Writable

      — Привет? Привет-привет. А-м… Я Чёджу Ён. Мне двадцать пять. И я дочь Бан Чана Кристофера, что пропал без вести четыре года назад.       Девушка легко приподняла брови, медленно опускаясь глазами в пол, убегая от камеры, что стояла напротив неё на столе. Она сидела в старом доме, что покрылся пылью и любой свет, пробегающий внутрь, становился летающей гущей. Чёджу глубоко вздохнула, глотая всё застывшее.       — Многие меня знают, как журналиста. Но сейчас, я просто… Обычная девушка, которая узнала, что её отец убийца. – она сделала паузу, поправляя длинные чёрные волосы за ухо. — Я не хочу быть журналистом и вести себя сейчас профессионально. Я просто хочу поговорить. Поговорить, как есть.       Держа в руках тетрадку с черным, твердым переплетом, Чёджу подняла её, показывая ближе к видеокамере, неловко, но пытаясь улыбаться.       — Здесь всего четыре записи. Мой отец, Бан Чан Кристофер, по всей видимости, вёл этот дневник, когда совершал убийство, ну, и в момент, когда пропал без вести четыре года назад… Кто бы только подумал, что дело в этом… Он тогда проживал не лучший период в жизни. Развод с женой. Его уволили с работы… Я, вообще, не знаю, что там происходило, почему его в итоге то уволили. А прочитав этот дневник, я совсем перестала понимать что-либо. Он работал уборщиком в одном университете, в котором как раз и работал Лии Минхо. Мой муж. С которым у нас есть маленькая дочь Сок Ён. Хотя она не родная его, но он всё равно её любит, как свою… Любил. Его нет, как четыре года. – брюнетка прикусила губу, поднимая голову кверху. — Он пропал без вести вместе с папой. Четыре года поисков. Четыре года я искала их, ввела репортаж о поиске, собирала поисковую группу людей, кому было не всё равно, чтобы в итоге узнать, что папа убил моего мужа и всё время скрывался в загородном доме, о котором все забыли. У меня нет слов.       Девушка замолчала, торопливо вытаскивая салфетку. Голос начал дрожать, а взгляд бегать.       — Когда папу, Бан Чана Кристофера, уволили, то он сильно изменился. Стал замкнутее, перестал общаться со мной и даже со своей внучкой. Мы виделись редко. Он всегда отказывался от встреч. А если в итоге и получалось, он… Он словно не помнил кто я. Я понимала, что ему сложно. Тогда он потерял всё. Но сколько бы я не предлагала помощи, своей, специалистов… Папа никогда не соглашался. Только отталкивал и становилось всё хуже. У него стала ухудшаться память. Часами мог молчать, когда мы виделись, словно забывал, что он здесь. Он продолжал разговоры прохожих и совершенно пропускал то, что могла говорить я. Он начал нести какой-то бред и стал говорить очень невнятно, что порой было трудно понять. И так продолжалось два года, пока он не пропал без вести. Вместе с моим мужем, Лии Минхо. А вот с ним у нас было всё в порядке. Тогда у Минхо получилось с работой. Сделал открытие, получил премию, стал ездить по телевидению и все его дела в общем полетели в гору! Поэтому когда он пропал никто и предположить не мог в чём дело. Он, конечно, говорил, что были какие-то проблемы, когда только начинал всё это, в плане выдвигал проект, открытие, идею… Но подробности он отказывался говорить, мол, мне не стоит забивать этим голову. Тогда я не понимала в чём дело, но находясь здесь и сейчас, прочитав этот дневник, наверное, я могу догадываться, что это как-то было связано с моим отцом. Поэтому Минхо решил ничего не говорить… Он не хотел портить мои отношения с папой. И я за это благодарна. Но, в конце концов, я до сих пор не знаю, что там произошло, что папу уволили и он… И он, Бан Чан Кристофер, убил Лии Минхо. И продолжал находиться с телом ещё несколько лет, пока оно, в итоге, не сгнило и весь этот дом насквозь не пропитался вонью. Хотя, наверное, он бы и дальше был в этом, если бы я не оказалась здесь и не увидела это всё…       Ён опустила дневник, открывая его и листая страницы, ничего не читая. Быстро перелистывала, лишь иногда где-то останавливаясь, но глазами никак не двигаясь. Замирала, смотря в одну точку.       — Папа стал жить в бреду. Буквально в бреду. Когда я читала этот дневник, который он оставил, то не понимала, что это. С мамой, Йенной Ён, они расстались только года два назад до его пропажи, когда его уволили с работы. Как и сказала, он стал очень странным, поэтому мама не выдержала и развелась с ним. Но мы никогда не переставали общаться, мама не запрещала ни в коем случае. Да я и не ребёнок, чтобы запрещать такое… Всё время он сам прятался и отказывался… Я не могла и представить, что он жил в таких иллюзиях. – убирая руками волосы на одну сторону, она их несколько раз поглаживала, шмыгая носом. — Я не могла представить, что для него четыре года, стали всего четырьмя днями… В которых он всё время думал, что Минхо жив, хотя он давно уже был мёртв. Он сам его убил. Следователи сказали, что телу точно несколько лет, хотя вряд ли экспертиза сможет подтвердить точное время смерти. Оно в ужасном состоянии. Даже лицо не опознать. Это просто гнилое тело, если бы, правда, не одежда… – глаза покраснели, а плечи вздрагивали, голос стал тише и невнятным. — А тем более я не могла представить, что папа начнёт ставить себя на место другого. Он словно попутал кто он. Он забыл, что у него есть внучка, думал, что только есть дочь и всё время считал её маленькой, судя с дневника. Думал, что работает профессором в университете. И… Всё остальное. Да что тут. Он думал, что того, кого он убил жив и продолжал говорить с ним, кормил… Бил… Он продолжал это делать. Он верил, что Минхо жив.       Чёджу Ён подняла голову. В камеру не смотрела.       — Я никогда бы не подумала, что он прячется здесь. Этот дом достался папе от бабушки, получается от моей прабабушки. И никто им не занимался, никто сюда не ездил. Все забыли о его существовании. Он очень старый, непригодный для жизни, здесь нет воды, связи или электричество тут тоже нет. Его давно отключили. Поэтому все просто забыли об этом месте… Пока моя мама, Йенна Ён, не вспомнила о нём и не предложила сделать там ремонт и продать. Поэтому я и поехала туда недавно, посмотреть, подумать. Первый раз я забыла ключ, походила, по заглядывала в окна… Потом через время нашли ключ и приехала уже с ним. Когда я зашла, то безумно воняло, чем-то гнилым. Как будто бы кто-то умер и окна все закрыты. А потом я прошла на кухню и увидела кровь, разбитое стекло. Разбили верхний шкафчик. Уронила ещё и что-то. Перепугалась и убежала. А тут сеть не ловит. Пришлось срочно ехать на ближайшую станцию и звонить в полицию. Прошёл час, как она приехала и вот я здесь. Нашли Лии Минхо, нашли Бан Чана Кристофера, что сидел над телом и не двигался. Он совершенно не сопротивлялся, когда его начали арестовывать и даже ничего не говорил. Ни слова. Он просто был не здесь. – пожимая плечами, а потом только сильнее их опуская вместе с взглядом, всё вокруг затухало. — Главный следователь сказал, что скорее всего он был невменяемый при совершении преступления и его отправят на лечение в психбольницу… Если бы не этот дневник. Этот дневник, единственное доказательство, что он знал, что делал.       Чёджу, наклонив голову, посмотрела в видеокамеру, легко протирая под глазами салфеткой.       — И этот дневник, с всего четырьмя записями, последнее, что у меня есть. Я ведь тоже люблю тебя, пап. Очень сильно люблю.