Dear future me

Мой тгк (реакции, moodboard, переписки, драбблы и просто болталки)🤍🎀: https://t.me/fluffkitt / @Fluffy__Kitty _____ Утро у Даён началось спокойно, но это спокойствие было только внешним. Она проснулась раньше будильника и какое-то время просто лежала на спине, смотря в потолок, пока в голове постепенно собиралась одна простая мысль: сегодня у них свидание. Не случайная прогулка после больницы, не разговор в машине, не звонок по телефону, а именно свидание, на которое он сам её пригласил. От этой мысли внутри всё становилось мягким и каким-то слишком тёплым. Хотелось улыбаться просто так, даже не открывая глаз, но вместе с этим появлялось волнение, потому что ей вдруг стало очень важно, чтобы всё прошло хорошо. Не идеально, не как в кино, а именно по-настоящему хорошо, чтобы потом она могла вспоминать этот день и не чувствовать никакой тревоги. Она поднялась с кровати не сразу, потому что несколько минут пыталась уговорить себя не торопиться и не начинать утро с паники у шкафа. Но, конечно, стоило только открыть дверцы гардеробной, как спокойствие закончилось. Даён перебирала вещи, вытаскивала одну, потом другую, прикладывала к себе перед зеркалом и снова убирала обратно. Ей не хотелось выглядеть так, будто она слишком старалась, но и делать вид, что это обычный день, тоже не получалось. В итоге взгляд остановился на бордовом платье. Оно было коротким, из гладкой ткани, с закрытым горлом и длинными рукавами, но вся спина была открыта, и из-за этого образ получался одновременно спокойным спереди и очень эффектным, если посмотреть сзади. Даён какое-то время стояла перед зеркалом, повернувшись боком, потом спиной, потом снова лицом, и в итоге тихо выдохнула, потому что спорить с собой дальше было бессмысленно. Это платье было именно тем, что нужно. Она надела тонкие чёрные колготки, аккуратно расправила ткань платья на бёдрах и достала чёрные туфли с острым носом на тонком каблуке. Когда образ наконец сложился полностью, она подошла ближе к зеркалу и поправила волосы. Макияж решила сделать не слишком ярким, но таким, чтобы губы выглядели мягко, а глаза чуть выразительнее. Всё равно она знала, что Тэхён будет смотреть. После вчерашнего вечера он смотрел на неё так, будто каждый раз заново пытался привыкнуть к мысли, что она рядом. И от этого у неё самой внутри всё немного плавилось. Она взяла сумку, ещё раз вернулась к зеркалу, проверила платье, потом сама себе тихо сказала, что всё нормально, хотя сердце всё равно стучало так, будто она идёт не на свидание, а на важнейший кастинг своей жизни. Сообщение от него пришло как раз в тот момент, когда она уже стояла в коридоре и пыталась решить, надевать ли сверху пальто или оставить всё как есть до машины. “Я внизу”. Всего два слова, а она сразу улыбнулась так широко, будто он написал ей что-то невероятное. Даён быстро взяла верхнюю одежду на руку, закрыла квартиру и вышла. Пока лифт спускался вниз, она смотрела на своё отражение в металлической стенке и пыталась не улыбаться так глупо, но получалось плохо. Её буквально распирало от предвкушения, и она не знала, куда деть руки, поэтому то поправляла сумку, то трогала волосы, то смотрела на цифры этажей, будто от её взгляда лифт поедет быстрее. Когда двери подъезда открылись, она сразу увидела его. Тэхён стоял возле машины, держа в руках большой букет красных и розовых кустовых роз, аккуратно упакованных в светлую бумагу. На нём был коричневый костюм свободного кроя и белая рубашка, расстёгнутая у воротника чуть больше обычного, из-за чего весь его образ выглядел расслабленно, но всё равно очень дорого. Он не смотрел в телефон, не делал вид, что занят, а просто ждал её, и, когда поднял взгляд, сразу замер. Даён заметила это мгновенно. Он хотел что-то сказать, губы даже приоткрылись, но слова будто не собрались. Она подошла ближе, всё ещё улыбаясь, и слегка наклонила голову. — Что такое? Я настолько страшная, что ты забыл родной язык? Тэхён моргнул, потом тихо усмехнулся, но взгляд всё равно скользнул по ней снова, от лица к платью, к ногам, и обратно к глазам. Он явно пытался держаться спокойно, но получилось не очень. Его пальцы сильнее сжали букет, потом он будто вспомнил, что вообще приехал не просто стоять и смотреть на неё. — Нет, ты… ты просто… я хотел нормально сказать, что ты красивая, но сейчас понял, что это звучит слишком слабо, потому что ты… ну… ты сегодня… Он сбился, сам раздражённо выдохнул, а Даён уже начала улыбаться шире, потому что видеть его таким растерянным было слишком приятно. — Я сегодня что? — Та короче… Он будто сдался своим же мыслям, сделал шаг вперёд, одной рукой притянул её к себе за талию и поцеловал. Поцелуй получился не резким, но очень уверенным, будто он долго сдерживался ещё до того, как она вышла из подъезда. Даён даже не успела до конца вдохнуть, но сразу ответила, положив руки ему на плечи и прижимаясь ближе. Из букета между ними пахло розами, от него — парфюмом и чем-то тёплым, знакомым, и вся эта смесь почему-то сразу выбила из головы любые заготовленные фразы. Когда он отстранился, она ещё пару секунд смотрела на него снизу вверх, а потом тихо рассмеялась. — Вот это, конечно, объяснение. Очень содержательно. — Зато честно. — Ты мог просто сказать, что я красивая. — Не мог. Я пытался, ты же видела. Он протянул ей букет, и Даён взяла его осторожно, сразу прижимая к себе. Цветы были такие яркие и живые, что на фоне её бордового платья смотрелись почти как продолжение образа. — Они очень красивые. Спасибо. Правда очень красивые. — Я хотел выбрать что-то нежное, но потом подумал, что тебе больше подойдут не тихие цветы, а такие, чтобы сразу было понятно, что я старался. Она подняла на него взгляд и улыбнулась ещё мягче. — Ты старался? — Очень. — Тогда мне нравится ещё больше. Он открыл ей дверь машины, помог сесть, забрал букет, чтобы ей было удобнее устроиться, и положил его аккуратно на заднее сиденье. Даён наблюдала за ним через зеркало и не могла перестать улыбаться. Вчера они ещё сидели в больнице, ждали новостей, переживали за Хосока и Исиль, а сегодня он приехал за ней с цветами, в красивом костюме, и они собирались на свидание. Всё менялось слишком быстро, но впервые за долгое время её это не пугало. Когда Тэхён сел за руль и машина плавно тронулась, Даён почти сразу потянулась к его руке. Он не удивился, просто переплёл их пальцы и положил их соединённые руки ближе к себе, будто так и должно быть. Некоторое время они ехали молча, но это молчание не было пустым. За окном постепенно оставались городские улицы, машины, шум, а впереди дорога становилась свободнее, спокойнее. Даён смотрела то в окно, то на него, потом всё же не выдержала и заговорила первой. — Ты сегодня звонил Хосоку? — Да, утром. Он почти не спал, но держится бодро. По крайней мере, пытался звучать бодро. — А Исиль? С ней точно всё хорошо? Я всё утро думала, как она там. Она же вчера столько пережила, и я понимаю, что это нормально, но всё равно как-то волнительно. Я её даже толком не знаю, а переживаю так, будто мы подруги. Тэхён улыбнулся, большим пальцем проводя по её пальцам. — С ней всё хорошо. Она отдыхает. Хосок сказал, что она даже успела на него накричать за то, что он слишком громко плакал, когда увидел ребёнка. Даён сразу засмеялась, прикрыв губы свободной рукой. — Боже, я почему-то очень легко это представляю. Он правда выглядел так, будто сейчас сам родит от стресса. — Он был близок. — Но это было мило. Очень мило. Я вчера, когда смотрела на вас двоих, подумала, что вы правда очень близкие. Не просто друзья, а прям семья. Тэхён на секунду посмотрел на неё, и его улыбка стала чуть спокойнее. — Он мой самый близкий человек. Поэтому я рад, что ты была рядом и вы слабо, но познакомились. Даён чуть тише ответила: — Я тоже рада. Мне понравилось быть рядом с тобой, даже если вечер вышел совсем не таким, как ты планировал. Она сказала это просто, но потом, будто сама испугалась своей откровенности, повернулась к окну. Тэхён заметил это и слегка сжал её руку. — Сегодня я постараюсь исправиться. — Ого. Так у нас сегодня прям настоящее свидание? — У нас сегодня очень настоящее свидание. — Ну наконец-то. Она сказала это с таким довольным выдохом, что он тихо рассмеялся. — Ты так ждала? Даён повернулась к нему, в глазах у неё сразу появилась та самая игривая искра. — Я? Нет, конечно. Просто с утра примеряла половину шкафа, чуть не поссорилась с зеркалом, десять раз меняла помаду и спустилась вниз с сердцем где-то в районе горла. А так вообще не ждала. — Понятно. Абсолютно спокойная женщина. — Именно. Я вообще образец выдержки. Она говорила это серьёзным тоном, но сама же не выдержала и улыбнулась. Потом её взгляд скользнул по его руке, по расстёгнутому вороту рубашки, и она чуть медленнее провела пальцами по его запястью. — А ты тоже, я смотрю, не просто так оделся. — Не просто так. — Для меня старался? — Для тебя. Он ответил без паузы, и Даён на секунду замолчала, потому что от такой прямоты внутри снова стало тепло. Она опустила взгляд на их руки, потом осторожно положила вторую ладонь ему на плечо, будто проверяя ткань пиджака. — Тебе очень идёт этот цвет. — Спасибо большое. — И эта рубашка. — Да? — Да. Особенно то, что она не до конца застёгнута. Он усмехнулся, но взгляд от дороги не отвёл. — Даён. — Что? Я просто сказала комплимент. — Ты сейчас совсем не просто сказала комплимент. Она довольно улыбнулась и откинулась на сиденье. — Значит, ты меня правильно понял. Тэхён тихо рассмеялся, но пальцы на её руке сжал крепче. Ему нравилась эта новая лёгкость между ними. То, как она не пряталась, не отступала, не пыталась холодно закрыться от каждого его движения. Она была рядом, живая, довольная, чуть болтливая от волнения, и от этого ему самому становилось спокойнее. Дорога за город продолжалась, впереди уже появлялись более зелёные участки, меньше домов, больше открытого пространства, и Даён снова начала рассказывать что-то о своей неделе, то перескакивая на смешные мелочи, то возвращаясь к тому, как рада, что они наконец-то едут вдвоём. А он слушал, улыбался, иногда отвечал, иногда просто подносил её руку к губам и коротко целовал пальцы, потому что сейчас слова были не так уж и нужны. Им и правда было легко. Без старого напряжения, без попыток угадать, кто первый отступит. Просто они, дорога, её голос рядом и его рука, которая больше не хотела отпускать. Дорога постепенно стала тише. Город остался позади, дома сменились деревьями, широкими зелёными участками и более свободным воздухом, который чувствовался даже через закрытые окна машины. Даён уже не говорила так быстро, как в начале, но всё равно продолжала иногда вставлять какие-то мысли, вспоминать смешные мелочи, спрашивать про дорогу, про место, куда они едут, и каждый раз, когда Тэхён уходил от прямого ответа, она сужала глаза и смотрела на него так, будто пыталась раскусить его план заранее. Он только улыбался и не сдавался, потому что ему нравилось, как она нервничает не от страха, а от предвкушения. Ему нравилось, что она рядом, что её рука лежит в его ладони, что она иногда большим пальцем проводит по его коже, будто делает это уже давно и совершенно спокойно имеет на это право. Когда машина остановилась возле небольшого парка за городом, Даён сначала удивлённо посмотрела в окно, а потом перевела взгляд на Тэхёна. Место выглядело тихим и почти пустым: аккуратные дорожки, высокие деревья, мягкий дневной свет, который проходил сквозь листья, и где-то дальше, за зеленью, виднелась небольшая открытая площадка. Она хотела что-то спросить, но он уже вышел из машины, обошёл её сторону и открыл дверь, протягивая руку. Даён вложила свои пальцы в его ладонь и вышла осторожно, придерживая платье, чтобы ткань не задралась выше, чем нужно. Он заметил это движение, но ничего не сказал, только задержал взгляд на секунду дольше, от чего она сразу усмехнулась и чуть сжала его руку. — Ты специально ничего не рассказываешь, чтобы я мучилась от любопытства? — Ну, всего немного. — Очень подло с твоей стороны. — Зато ты сейчас такая заинтересованная, что я чувствую себя гением планирования. — Не зазнавайся раньше времени. Я ещё не видела, что ты там придумал. Он тихо рассмеялся и повёл её по дорожке, но долго идти им не пришлось. Они почти сразу свернули за ряд деревьев, и Даён увидела столик. Не ресторанный, не слишком официальный, не такой, где всё выглядит холодно и дорого только ради картинки. Это был аккуратный стол на двоих, накрытый прямо в парке, чуть в стороне от основной дорожки, чтобы никто случайный не мешал. Белая скатерть, несколько небольших свечей в стеклянных подсвечниках, цветы в маленькой вазе, бокалы, тарелки, лёгкие закуски, бутылка вина в ведёрке со льдом и мягкие пледы на стульях, потому что к вечеру здесь явно могло стать прохладнее. Всё выглядело очень красиво, но без лишнего пафоса, будто он не пытался впечатлить деньгами, а правда хотел сделать место, где им будет спокойно и хорошо вдвоём. Даён остановилась на месте и несколько секунд просто смотрела на стол, а потом резко повернулась к нему. На её лице было такое искреннее удивление, что Тэхён сразу понял: получилось. Она не пыталась держать холодное выражение лица, не делала вид, что для неё это обычное дело. Она была настоящей, открытой, с блестящими глазами и улыбкой, которую невозможно было спрятать. — Тэхён… это так мило. Он чуть заметно выдохнул, будто только сейчас понял, что всё это время волновался. — Правда? — Конечно правда. Это не просто мило, это… очень по-нашему. Я не знаю, как правильно объяснить, но здесь спокойно. Не как в местах, где все смотрят, кто что заказал и кто в чём пришёл. Здесь будто можно просто быть. Она сказала это так просто, что у него внутри стало тепло. Он хотел ответить, но она не дала ему времени. Подошла ближе, обняла его за шею и сама поцеловала, мягко, без спешки, но так благодарно, что он невольно улыбнулся ей в губы. Его руки привычно легли ей на талию, удерживая рядом, и только когда она отстранилась, он провёл большим пальцем по её боку, словно не хотя сразу отпускать. — Тогда я угадал. — Ты очень угадал. Он помог ей сесть, отодвинул стул, подал ей руку, а потом аккуратно поправил плед на спинке, чтобы он не мешал. Даён наблюдала за этим с улыбкой, потому что в таких мелочах он был особенно внимательным. Не громким, не показным, а именно тихо заботливым. Она села, положила сумку рядом, а Тэхён устроился напротив, но взгляд от неё почти не отводил. Она это заметила быстро, потому что за последнее время научилась чувствовать его внимание даже кожей. — Ты сегодня собираешься есть или только смотреть на меня? — Я пока выбираю главные приоритеты. — Очень смешно. Я между прочим голодная. — Тогда начинаем с еды, а смотреть я буду параллельно. Она рассмеялась и потянулась к бокалам, пока он открывал вино. Разговор сначала был лёгким. Они обсуждали дорогу, место, её реакцию, Хосока, который утром уже прислал Тэхёну фотографию крошечной детской ручки, и Даён тут же попросила показать. Она долго рассматривала фото, мягко улыбаясь, и сказала, что это очень трогательно, хотя ребёнок на фотографии больше похож на маленькую булочку. Тэхён рассмеялся, но согласился, что Хосок теперь всем будет показывает фото сына. Они ели понемногу, пили вино, и всё шло спокойно, но между ними постоянно оставалось то самое напряжение, которое не мешало, а наоборот делало каждую паузу чуть теплее. Он касался её руки, когда передавал тарелку, она задерживала пальцы на его ладони дольше, чем нужно, а под столом её нога пару раз задевала его, и каждый раз она делала вид, что случайно, хотя улыбка выдавала её с головой. Постепенно разговор замедлился. Даён заметила это первой. Тэхён стал меньше шутить и чаще смотреть на неё так, будто собирался сказать что-то важное, но выбирал момент. Она не торопила. Просто поставила бокал на стол, чуть наклонила голову и спокойно ждала, потому что чувствовала: сейчас будет не обычный разговор. Он тоже это понимал. Вдохнул, провёл пальцами по ножке бокала, потом всё же поднял на неё глаза. — Я хочу поговорить с тобой серьёзно. Не чтобы испортить свидание, наоборот. Просто мне кажется, что дальше между нами не должно быть недосказанности. Даён чуть напряглась, но не отвернулась. — Хорошо. Я тебя слушаю. — Я знаю, что у нас всё началось странно. Слишком резко, с прошлым, с письмом, с тем, что я много чего понял поздно. И я понимаю, почему тебе может быть страшно. Правда понимаю. Но я не хочу вести себя так, будто мы просто пробуем и посмотрим, что будет. Я так не хочу. Она молчала, и он продолжил, уже увереннее, потому что назад отступать не собирался. — Мне почти тридцать, Даён. И я больше не тот парень, который жил одним днём, вечеринками, вниманием и какой-то глупой уверенностью, что всё важное случится потом. Раньше я правда не думал о семье, о детях, о доме, куда хочется возвращаться не потому что там тихо, а потому что там человек, которого ты выбрал. Сейчас я думаю об этом. Часто. И когда ты появилась рядом, я понял, что мне больше не хочется абстрактной женщины когда-нибудь потом. Мне хочется тебя. Сейчас, рядом со мной. Не на пару недель, не пока нам интересно, не просто потому что между нами химия. Я хочу, чтобы ты была моей женщиной. Не девушкой для красивых свиданий, а именно женщиной, с которой я строю нашу жизнь. Даён смотрела на него, не моргая. Слова будто не сразу доходили до неё, потому что он говорил слишком прямо. Не красиво ради эффекта, не как в дораме, а честно, взрослым голосом, без попытки сделать всё легче. И именно от этого внутри стало не страшно, а очень тихо. — Ты понимаешь, как это звучит после того, каким ты был раньше и каким я тебя вообще помню? — Понимаю. — Ты же был человеком, который даже не смотрел в сторону таких, как я. Ты жил легко, громко, вокруг тебя всегда кто-то был. И я не говорю это, чтобы уколоть тебя. Просто мне нужно понять, что это не очередное желание, которое завтра пройдёт. Он кивнул, принимая её слова без попытки защититься. — Я был таким. Я не буду делать вид, что нет. Я много чего делал глупо, много людей не замечал, и тебя тоже. Но я изменился не вчера и не из-за того, что увидел тебя красивой. Я изменился до тебя, просто ты стала человеком, рядом с которым я это понял окончательно. Я не прошу тебя забыть прошлое. Я прошу смотреть на меня сейчас. Если я где-то буду ошибаться, говори. Если тебе будет страшно, говори. Если ты будешь злиться, тоже говори. Я не хочу, чтобы ты снова всё держала внутри, а потом уходила, потому что решила сама за нас двоих. Она опустила взгляд на свои руки. Пальцы чуть дрожали, и она сжала их вместе, пытаясь собраться. — Я хочу отношений, Тэхён, честных. Не идеальных, потому что я не верю в идеальное. Я хочу, чтобы со мной разговаривали, а не исчезали, чтобы если тебе тяжело, ты говорил, а не закрывался. Я хочу быть рядом, но не хочу растворяться в человеке полностью. У меня есть работа, есть жизнь, есть подруги, и я не хочу потерять себя только потому что снова влюбилась. — Я не хочу, чтобы ты себя теряла. — И ещё… я не хочу быть твоей попыткой исправить прошлое. Я не хочу, чтобы ты любил меня из-за чувства вины. Он сразу покачал головой. — Нет. Вина есть, я не буду врать. Но любовь не из-за неё. Вина заставляет извиняться. А я хочу просыпаться рядом с тобой, слышать твой голос, ругаться с тобой из-за ерунды, привозить тебе кофе, смотреть, как ты смеёшься. Это совсем другое. Даён медленно подняла на него глаза, и в них уже была не защита, а что-то мягкое, почти уязвимое. — Я тоже хочу. Я хочу попробовать по-настоящему. Не убегать, не проверять тебя холодом, не делать вид, что мне всё равно. Мне не всё равно, очень не всё равно. И если ты правда готов к серьёзному, то я тоже готова. Мне страшно, но я хочу быть с тобой. Тэхён ничего не сказал сразу. Просто протянул руку через стол, и она вложила в неё свою ладонь. Он сжал её крепко, но бережно, как что-то очень ценное. — Тогда теперь без игр. Ты и я. По-настоящему. Она улыбнулась, и эта улыбка была спокойной, взрослой и счастливой. — По-настоящему. Тэхён ещё несколько секунд держал её руку через стол, будто боялся, что если отпустит, то вся эта уверенность, к которой они только что пришли, снова рассыплется на мелкие сомнения. Но Даён не убирала ладонь. Наоборот, её пальцы мягко ответили на его сжатие, и в этом простом движении было больше спокойствия, чем во всех словах до этого. После разговора между ними не осталось той осторожной стены, через которую они раньше всё время пытались переглядываться. Она будто стала тоньше, почти прозрачной, и теперь уже не мешала дышать. Тэхён поднялся со своего места не резко, не торопясь, просто взял свой бокал и стул, обошёл стол и сел рядом с ней, как будто это было самым естественным продолжением их разговора. Даён чуть подвинулась, освобождая ему место, но сразу же сама наклонилась ближе, касаясь его плеча своим, и это движение получилось настолько спокойным, будто она давно хотела так сделать, просто ждала, когда между ними можно будет перестать держать дистанцию. С этого момента всё действительно стало теплее. Они больше не сидели напротив, не смотрели друг на друга через стол, как два человека, которые пытаются понять, кто первый скажет что-то важное. Теперь они были рядом. Его рука лежала на спинке её стула, пальцы иногда едва касались её плеча, а Даён, не делая из этого большого события, постепенно устроилась ближе. Она то брала бокал, то ставила его обратно, то наклонялась к тарелке, но каждый раз возвращалась к нему, будто её тело само выбирало это направление. Тэхён это замечал, но не комментировал. Только улыбался чуть мягче, когда её колено задевало его ногу, или когда она, слушая его, невольно касалась его запястья кончиками пальцев. В их разговоре больше не было тяжёлых пауз, но и громких шуток стало меньше. Они говорили о простом: о работе, о том, как оба устали за последние недели, о том, что Даён так и не научилась нормально отдыхать, а Тэхён слишком часто делает вид, что у него всё под контролем. И в этих темах не было ничего особенного, но именно из-за них появлялось ощущение, что они не просто красивая история с прошлым, а два человека, которые теперь правда впускают друг друга в свою обычную жизнь. В какой-то момент Даён перестала сидеть в той позе и чуть склонила голову ему на плечо. Это движение вышло тихим и почти незаметным, но Тэхён замер на секунду, а потом осторожно накрыл её руку своей. Он не стал ничего говорить, не стал портить момент лишними словами, потому что сейчас всё и так было понятно. Она рядом, она не убегает, она сама выбирает быть ближе. Для него это значило слишком много, и он, кажется, впервые за долгое время почувствовал не тревогу, а спокойствие. Не то спокойствие, где ничего не происходит, а то, где всё наконец встало на свои места. Даён тоже это чувствовала. Внутри больше не было прежнего желания всё проверить, поддеть, спрятаться за холодной улыбкой. Ей просто было хорошо сидеть рядом с ним, чувствовать его тепло, слушать низкий голос, смотреть как он иногда улыбается уголком губ, когда она говорит что-то слишком прямо. В этот момент она впервые подумала, что, возможно, у них и правда получится. Не потому что всё внезапно стало идеальным, а потому что они оба наконец перестали играть в людей, которым не больно, не страшно и не важно. Постепенно свет вокруг начал меняться. День медленно уходил, деревья стали темнее, свечи на столе заметнее, а воздух прохладнее. Даён первой подняла голову с его плеча и посмотрела по сторонам, будто только сейчас заметила, сколько времени прошло. Тэхён тоже оглянулся, потом аккуратно убрал с её плеча прядь волос, которая упала на лицо. Они ещё немного посидели, допивая вино и не торопясь вставать, потому что никому из них не хотелось разрушать эту мягкую тишину. Но вечер уже уверенно опускался на парк, и, когда стало совсем прохладно, Тэхён поднялся первым, протягивая ей руку. Даён вложила свои пальцы в его ладонь и встала, поправляя платье. Он помог ей накинуть её верхнюю одежду, задержал руки на её талии чуть дольше, чем было нужно, и в этой короткой паузе между ними снова что-то изменилось. Тепло разговора никуда не исчезло, но к нему добавилось другое. Более плотное, более явное желание, то самое, что они оба уже знали и помнили слишком хорошо. До машины они шли медленно. У дорожки почти никого не было, только редкие фонари, шум листвы и их шаги. Даён держала его за руку, но теперь молчала чаще, чем говорила. Не потому что ей стало неловко, а потому что внутри всё снова становилось слишком чувствительным. Он тоже не спешил начинать разговор. Иногда смотрел на неё сбоку, на её профиль, на губы, на то, как ткань платья красиво двигалась при каждом шаге, и каждый такой взгляд становился тяжелее предыдущего. Когда они дошли до машины, он открыл ей дверь, помог сесть, но не сразу отстранился. На секунду задержался рядом, наклонившись чуть ближе, и Даён подняла глаза. Между ними повисла короткая пауза, в которой всё было понятно без слов. Когда Тэхён сел за руль, в салоне стало темнее и тише, чем до этого. Он завёл машину, но какое-то время не трогался с места, просто смотрел вперёд, будто собирался с мыслями. Даён повернулась к нему, мягко улыбнулась и, не говоря ни слова, положила ладонь ему на колено. Сначала просто положила, будто случайно, но потом медленно провела пальцами чуть выше, остановилась чуть ниже паха, легко сжала ткань брюк и сделала вид, что ничего особенного не происходит. Тэхён медленно выдохнул, не сразу повернув к ней голову. Он прекрасно понял, что она делает, и именно эта её спокойная наглость действовала сильнее любого прямого слова. — Даён, ты сейчас очень опасно себя ведёшь. Она чуть наклонила голову и посмотрела на него так невинно, что это выглядело почти издевательски. — Я просто положила руку. Ты всегда так драматично реагируешь на обычные вещи? Он усмехнулся, но усмешка вышла напряжённой. — Если бы это была обычная вещь, ты бы не смотрела на меня вот так. — Как “вот так”? — Будто прекрасно знаешь, что делаешь, и ждёшь, когда я перестану держаться. Она провела большим пальцем по его колену, медленно, почти лениво, и отвернулась к окну, хотя улыбка на губах её выдала сразу. — Может, я просто проверяю, насколько у тебя хорошая выдержка. — После такого платья, такого вечера и твоей руки на моём колене? Не рассчитывай на чудеса. Даён тихо рассмеялась и снова повернулась к нему. Ей нравилось, как у него менялся голос, когда он пытался говорить спокойно, но уже не мог полностью скрыть желание. Ей нравилось, что он не бросался сразу, не давил, а всё равно держал себя, хотя каждая его реакция говорила, насколько сложно ему это даётся. Она чуть наклонилась ближе, но не настолько, чтобы поцеловать, просто чтобы он почувствовал её дыхание рядом. — А если я не хочу, чтобы ты держался? Тэхён посмотрел на неё уже открыто, без попытки спрятать то, что было в его взгляде. Вся мягкость свидания осталась, но теперь она смешалась с голодным, тёплым желанием, от которого Даён сама на секунду забыла, что хотела сказать дальше. — Тогда я скажу честно. Я не хочу везти тебя домой. Она не отвела взгляд. — А куда хочешь? Он сглотнул, пальцами сжал руль, потом всё же отпустил его одной рукой и накрыл её ладонь на своём колене. — К себе. Я не хочу отпускать тебя сегодня. Не после этого разговора, не после того, как ты весь вечер была рядом, не после того, как ты сейчас смотришь на меня так, будто сама всё понимаешь. Даён молчала несколько секунд, будто специально тянула момент, хотя ответ уже был у неё на лице. Потом она чуть сильнее сжала его руку и мягко улыбнулась. — Тогда поехали к тебе. Только не делай вид, что это была исключительно твоя идея. Тэхён тихо рассмеялся, но смех вышел низким и уже совсем не спокойным. — Даже не собирался. Ты слишком явно мне помогла. — Я просто была вежливой. — Конечно. Самая вежливая провокация в моей жизни. Она улыбнулась, убрала руку с его колена только для того, чтобы снова переплести их пальцы, и удобно откинулась на сиденье. Машина наконец тронулась с места, выезжая из тихого парка на дорогу. За окном темнело, фонари вытягивались в длинные тёплые полосы, а между ними в салоне держалась та самая густая пауза, где уже не нужно было ничего объяснять. Они оба знали, куда едут. И оба не хотели останавливаться. _____ Дверь за ними закрылась с тихим, почти невесомым щелчком, но в тишине прихожей этот звук прозвучал как выстрел. Даён стояла спиной к двери, всё ещё чувствуя на коже отголоски его взгляда в машине, всё ещё помня, как он сжал её пальцы на своём колене, как его голос стал ниже, когда он сказал «я не хочу везти тебя домой». Теперь они были здесь. В его квартире. И тишина между ними была не пустой — она была плотной, тягучей, наполненной тем, что они оба не решались произнести вслух, но что читалось в каждом движении, в каждом вздохе. Тэхён не включал свет. Только слабый отсвет из окна падал на пол длинными серыми полосами, и в этом полумраке его лицо казалось высеченным из камня — напряжённые скулы, твёрдая линия челюсти, глаза, которые смотрели на неё так, будто она была единственным источником света в этой комнате. Он стоял в двух шагах, не двигаясь, не касаясь, просто смотрел, и от его взгляда у Даён подкашивались колени. Она видела, как тяжело он дышит — как его грудная клетка поднимается и опускается под тонкой тканью рубашки, как его пальцы сжимаются в кулаки, будто он изо всех сил пытается не сорваться. — Ты долго будешь стоять? — спросила она тихо, и в её голосе скользнула та самая провокация, от которой он терял контроль ещё в машине. Она не успела сказать ещё что-то, он рванул к ней, сократив расстояние за одно мгновение, и его руки обхватили её лицо, пальцы запутались в волосах на затылке, а губы впились в её губы с такой жадностью, будто он задыхался без неё весь этот вечер. Он целовал грубо, почти больно, вжимая её спиной в стену, и её руки сами поднялись к его плечам, сжали ткань пиджака, притягивая ближе. Его язык ворвался в её рот без предупреждения, и она застонала, громко, отчаянно, чувствуя, как он пахнет вином и терпким парфюмом, как его дыхание смешивается с её дыханием, как его бёдра вжимаются в её бёдра. Он оторвался от её губ на секунду, тяжело дыша, и посмотрел на неё — на её припухшие губы, на затуманенные глаза, на раскрасневшиеся щёки. — Ты сама этого хотела, — прошептал он хрипло, и она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он подхватил её под бёдра, резко, одним движением, и её ноги сами обхватили его талию. Она чувствовала, как его член упирается в неё даже сквозь ткань, какой он твёрдый и горячий, и от этого осознания у неё закружилась голова. Он понёс её в ванную, не включая свет, ориентируясь по памяти, и каждый его шаг отдавался у неё внутри новым толчком желания. В ванной было прохладно. Кафель под ногами, когда он опустил её на пол, обжёг холодом, но она не обратила на это внимания — её руки уже тянулись к его пиджаку, а затем к пуговицам на его рубашке, срывающие одну за одной. Он помог ей, стянул рубашку через голову, отбросил куда-то в сторону, и его торс открылся перед ней: широкие плечи, твёрдая грудь, живот с выступающими мышцами, которые напрягались под её взглядом. — Нравлюсь? — спросил он, и в его голосе скользнула усмешка. — Очень, — ответила она, проводя ладонями по его груди, чувствуя под пальцами гладкую горячую кожу, и её пальцы задержались на его сосках, слегка нажали, и он выдохнул сквозь зубы. Она расстегнула его ремень — пальцы справились с пряжкой быстрее, чем она ожидала, — потом пуговицу на джинсах, потом молнию, и ткань упала на пол. Он остался в одних боксерах, и она видела, как его член напрягает ткань, как он пульсирует, как из головки уже выступила влажная капля, пропитывая тонкую материю. Он потянулся к её платью, потянул вверх, и ткань слетела с её плеч, открывая сначала бёдра, потом живот, грудь в кружевном белье и в конце острые ключицы. Платье упало к её ногам мягко, и она осталась перед ним в одном белье — тонком, чёрном, почти прозрачном. — Боже, — выдохнул он, и его взгляд скользнул по её телу, задерживаясь на каждом сантиметре. — Ты даже не представляешь, как ты выглядишь сейчас. Она не ответила — сама шагнула к нему, прижалась всем телом, чувствуя, как его член упирается ей в живот через ткань боксеров, и начала тереться об него — медленно, словно кошка, водя бёдрами из стороны в сторону, и он зарычал — низко, гортанно. Его руки сжали её ягодицы, притягивая как можно ближе. — Ты меня сейчас уничтожишь, — прошептал он ей в ухо, дрожащим голосом. — Это и было целью, — ответила она, и он схватил её за затылок, притянул к себе для ещё одного поцелуя — жёсткого, глубокого, мокрого, пока его одна рука скользнула вниз и шлёпнула её по ягодице, звонко, так, что удар разнёсся по ванной. Она вскрикнула от неожиданности и тут же застонала, потому что боль смешалась с удовольствием, и её тело отозвалось на это новым приливом влаги между ног. Он отстранился, потянул её за руку к душевой кабине, открыл стеклянную дверцу, зашёл внутрь сам, потянул её за собой и резким движением повернул вентиль. Сверху хлынула вода — сначала ледяная, и Даён вздрогнула, прижимаясь к нему ближе, но через несколько секунд вода стала тёплее, обволакивая их обоих влажным паром. Волосы прилипли к лицу, вода стекала по телам, собиралась в лужицы на полу кабины, и он смотрел на неё сквозь капли, с такой же жадностью, с какой смотрел в машине. — Пожалуйста, разреши мне тебе отсосать, — сказала она, и её голос был тихим, почти робким, хотя в глазах горело желание. Он ухмыльнулся — медленно, той опасной ухмылкой, от которой у неё внутри всё сжалось. — Правда этого хочешь? — спросил он, и она кивнула, чувствуя, как вода стекает по её груди, по животу, как её соски затвердели от холода и возбуждения. — Да, — выдохнула она. — Тогда будь хорошей девочкой и возьми в ротик, — сказал он, и от его слов, от этого низкого, хриплого голоса, у неё подкосились колени. Она опустилась на колени на мокрый кафель, чувствуя, как вода заливает её бёдра, как струи бьют по спине, и подняла на него глаза. Он смотрел на неё сверху вниз, на её мокрые волосы, прилипшие к щекам, на её губы, которые чуть приоткрылись в ожидании, на её грудь, которая тяжело вздымалась от дыхания. Она медленно стянула с него мокрые боксеры, и его член выскочил перед её лицом — твёрдый, пульсирующий, с прозрачной каплей на головке, которая смешивалась с водой и стекала по всей длине. Она взяла его в рот — не сразу, сначала провела языком по головке, слизывая капли, и он тут же застонал — низко, гортанно, откидывая голову назад. Она обвела языком вокруг, медленно, вкушая его полностью, втянула щёки, создавая вакуум, и его рука легла на её затылок, не сжимая, просто лежа, дразня ожиданием. Она смотрела на него снизу вверх, не закрывая глаз — видела, как его лицо искажается от удовольствия, как его губы приоткрыты, как он тяжело дышит, как вода стекает по его груди, по животу, по его напряжённым бёдрам. — Ты такая сексуальная сейчас, — прошептал он, глядя на неё. — С мокрыми волосами, с губами, которые обхватывают меня... Боже, Даён. Она улыбнулась — насколько могла с членом во рту, — и начала двигаться быстрее, заглатывая глубже, хотя вода мешала, хотя ей приходилось задерживать больше дыхания. Он стонал, его пальцы сжались в её волосах, и она чувствовала, как он пульсирует у неё во рту, как он близко, как его бёдра напрягаются, готовясь толкнуться навстречу. Но он резко отстранил её — потянул за плечи вверх, заставляя встать, развернул спиной к себе и прижал к холодной стене, покрытой кафелем. Она вскрикнула от неожиданности, упёрлась ладонями в мокрую плитку, чувствуя, как вода заливает ей лицо. Он словно голодный зверь, стянул с неё насквозь промокшие трусики и вошёл в неё — сразу, резко, одним толчком. Она закричала, чувствуя какой он был большой и как мокро, скользко, идеально он входил в неё. — Чёрт, Даён, — прошептал он ей на ухо, и его голос вибрировал, отдаваясь мурашками по шее. — Ты такая красивая... Твои стоны такие шикарные... Я чувствую тебя внутри, как ты сжимаешься... Ты такая приятная, такая тёплая... Она плавилась от его слов, от его голоса, от того, как он двигался внутри неё, медленно, глубоко, и её тело само подмахивало ему навстречу, и она чувствовала, как вода стекает по её груди, по животу, как его руки сжимают её бёдра, оставляя следы пальцев на мокрой коже. — Чуть медленнее, пожалуйста, — выдохнула она, потому что он был слишком глубоко и слишком сильно, и она боялась кончить слишком быстро. — Что? — спросил он, и в его голосе скользнула усмешка. — Ты просишь быстрее? Она не успела ответить, как он ускорился, входя в неё с такой силой, что она вскрикнула, ударяясь ладонями о кафель, и застонала его имя. От каждого её стона он входил глубже, жёстче, и она чувствовала, как всё внутри натягивается, как приближается к грани. — Ещё, — простонала она. — Пожалуйста, больше. В моменте он резко вышел из неё, развернул к себе — резко, прижал спиной к стене, заставил смотреть на себя. Поднял одну её ногу, сгибая её в колене, и вошёл снова, теперь под другим углом, и она закричала с новой силой, потому что это было слишком глубоко и слишком приятно. — Смотри на меня, когда будешь кончать, — прошептал он смотря ей в глаза, и его дыхание касалось её губ. — Я хочу увидеть твоё наслаждение на лице. Хочу видеть, как ты кончаешь с моим именем на губах. Она кивнула, не в силах говорить, и он ускорился. Даён почувствовала, как он тоже близко — как его член пульсирует внутри неё, как его дыхание сбивается, как он стонет её имя. — Кончим вместе? Одновременно? — спросил он, и она снова кивнула. Он вошёл в неё последний раз — глубоко, сильно, и она кончила, сжимаясь вокруг него, выгибаясь дугой, крича его имя в потолок. Он кончил следом, выдыхая ей в шею, содрогаясь всем телом, прижимая её к себе так сильно, будто боялся, что она исчезнет. Вода всё лилась, смывая с них пот и следы их близости, и они стояли обнявшись, тяжело дыша, чувствуя, как сердце каждого колотится в груди. Даён улыбнулась, уткнувшись носом в его плечо. — Как хорошо, что мы уже в душе, — сказала она, и её голос был хриплым, но счастливым. — Я устала так, что готова отключиться прямо здесь. Он погладил её по мокрым волосам, поцеловав в макушку. — Ну хорошо, тогда кровать опробуем утром, — сказал он, и в его голосе слышалась улыбка. — А сейчас просто постоим ещё немного. Она кивнула и прижалась крепче. Они стояли долго, просто молчали, под шум воды, чувствуя, как их дыхание постепенно выравнивается, как напряжение уходит из мышц и как мир снаружи перестаёт существовать.