, когда не сможешь даже выдохнуть нормально. Она хочет ответить что все совсем наоборот, что-то такое, что он поймет её чувства сейчас, но вместо этого из неё вырывается только тихий стон, когда его рука скользит по её бедру, задирает край кофточки, оголяя живот. Стоять становиться трудно, поэтому не отрываясь от кожи девушки, он медленно ведет их к дивану, который стоит в его кабинете явно не для тех действий, что они собирались делать. Он ведёт пальцами по коже, медленно, вызывая мурашки, и смотрит на неё, она сидит на краю, он стоит между её ног, и в этом положении он явно доминирует. Ей это нравится больше, чем хотелось бы признавать. — Раздевайся, — говорит она вдруг, и в голосе слышится вызов, хотя внутри всё дрожит. — Или ты только говорить умеешь? Он смотрит на неё пару секунд, а потом медленно расстёгивает пуговицы на своей рубашке, не отводя взгляда, и от того, как он это делает — нарочито неспешно, с какой-то опасной усмешкой — у неё внутри всё сжимается. Рубашка падает на пол, и перед ней оказывается его торс — плечи, грудь, живот с выступающими мышцами, и она не сдерживается, проводит ладонями по нему, чувствуя горячую кожу под пальцами. Она дразнит — ведёт ногтями по его бокам, вниз, к ремню, и он выдыхает сквозь зубы, перехватывает её запястья, прижимает их к дивану по бокам от её головы. — Играть со мной вздумала? — спрашивает он тихо, и его лицо так близко, что она видит каждую ресницу, каждую родинку на его лице. — Думаешь, я не знаю, чего ты хочешь? Ты уже вся мокрая, Даён. Я чувствую это. Она краснеет — до кончиков ушей, до ключиц, потому что он прав, и он это знает. Ей нечего сказать, поэтому она просто дёргает его за ремень, притягивая ближе, и целует сама — жадно, кусая его нижнюю губу, и он стонет ей в рот, его руки наконец отпускают её запястья и начинают стягивать с неё одежду. Она тянет ткань вверх, и через секунду они оба помогают ей избавиться от неё, и теперь она сидит перед ним в одном белье — тонком, кружевном, почти прозрачном, и он смотрит на неё так, будто никогда не видел ничего более прекрасного. — Боже, — выдыхает он, и его пальцы проводят по краю бюстгальтера, цепляются за тонкую ткань. — Ты даже не представляешь, как ты выглядишь сейчас. Сидишь на моём диване, в моём кабинете, полуголая, и смотришь на меня так, будто я твой личный ужин. — А ты и есть, — отвечает она с улыбкой, и в этой улыбке столько дерзости, что он рычит — по-настоящему, низко, и словно дикий зверь срывает с неё бюстгальтер одним движением, не заморачиваясь с застёжкой. Её грудь оказывается перед ним, и он не медлит — наклоняется, берёт сосок в рот, и она выгибается, вцепляясь пальцами в его волосы. Он лижет, посасывает, покусывает, а второй рукой мнёт другую грудь, и Даён не может сдержать стоны — они вырываются сами, громкие, отчаянные. — Так тебе нравится? — спрашивает он, поднимая голову, и его губы блестят от его собственной слюны. — Скажи мне. Я хочу это слышать. — Нравится, — выдыхает она, и это правда. — Не останавливайся, пожалуйста. — Я не собирался. Он снова целует её, теперь уже в живот, спускаясь ниже языком, и одновременно развязывает шнурки на её спортивных штанах, стягивает их вместе с бельём одним рывком, и она оказывается полностью голой перед ним. Он отстраняется буквально на секунду, рассматривает её всю, с головы до ног, и в его взгляде столько голода, что у неё внутри всё горит огнем. — Раздвинь ноги, — говорит он тихо, и его голос не терпит возражений. — Хочу тебя попробовать. И она, словно под гипнозом, подчиняется — медленно разводит бёдра, и он опускается на колени между ними, притягивает её к самому краю дивана. Его дыхание касается её промежности, горячее, влажное. Она чувствует, как он тяжело дышит от предвкушения, и от этого просто хочется сойти с ума. — Ты такая влажная, — говорит он, и в голосе столько восхищения, что она почти кончает просто от этих слов. — Вся течёшь для меня. Скажи, это же всё из-за меня? — Из-за тебя, — шепчет она, и он улыбается — довольно, опасно — и в следующую секунду его язык касается её клитора. Она вскрикивает — громко, не контролируя себя, и цепляется в его волосы своими пальчиками, притягивая ближе, и он подчиняется, углубляется, лижет широкими движениями, обводит круги, дразнит, оттягивая момент. Он пьет её как голодный зверь — жадно, грязно, с какими-то посасывающими, хлюпающими звуками, от которых у неё темнеет в глазах. Она извивается под ним, двигает бёдрами в такт его языку, и он рычит, чувствуя, как она течёт ещё сильнее, как её соки заливают его подбородок. — Господи, не останавливайся, — стонет она, и её голос срывается на визг, когда он вводит в неё один палец, а язык продолжает работать по клитору. — Тэхён, пожалуйста, я сейчас кончу. Он ускоряется — его палец двигается быстрее, язык давит сильнее, и она кончает с громким, отчаянным криком, сжимаясь вокруг его пальца, выгибаясь дугой, и он не останавливается — вылизывает её до конца, проглатывает все до последней капельки, пока она не затихает, тяжело дыша, и её ноги не падают по бокам от него, расслабленные. Он поднимается на ноги, облизывает губы и смотрит на неё сверху вниз. Она видит влажные блестящие следы на его подбородке, и это так грязно, так ему идет, что она хочет его ещё сильнее. — А теперь ты, — говорит она тихо, усаживая его на место, где только что сидела она, а сама садится на колени на пол перед ним, и тянет его за ремень, расстёгивает пряжку, расстёгивает пуговицу на джинсах, и он помогает — стягивает их вместе с боксерами, и его член выскакивает твёрдый, пульсирующий. Она смотрит на него, чувствуя, как внутри снова всё сжимается от желания и чертового возбуждения. — Нравится? — спрашивает он хрипло, его голос дрожит, и она понимает, что он тоже на пределе. — Очень, — отвечает она и не теряя времени наклоняется вперёд, берёт его в рот. Он стонет громко, с каким-то надрывом, и его руки ложатся на её голову, не сжимая, просто лежат, покачиваясь в такт её движениям. Она берёт глубоко, насколько может, облизывает головку языком, водит ладонью по всей длине, и он зарывает пальцы в её волосы, тяжело дыша, сдерживаясь из последних сил. — Чёрт, Даён, ты так хорошо это делаешь, — выдыхает он, и она чувствует, как он напрягается, как его член пульсирует у неё во рту. — Ты так умело… Она отстраняется на секунду, смотрит на него снизу вверх, облизывает губы. — Просто заткнись сейчас, — говорит она и снова берёт его в рот, теперь быстрее, глубже, заглатывая почти полностью, и он не выдерживает — начинает трахать её рот, аккуратно, но настойчиво, и она не сопротивляется, позволяет, стонет вокруг его члена, и от этой вибрации он кончает — с низким, гортанным рыком, кончает ей прямо в рот, и она, как послушная, глотает, не отстраняясь, чувствуя его вкус на языке, и это так грязно, так интимно, что у неё кружится голова. Она проглатывает всё до последней капли, облизывает его член, и он смотрит на неё с каким-то благоговением, тяжело дыша. Спустя короткое время он берет ее за руки и усаживает рядом с собой на диван, притягивая к себе как можно ближе. — Ты просто невероятная, — шепчет он, и его пальцы гладят её по волосам. Она поднимает голову, смотрит на него, и на секунду всё становится слишком серьёзным — не только секс, не только похоть, а что-то большее, то, о чём она молчала годами, а он всю неделю. Но он не даёт ей уйти в эти мысли — снова целует, мягко, медленно, и её руки скользят по его спине, притягивая ближе. — Ещё? — спрашивает он, отрываясь от её губ. — Ещё, — кивает она, и он снова накрывает её губы своими и всё вокруг смешивается в одну картину, которую они оба запомнят надолго. _____ Неделя пролетела так быстро, будто кто-то нажал ускорение, и всё вокруг просто не успевало за тем, как быстро менялось их состояние. Коллекция вышла, фотографии разлетелись по сайту, витринам, соцсетям, и везде, где бы ни появлялись эти кадры, взгляд цеплялся за одно и то же лицо. За неё. За Даён. Тэхён видел это по цифрам, по отчётам, по звонкам от партнёров, но больше всего — по тому, как сам не мог оторваться от экрана, даже когда работа уже давно требовала переключиться на что-то другое. Он ловил себя на том, что открывает одни и те же фото снова и снова, будто пытаясь вытащить из них что-то большее, чем просто картинку, будто там был ответ на вопрос, который он даже не мог до конца сформулировать. В этот вечер он снова задержался в офисе. На часах было уже далеко за восемь, кабинет освещался только настольной лампой, и мягкий тёплый свет ложился на бумаги, разложенные в хаотичном порядке. Телефон стоял рядом, экран светился, и на нём была она. Уставшая, растрёпанная, но живая, настоящая, лежащая у себя дома и смотрящая на него так, будто расстояние между ними — это какая-то глупая ошибка. — Уже видела фото? Он говорит это чуть тише, чем обычно, как будто боится спугнуть этот момент, и сам не замечает, как уголки губ поднимаются, когда она появляется в кадре. Она улыбается почти сразу, и эта улыбка у него где-то внутри отзывается слишком сильно. — Видела, конечно. Голос у неё мягкий, но в нём есть что-то ещё, что-то, что он ловит не сразу, но чувствует. Он слегка подаётся вперёд, приближаясь к камере, прищуривается, словно пытается рассмотреть её лучше. — Что такое? Ты какая-то не такая. Ты грустная или мне кажется? Она переворачивается на диване, устраивается удобнее, подтягивает под себя ноги, и ткань свободных тёмных штанов слегка шуршит. На ней лёгкая майка без рукавов, волосы распущены и немного растрёпаны, будто она весь день провела дома и не пыталась выглядеть идеально. — Грустная. Она не пытается скрыть это, не улыбается наигранно, не отшучивается. Просто говорит как есть, и это почему-то бьёт сильнее любых слов. Он сразу напрягается. — Что случилось? Кто тебя обидел? Она качает головой, чуть морщится, будто отгоняет эту мысль. — Никто меня не обижал. Я просто… соскучилась по тебе. Мы так давно не виделись, что у меня уже внутри всё ноет. Я понимаю, что у тебя работа, правда понимаю, но… мне этого понимания не хватает, чтобы не скучать. Он замирает. Всего на секунду, на две. Потом в его лице что-то меняется — усталость отходит на второй план, взгляд становится живее, теплее, и он уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь кабинета открывается. Он резко переводит взгляд в сторону. — Что такое? Голос становится рабочим, чуть жёстче, и Даён слышит приглушённый голос с той стороны, но слов не разбирает. Ей и не нужно — она и так понимает. Она смотрит на него, и улыбка медленно гаснет. — Работа? Он поворачивается обратно к экрану, и на его лице уже появляется эта виноватая полуулыбка, от которой у неё внутри неприятно сжимается. — Прости. Я быстро. Дай мне минут сорок, максимум час. Я тебе перезвоню, хорошо? Она кивает, но это почти не видно. — Хорошо. Иди работай. Она сбрасывает первой, не давая себе возможности передумать, и экран гаснет. В комнате становится слишком тихо. Несколько минут она просто лежит, смотря в потолок, будто пытается не думать ни о чём, но мысли всё равно лезут, цепляются, накручиваются. В какой-то момент она резко хватает подушку и со всей силы бросает её в стену. — Бесит. Слово вырывается само, коротко и честно. Она переворачивается на живот, утыкается лицом в диван, потом резко встаёт, будто решив, что если будет двигаться, станет легче. Но не становится. Она садится за ноутбук, открывает папку с видео, начинает смотреть, пробует монтировать, но каждые несколько минут взгляд уходит в сторону — на часы. Пять минут. Десять. Двадцать. Полчаса. Когда проходит почти час, она с тихим раздражением захлопывает крышку ноутбука и встаёт. — Первой звонить не буду. Она почти уверена, что не будет. Она делает шаг в сторону ванной, но в этот момент раздаётся звонок в дверь. Резкий, неожиданный, выбивающий из мыслей. Она сперва замирает, а затем автоматически смотрит на время. 21:07. Доставку она не заказывала, подруги без предупреждения не приходят. Сердце почему-то начинает биться быстрее. Она медленно подходит к двери, заглядывает в глазок… и ничего не видит. Темнота. Чья-то ладонь явно закрывает обзор. Она тихонько выдыхает и почти шепотом произносит. — Ну… была не была. Замок щелкает, дверь открывается — и она сразу делает шаг назад, потому что перед ней появляется огромный букет. Пышные розовые и кремовые цветы, плотно собранные, перевязанной лентой, и от них пахнет так, будто кто-то принёс в её коридор кусок весны. Через секунду букет опускается чуть ниже, и за ним появляется он. Светлая кофта, мягко сидящая по плечам, светлые джинсы, расслабленный, чуть уставший, но живой взгляд. И эта улыбка, которая сразу делает всё проще. — Тэхён… Она даже не думает. Просто делает шаг вперёд и буквально запрыгивает на него, обвивая руками его шею, а ногами талию. Он на секунду теряется, но тут же ловит её, удерживает, прижимает к себе. — Ты что тут делаешь? Она смеётся, утыкаясь носом ему в плечо, и он чувствует, как она всё ещё немного напряжена, но уже не так, как несколько минут назад. — Ну… я тоже соскучился. Решил, что ждать больше не хочу. Он чуть отстраняется, смотрит на неё. — Ты почему дверь открываешь, не спросив кто там? Она фыркает, но мягко. — Интуиция подсказала что не нужно. Он качает головой, но не перестаёт улыбаться. — В следующий раз сначала спрашивай. Серьёзно. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Она кивает, всё ещё не отпуская его. — Хорошо. Потом чуть отстраняется, смотрит внимательнее. — А как ты адрес мой нашёл? — Позвонил Аре. Она, на удивление, сдалась быстро. — Он протягивает ей букет. — Это тебе. Она спускается с его руки и аккуратно берёт его, прижимает к себе, словно это что-то очень ценное. — Спасибо… он очень красивый. — Я старался. Она отходит, пропуская его внутрь. — Заходи, чего стоять на пороге. Он делает шаг, но тут же останавливается. — Вообще… я хотел тебя вытащить прогуляться. Ты же не против? Она даже не думает и сразу же отвечает. — Конечно нет. Подожди буквально пять минут. Она влетает обратно в квартиру, быстро бежит на кухню, находит вазу, наливает воду, ставит цветы, поправляет их, задерживается всего на секунду, смотрит — и снова улыбается. Потом снова бежит в коридор, хватает первую попавшуюся куртку, обувается и наконец возвращается к двери. — Я готова. Он тихо смеётся, берёт её за руку и сразу же переплетает их пальцы и не отпуская, ведёт к лифту. _____ Идти рядом с ним сейчас казалось чем-то настолько естественным, будто так было всегда. Тихий парк, редкие фонари, мягкий свет, падающий на дорожку, и их переплетённые пальцы, которые он так и не отпускал с того момента, как они вышли из подъезда. Даён говорила без остановки, будто за эту неделю накопилось слишком много всего, что она не успела ему рассказать. Она перескакивала с темы на тему, вспоминала какие-то мелочи, смешные ситуации, жаловалась на скуку дома, на то, как пыталась отвлечься монтажем, но всё равно ловила себя на том, что думает о нём. Тэхён почти не перебивал, только иногда сжимал её ладонь чуть крепче, кивая, реагируя, слушая так внимательно, что ей самой становилось тепло от этого. В какой-то момент поток её слов оборвался сам собой. Она замолчала, продолжая идти рядом, и только через пару минут тихо усмехнулась, словно поймала себя на какой-то мысли. — Ты чего? Он слегка наклонил голову в её сторону, пытаясь поймать её взгляд, но она смотрела вперёд, и улыбка на её губах была какая-то слишком мягкая, почти детская. — Просто… задумалась. — О чём? Она вдохнула глубже, будто собираясь с мыслями, и потом тихо ответила: — О том, что сейчас шестнадцатилетняя Даён внутри меня просто орёт от восторга. Он улыбнулся, и эта улыбка была не насмешливой, а тёплой, немного виноватой. — А нынешняя Даён? Она повернула голову к нему, и в её глазах было что-то спокойное, взрослое, но при этом светлое. — А нынешняя… спокойна. Но до жути счастливая. Он не смог сдержаться. Потянул её за руку, слегка остановливая, Тэхён притянул её к себе ближе, и она без сопротивления развернулась к нему лицом. Всё произошло как-то само собой — её руки легли ему на шею, его — на её талию. Он сжал её чуть сильнее, чем нужно, будто проверяя, что она правда здесь, рядом с ним. — Прости меня, Даён, я… Она сразу приложила палец к его губам, мягко, почти ласково, не давая ему продолжить. — Чшш. Не надо. Правда не надо. Это всё… уже не важно. Он закрыл глаза на секунду, но всё же выдохнул: — Это важно. Я тогда… — Ты тогда просто не знал, что я существую. Она сказала это спокойно, но с лёгкой усмешкой, будто сама уже давно смирилась с этим. Он тихо хмыкнул, но в этом звуке было больше сожаления, чем иронии. — Спасибо, что напомнила. Она чуть сжала его шею, притягивая ближе. — Я же сказала. Это прошлое. Сейчас есть настоящее. А в настоящем… мне хорошо. Он улыбнулся, и взгляд его сам собой опустился на её губы. Она это явно заметила, но не отстранилась. — И мне. Он наклонился ближе, уже почти касаясь её губ своими, и в этот момент телефон в его кармане резко зазвонил. Он тихо простонал, уткнувшись лбом в её лоб. — Кто бы там ни был, я его убью. Она рассмеялась, отступая на полшага от него. Мужчина достал телефон, глянул на экран и сразу закатил глаза. — Ну и чего тебе не спится в такое время? Он всё же принял звонок, автоматически снова переплетая пальцы с её. — Чего тебе? Из динамика вырвался громкий, сбивчивый голос Хосока, и даже Даён смогла уловить напряжение. — Мы рожаем! Тэхён на секунду завис. — Что…? — Мы рожаем, Тэхён! Мы в больнице, и я… я не понимаю, что происходит, она кричит, я сейчас сам тут отключусь… Он говорил так быстро, что некоторые слова накладывались друг на друга. Тэхён мгновенно собрался, голос стал жёстче, увереннее, но паника в его глазах все же проглядывалась. — Так, успокойся. С Исиль всё нормально? Даён резко повернула к нему голову, услышав незнакомое имя. — Д… да, вроде всё нормально, но она орёт, Тэ, я не знаю, что делать… — Ты нужен ей спокойный. Понял? Выдыхай и жди меня. Я сейчас приеду. Он сбросил звонок и сразу посмотрел на Даён. В глазах мелькнула тревога, и она это увидела. Руки у него действительно начали слегка дрожать. — Что такое? Кто такая Исиль? — Жена Хосока. Она… рожает. — О боже… Она прикрыла рот ладонью, а потом сразу же сделала шаг к нему ближе. — Хосок в панике. Мне нужно к нему. — Хорошо, поедем вместе. Он сразу покачал головой. — Ты не обязана… — Я знаю. Но я хочу. — Она сжала его руку сильнее. — Ты видел себя? Ты сам сейчас на грани. Я поеду с тобой. Даже не спорь. Он посмотрел на неё пару секунд, будто хотел возразить, но в итоге только кивнул. — Ладно. Поехали. До больницы они доехали быстро. Слишком быстро. Он выскочил из машины первым, почти не дожидаясь, пока она выйдет, но всё равно схватил её за руку, будто не хотел отпускать даже сейчас. Внутри было ярко, холодно и слишком тихо. Они быстро прошли внутрь и почти сразу увидели его. Хосок сидел на стуле, сгорбившись, уставившись в пол. Волосы растрёпаны, глаза красные, под ними тени, руки дрожат так, что это видно даже издалека. На нём джинсовый костюм и под низом черная футболка, ткань слегка помята, будто он уже давно сидит здесь и не двигается. — Хо. Тэхён подошёл первым. Хосок резко поднял голову, увидел его и тут же встал. — Ты приехал… Он шагнул вперёд и почти вцепился в него, обнимая, но потом вдруг заметил Даён и слегка замер. — О… Она мягко улыбнулась. — Привет. Мы не близко знакомы, но пересекались на съемках. Меня зовут.. — Чон Даён, конечно я знаю. Проговорил вместо неё Хосок и перевёл взгляд с неё на Тэхёна и так несколько раз. Затем пододвинувшись вплотную к Тэхёну он прошептал ему в ухо: — Потом поговорим. Пойдёмте. До родильного отделения они дошли быстро, но уже молча. Хосок шёл впереди, но теперь его шаг стал чуть ровнее. Он всё равно выглядел потерянным, но присутствие Тэхёна явно его успокаивало. Правда, взгляд его периодически возвращался к Даён, будто он пытался понять, что происходит между этими двумя. Они сели на стулья возле палаты. Хосок специально устроился между ними, скрестив руки на груди, и вдруг стал подозрительно спокойным. — Ну и? Тэхён повернул к нему голову. — Что? — Когда вы успели сойтись? Даён тихо хмыкнула, а Тэхён усмехнулся. — У тебя жена рожает, а тебя сейчас это волнует? Хосок пожал плечами, но в этом жесте всё равно чувствовалась нервозность. — Ты же знаешь, рядом с тобой мне сразу становится спокойнее. Так что давай, отвлекай меня. Даён не удержалась и подозрительно посмотрела на них. — Вы звучите очень странно, если честно. Хосок резко повернул к ней голову. — Не обращай внимания. Я сейчас на грани обморока, могу нести что угодно. Но мне правда надо чем-то голову занять, иначе я сейчас там же рядом лягу. Он снова посмотрел на Тэхёна. — Так что давай. Я жду объяснений. Тэхён уже собирался что-то ответить, но в этот момент из палаты раздался громкий крик Исиль. Оба — и он, и Хосок — мгновенно вскочили. Крик из палаты будто прошёлся по ним обоим током. Хосок дернулся так резко, что стул позади него скрипнул по полу, а Тэхён инстинктивно сделал шаг вперёд, словно уже собирался вбежать внутрь, но остановился, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. В коридоре стало будто тесно, воздух давил, и даже Даён на секунду почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось от этого напряжения. — Господи… моя девочка… с ней же всё будет в порядке? Тэ, скажи, что с ней всё будет в порядке. Голос Хосока дрожал, ломался, и он сам будто не понимал, что говорит, просто цеплялся за любые слова, лишь бы услышать хоть какую-то уверенность. Крики из палаты не прекращались, наоборот, становились громче, и Тэхён на глазах бледнел ещё сильнее, чем был до этого. — Я откуда знаю… всё должно же быть хорошо. Он сказал это тихо, но в его голосе не было уверенности, и Даён это сразу уловила. Оба стояли, как будто потерянные, не зная, куда себя деть, куда смотреть, что делать с руками, с мыслями, с этим давящим ожиданием. Она резко подорвалась и сделала шаг вперёд, встала прямо перед ними. — Так. Сели. Оба. Они даже не стали спорить. Почти синхронно схватились за руки, как будто это было единственное, что их удерживало, и сели обратно на стулья, уставившись на неё, как на последнюю точку опоры. Даён глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и посмотрела сначала на одного, потом на другого. — С твоей женой всё будет в порядке. Хосок уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но она сразу перебила его, не давая ему снова сорваться. — И с ребёнком тоже всё будет хорошо. Сейчас вам обоим нужно просто прийти в себя. Особенно тебе, Хосок. Когда ты зайдёшь туда, Исиль тебя увидит, и если ты будешь в таком состоянии, она начнёт ещё больше нервничать. Ты ей нужен спокойный. Ты ей нужен сильный. Она говорила ровно, уверенно, без лишней мягкости, и это работало лучше любых утешений. — Возьмите себя в руки. Вы мужики или тряпки? Всё уже началось, и вы ничего сейчас не измените. Вам остаётся только ждать. И не накручивать себя. Тебе наоборот стоит радоваться, ты сейчас папой станешь. Хосок смотрел на неё, не моргая, будто впитывал каждое слово. Потом медленно выдохнул, плечи чуть опустились, и он придвинулся к Тэхёну, наклоняясь к нему ближе. — Вот это она у тебя… мотиватор. Он сказал это шёпотом, но Даён всё равно услышала и только фыркнула. Тэхён тоже не удержался от улыбки, глядя на неё, и в его взгляде было что-то тёплое, благодарное. И вдруг всё стихло. На секунду повисла такая тишина, что даже стало страшно. Хосок напрягся, словно перестал дышать, и Тэхён рядом с ним тоже замер. Но уже через пару секунд эту тишину разорвал громкий, чёткий, живой детский плач. Они оба снова вскочили одновременно. — Это… неужели это…? Хосок смотрел на дверь, будто не верил, что это происходит на самом деле. Дверь открылась, и из палаты вышла медсестра с улыбкой. — Кто отец ребёнка? Тэхён без слов толкнул Хосока в спину, и тот, спотыкаясь, сделал шаг вперёд. — Я… я. Как моя жена? Как ребёнок? Медсестра улыбнулась ещё шире. — С вашей женой всё хорошо. Я вас поздравляю, у вас мальчик. Пятьдесят три сантиметра, четыре килограмма. Хосок сначала будто не услышал. Он просто стоял, смотрел на неё, а потом на Тэхёна, и только когда тот налетел на него с объятием, громко проговаривая: — Поздравляю, Хо! …он наконец понял. Слёзы выступили резко, без предупреждения. Он закрыл лицо руками, потом тут же опустил их, будто боялся пропустить хоть секунду этого момента. — Я… я стал папой? У меня… сын? Тэхён кивнул, и у него самого глаза блеснули. Он быстро смахнул влагу, но улыбку скрыть не смог. — Да. Ты стал папой. — Поздравляю. Голос Даён прозвучал мягче, чем обычно, и Хосок только закивал, не находя слов. В нём сейчас было слишком много всего — радость, облегчение, шок, любовь — и это всё буквально переливалось через край. _____ Дорога обратно прошла тихо. Уже без той паники, без напряжения, но с каким-то тёплым ощущением внутри. Когда они подъехали к дому Даён, Тэхён заглушил машину и повернулся к ней. Даён сидела, слегка повернувшись к нему, и просто улыбалась, глядя на него. — Чего улыбаешься? Она чуть прищурилась. — Ты, оказывается, такой сентиментальный. Он тихо рассмеялся, проводя рукой по затылку. — Ну… иногда могу, да. Она наклонила голову, рассматривая его внимательнее. — Ты мне таким тоже очень нравишься. Он посмотрел на неё уже серьёзнее, с небольшим сомнением. — Правда? — Да. Ты очень настоящий в такие моменты. Он замолчал всего на секунду, будто запоминая её слова, а потом тихо улыбнулся и раскрыл руки. — Иди сюда. Она неловко, но с улыбкой перелезла на его сиденье, устраиваясь удобно у него на коленях. Её руки сразу обвили его шею, а он положил ладони ей на талию, слегка сжимая, будто снова проверяя, что она рядом. — Извини за сегодня. Она сразу цокнула, закатывая глаза. — Ещё раз извинишься — я перестану отвечать на твои звонки. Он рассмеялся. — Это было жёстко. Очень жёстко. Она приподняла бровь. — Я серьёзно. Он вздохнул, но улыбка с его лица не исчезла. — Ладно. Но всё равно… я чувствую свою вину. Я хотел провести этот вечер с тобой, а в итоге мы провели его в больнице, и ты ещё успокаивала меня и Хосока. Она пожала плечами, но в её взгляде было тепло. — Мне даже понравилось. — Я и не сомневаюсь. — Он чуть наклонился ближе. — Ты… завтра свободна? — Да. Абсолютно. Он кивнул, будто принял какое-то решение. — Тогда я хочу пригласить тебя на свидание. Только ты и я. Ты не против? Её глаза сразу загорелись чем-то детским, легким. — Свидание? — Да. Наше первое официальное свидание. Она не сдержала улыбку. — Ты ещё спрашиваешь? Конечно да. Он хотел что-то добавить, но она тут же качнула головой. — Давай потом. Я хочу тебя наконец-то поцеловать. Он тихо засмеялся, но в следующую секунду этот смех перешёл в мягкий, тёплый стон, когда её губы коснулись его губ.