Курточка

Паша Как говорится, не надо меня спасать, я там, где хочу быть. Такси остановилось у классического падика в спальном районе, с неба в желтом свете фонаря романтично падали снежинки. В машине Антона страшно укачивало, так что пришлось сделать по дороге три остановки. На каждой он высовывался в открытую дверь, «дышал морозцем» и клялся, что доедет без происшествий. У подъезда водитель молча сверлил взглядом Пашу, сидящего на переднем, Антон гордо выполз из машины на своих двоих и потащился, почти зеленый, к железной двери. Задумчиво ковырялся в рюкзаке в поисках ключа, пока Паша совал таксисту двести рублей на чай во искупление грехов. - Может, в кармане? - Блин. Реально в кармане Долгие десять секунд ожидания. Еще более долгие тридцать секунд в старом тесном лифте. Мучительно долгая минута попыток отпереть дверь правильным ключом. В квартире Антон решил опустить церемонии и сразу направился в ванную в компании святого источника, бросив по пути: - Можешь чай себе налить В целом в квартире у него неплохо. Видно, что не своя, но какой-никакой уют чувствуется. Пока Антон героически промывает желудок, стоит проверить глюкозку и поискать чего-нибудь к чаю. На кухонном столе без скатерти корзинка с конфетами, всякие приправки в стеклянных баночках и таблетница на неделю. В раковине три некомплектные чашки, одна вилка. На окне маленькая глупая пепельница, штук пять зажигалок и кактус. Очаровательно. Десять минут спустя бледный как смерть Антон вышел из ванной и плюхнулся на стул напротив. - Проблевался и снова в строю? - Даже зубы почистил. Ты сахар измерил? - смотрите-ка, кто нацепил свое строгое лицо - Ага - Сколько? - оперся на стол и прищурил глаза, как китайский МГБшник, не хватало только лампой в глаза посветить - Нормально - Нормально это сколько? - Семь и один, мозги мне не ебите, доктор - Ладно, живи Антон с явным усилием вертикализировался и поплелся в комнату. Антон Посасывает свой гринфилд и в ус не дует. Как так и надо. Пока Антон в интоксикационных муках скачет по кровати, подтыкает свеженькую простыню под матрас и матерится над пододеяльником, этот говнюк сидит себе на кухне и ждет неизвестно чего. Все кончено, сегодня Антон спит на диване. Паша больше не придет на прием. Не ответит взаимностью на его дурацкий подкат с бумажкой. Может, он вообще не понял, что это был подкат. А может, Аня была права и стоило просто взять и пососаться? Подкурил бы тогда от его сигареты, например, а там уже глаза в глаза, все такое… - Что ты делаешь? - за спиной послышался тихий голос Паши Видимо, стоит в дверях. Ты, Антошка, просто дурачок. Если думаешь, что твой ночной гость нарочно оставил чай на кухне, и теперь подал голос, прежде чем подойти и заключить тебя в свои объятья, подсуши свои влажные фантазии. - Готовлю тебе постель. Ты же не попрешься домой в такое время, раз завтра на работу - Ок. Со мной поспишь? - спасибо, Господи, что в комнате темно - На диване. В ванной на полке новая щетка, паста, кремчики всякие. Бери, что хочешь Антон обернулся, чтобы передать полотенце и понял, что Паша уже стоит сантиметрах в тридцати. Чашки в руках нет. В животе у Антона запрыгали черти, вдох замер где-то на середине. - Только в морду не бейте, Антон Олегович Вместо объятий он почувствовал теплую ладонь где-то между плечом и шеей и сухие губы на своих губах. Легонько так, как на школьной дискотеке. Вообще ее звали Марина. Она была высокой и классной - Антон помнит, как сейчас, сам-то он был задумчивым и пугливым. В свои пятнадцать не целовался ни разу. В тот вечер Марина пригласила его на медленный танец в актовом зале, рассказала, куда класть руки и как двигаться. С наслаждением покачивалась в такт музыке все две с половиной минуты и лукаво улыбалась, а на последнем аккорде на секунду прижалась губами к его губам. Она испарилась в одно мгновение, а через две недели каникул Антон уже не смог найти в себе смелости вернуть поцелуй и взять ее за руку. Паша положил другую ладонь ему на ребра. Захотелось увидеть диско-шар над головой и блики от светомузыки на стенах. Антон поцеловал в ответ и почувствовал, как тревога отступает, пока из-за ушей к затылку подкрадываются мурашки. Впился в Пашино плечо, потянулся к щеке, виску, мягкий горячий хрящик уха проскользнул между указательным и средним пальцами. Полотенце с шорохом упало на пол. - Я думал, выкинешь какую-нибудь хуйню типа «фу, отвали, это неэтично» - Как раз собирался - Даже не думай Паша От Антона пасет спиртом и дымом, как от стада алкашей, но зубная паста делает свое дело. Он мягкий, гибкий и едва стоит на ногах. Чуть показывает зубки - хочет почувствовать себя главным. Обойдется. Паша позволяет себе все больше, углубляет поцелуй почти императивно. Ведет языком вдоль неба и по кромке зубов, сминает губы. Оглаживает бока то мягко, то сжимая, пока Антон виснет на нем, вертлявый, но податливый, растекается лужицей и целует в ответ. - Это все просто охуенно, но я в дрова. Чувствую себя ужасно Паша с титаническим трудом сдерживает вздох. Так и знал. - Еще минутку выдержишь? Судя по всему, в эту минутку Антон решил вложить всю оставшуюся энергию.  В этот раз не позволяет себе быть ведомым, вылизывая Пашин рот влажно и неторопливо, как жирный сытый кот, кусаясь, сминая его лицо ладонями, прижимаясь животом. Пусть повеселится. - Все еще спишь на диване? - Разбежался Когда чистый-шелковистый Паша за неимением ничего лучшего входит в комнату в чужом халате на голое тело, Антон уже спит, завернутый в плед. Для декабря ночь необычайно ясная, на его лицо мягко падает синеватый лунный свет. Сон словно тащит Антона в густую темноту насильно, морщинка между его бровями расслабляется медленно и нехотя. Под пледом не разобрать, но Паша почти молится, чтобы на нем были хоть какие-то шмотки - на них и повиснут остатки его самообладания. На стуле футболка и шорты, пахнут кондиционером для белья. Он переодевается прямо в комнате, зачем-то надеясь, что Антон на секунду проснется и случайно увидит, но тот спит, как убитый.

02:19

Сань, я не дома

Возьми свой ключ, если утром приедешь

Пьяный Антон во сне был похож на котенка. Черты его лица наконец смягчились, вечные синяки под глазами в тусклом свете почти не выделялись. Он спал тихо и неподвижно, поджав колени к груди и уложив исцарапанную правую руку под щеку. Сперва стоило завести будильник и осмотреться. Квартира однозначно съемная, потому что сам Антон такую хуйню в дом точно не притащил бы. Какие-то трудно различимые в ночи диско-обои, мебель вразнобой, полочки неизвестного назначения. Зато везде его вещи. Ручки, блокноты, растения, худлит вперемежку с непонятными методичками и справочниками, одежда на спинке кресла. Должно быть, он пару раз в неделю очень мило поливает свои цветочки. В углу стола эта его штука, которая «чтобы слушать легкие». А вот кошки тут не оказалось, как не оказалось теперь и адекватных объяснений для разодранной руки хозяина квартиры. Арендатора квартиры. Квартиросъемщика, получается. Стараясь ничем не скрипеть, Паша прилег рядом и всмотрелся в лицо напротив. Поцеловать Антона, прикоснуться, подмять его под себя хотелось невероятно, несмотря на эквивалентно сильное желание отрубиться здесь и сейчас. Но настоящий джентльмен бессознательную красотку соблазнять не станет. Лицо Антона осталось безмятежным, пока Паша аккуратно поправлял плед. Краем глаза он заметил ворот свитера и тысячу раз взял свои слова про шмотки обратно. Аккуратно коснулся изящной ладони кончиками пальцев, всего на пару секунд. С этим парнем было на удивление спокойно находиться в одном пространстве, он не производил впечатление человека, которого стоило опасаться. Раз уж на то пошло, Антон вызывал желание оградить, утешить и отпиздить всех его несуществующих врагов. Или существующих. Паша сам не заметил, как отключился в приятных мыслях о дуэли за честь объекта своих фантазий.