Курточка

Антон Антон, готовый сорваться на поросячий визг, сидел в одних брюках за барной стойкой и замыленными глазами пялился на дверь ванной, где Паша смывал с себя улики. Пусть его выставят за дверь сразу после душа - да какой там, даже если без душа, - он бы уже не расстроился, точно не сегодня. В то, что тот самый предел мечтаний только что его стараниями перепачкал свой живот спермой, а сам Антон не удержался следом, верилось с трудом, но факт налицо. Страсть как хотелось закурить, но соответствующее место ему пока не показали, и он из вежливости не осмелился поискать сам. В следующую секунду Антон оцепенел. - Я пришла! - входная дверь оглушительно хлопнула, судя по звуку, на пол упали пластиковые пакеты, потом грохнула сброшенная обувь, - А встречать кто будет?! На кухню ввалилась, иначе и не скажешь, девушка точно не старше двадцати пяти с пакетами из гиперглобуса. - Добрый вечер. Антон, полагаю? - она невозмутимо поставила покупки на пол и начала мыть руки, будто тут ежедневно появляется какой-нибудь полуголый Антон. - А вы, должно быть, Александра? - сидя на чужой кухне и светя засосами ничего другого, пожалуй, и не скажешь. Мысленно Антон молился о том, чтобы перед ним стояла "та самая Саня", а не другая консервативная родственница, подружка или, не приведи боже, девушка. - Можно "Саша" и на ты, приятно познакомиться, - Саша протянула мокрую руку, приветствуя, крупные капли упали на серую плитку и Антоновы брюки, сам он вздохнул с облегчением. Девушка по-хозяйски начала разбирать пакеты, грохоча дверцами шкафчиков, и в конце концов зарылась в полупустой холодильник. Сходство между ней и Пашей действительно прослеживалось, но не явное. - А ты, прости, по приколу тут в одних штанах сидишь? - сказала она, не оборачиваясь, пока с пугающим энтузиазмом заполняла холодильник всякой всячиной. - Ну, было достаточно прикольно, - Антон ляпнул, не подумав, но подметил, что вышло довольно точно, - Сейчас оденусь. - Забей. Счастлива за вас, - она уже схватилась за нож и принялась расчленять ветчину, - Павлик так переживал, что ты сбежишь, все мозги мне вынес... - Саня, блин. Еще слово, и ты едешь в Коммунарку сию же секунду, - из ванной вышел заметно посвежевший хозяин квартиры в полотенце на бедрах. - Не волнуйся, мы уже почти друзья, да, Антон? - на что сам Антон пожал плечами и растерянно взглянул на Пашу, - надень что-нибудь, умоляю! - Ему ты такого, кажется, не сказала, - Паша уже не слишком разборчиво кричал из соседней комнаты. - А он, в отличие от тебя, сидит в штанах и, ставлю сотку, даже в трусах! - орала Саша в ответ, на что из-за двери комнаты показался красноречиво выставленный средний палец, - Бутер? - она обратилась к Антону. - Бутер. Он согласно кивнул, принял из ее рук и поставил на стол минималистичную тарелку с идеально укомплектованным сэндвичем: ровнейшие ломтики хлеба и ветчины, помидорки, лист салата и какой-то хитрый соус. - Я, пожалуй, тоже в душ, - Антон поднял по пути разбросанную одежду, стараясь не смотреть Пашиной сестре в глаза, и скрылся за дверью. Паша - Сань, я всегда рад тебя видеть, но лучше все-таки предупреждать, - Паша присел за барную стойку и укусил сэндвич. - Он теперь твой парень? Это ему, кстати, - Саня села напротив со стаканом апельсинового сока и подвинула тарелку поближе к себе. - Я его пока не спрашивал, - он снова схватил сэндвич и откусил сразу треть, - Прости, но мы пьем чай и я вызываю тебе такси в Коммунарку. Саня понизила голос. - В Коммунарке у моей Лысовой ГОСТИ, я поклялась не появляться до утра. - Гостишка, может? - Посплю на диване. Имей совесть, уже второй час ночи. Паша прикидывал, как убедить Антона остаться, несмотря на все вводные, включая сестру в квартире. Глобально все препятствия преодолеваются за полтора часа, из которых час двадцать занимает стирка и сушка одежды на завтра. Ехать далеко, на сайте вроде как указана вторая смена, так что тащиться ночью домой нет никакого смысла. Он взвешивал все за и против, как школьник, тщательно подбирающий аргументы для спора с родителями, чтобы остаться у друга с ночевкой. Только в его случае строгая мама уже стоит на пороге, за забором ждет такси, а завтра школу к первому уроку, потому что ни один нормальный человек в здравом уме и относительно трезвом состоянии не останется спать с едва знакомыми людьми в чужой квартире. Этот точно не останется, он же не Паша. - Дай фен, пожалуйста. Я быстро посушусь и поеду. Антон появился в комнате уже в футболке, местами прилипшей к влажной коже, взъерошенными мокрыми волосами и без всякого намерения тут задерживаться. Даже носки сразу надел. - Да оставайся, я Сане на диване постелю. Завтра на работу поздно, ехать далеко, время давно не детское. - У меня нет щетки и сменной одежды. Не так быстро, дружочек. - Щетка есть, одежду дам, твою постираем и в сушилке покрутим, ноль проблем, - Паша перечислял сервисные услуги и надеялся на лучшее. - Неудобно как-то, - замялся Антон, сжимая пуловер в руке. - Удобно. У тебя на лице написано, что устал, как собака. Саня ляжет на диване, ты ее даже не увидишь. Да, Саня? - Клянусь. Саня испытующе смотрела на Антона, Антон с ожесточенной внутренней борьбой в глазах смотрел на нее в ответ. - Если честно, устал пиздец, - он выдохнул, признавая поражение, и завалился плечом на дверной косяк, - Можно тогда я на диване? - Не можно, он мой, - Саня бросила на диван комплект свежего постельного и уселась сверху. - Да делайте уже, что хотите. Где мой бутер? - Сестра, чай и бутер, кабанчиком. Я постелю. Антон Паша выдал ему чистый домашний комплект одежды ("клянусь, трусы новые, я после магазина постирал"), щетку, пасту, фен, расческу, крем для лица, крем для рук, ортопедическую подушку, отдельное одеяло, маску для сна, зарядку и сигаретку. Как и ожидалось, курят тут на балконе. - Ты слева или справа? Антону было все равно. Его уже косило от вечерних таблеток, сон обещал быть крепким. Паша выбрал левую половину. За недоверие и глупый страх перед Саней было ужасно стыдно с того самого рукопожатия. Они ведь и правда похожи, сразу было видно. А еще Паша не стал бы таскать чай в клинику и звать к себе, будь он в отношениях. И все остальное тоже не стал бы. Несколько минут спустя, когда ноги были уже ватными и от каждой случайно залетевшей в голову мысли в черепе, казалось, разносилось эхо, чужой шепот выдрал Антона обратно в реальность. - Ты спишь? Сука, так и знал. - Пока нет. За спиной послышался мягкий шорох - это Паша перебрался под чужое одеяло, и Антон почувствовал, как тот коснулся губами шеи у линии роста волос, потом ниже, над седьмым позвонком. Легонько и тепло. История с двумя одеялами - очевидная, банальная формальность, пыль в глаза. Если бы можно было отменить эффект кветиапиновой комы, Антон бы уже повернулся лицом к Паше и продолжил начатое в гостиной. И хрен с ней, с этой сестрой. Знала, куда ехала. Тем более, она в другой комнате. И с тревожностью этой тоже хрен, на месте бы разобрался, что к чему. Нужно было оставить эту злоебучую таблетницу дома, потому что лучше ночь не спать, чем отрубиться на самом интересном месте. Антон придвинулся ближе, зарываясь в объятья и слушая размеренное дыхание позади. Отвоевывая у сна одну секунду за другой, он повернулся к Паше и, касаясь пальцами его лица, наощупь нашел в темноте губы, медленно провел по нижней большим пальцем, а затем, удерживаясь на краю сознания, решился на поцелуй. Он вышел неторопливым и тягучим, таким, как Антон любит. Ладонь сползла с мягкой Пашиной щеки на шею. Пять, четыре, три, два, один. Паша Отключился. Не понятно, что он там пьет, но штука работает на убой. Сушильная машина запела свою назойливую песенку совершенно не вовремя. Паша неуклюже хлопнул пластиковой дверцей и едва не уронил металлическую сушилку, но Антон даже не пошевелился. После он не проснулся ни от поцелуя в кончик носа на сон грядущий, ни от поглаживания по голове и Пашиной возни под одеялом в попытке улечься поудобнее. Паша завел будильник, потер глаза, откинулся на подушку и закрыл глаза. Этой ночью оба спали крепко и без сновидений.

***

В девять утра Антон все еще лежал ровно в той же позе, что и семь часов назад, в тотальном отрубе, так что Паша отложил все пошлости типа завтрака в постель до следующего раза и поплелся на кухню. В такое лютое пасмурное утро даже есть лень, и выбор закономерно пал на классический французский завтрак: черный кофеек из турки в одной руке и сигарету в другой. На балконе в жуткий холод даже в теплом пледе было едва терпимо, ветер на уровне двенадцатого этажа завывал, как стая демонов, и задувал весь табачный дым вперемешку с ледяным воздухом и мелкими колючими снежинками обратно на балкон. В результате Паша не просто не насладился магией утра, но окоченел сам, заморозил и провонял всю гостиную и остался с пустым желудком и мерзким дымно-кофейным привкусом на языке. Он бездумно прошелся туда-сюда по неприветливо холодной кухне-гостиной, не вылезая из пледа, и с надеждой открыл холодильник. Саня, всех ей благ, оставила там пару онигири и сок, сложила диван, запустила стирку с постельным и уехала на работу - не сестра, а золото. К половине десятого Антон все еще не оторвал голову от подушки. Некоторое время Паша полежал с ним в постели, то приобнимая, то отползая, заправляя волосы за ухо, аккуратно целуя в лоб или скулу, как ребенок, липнущий к новому котенку в неконтролируемом порыве нежности и любопытства, на что Антон лишь морщил нос и раз в пару минут бормотал что-то нечленораздельное. От дурацких забав Пашу отвлекло напоминание об утреннем созвоне, и он в состоянии невыносимой фрустрации ушел в другую комнату слушать невъебенно важный список невъебенно важных задач на день.

***

- Где моя одежда? Не прошло и пяти минут, как из спальни неслышно выплыло нечто в растянутой футболке и шортах с гнездом на голове. Глаза его едва открывались, на щеке отпечатались складки наволочки. Паша от неожиданности едва не захлопнул ноутбук. - И еще, где наши сигареты? - сонный Антон шлепал босыми ногами по холодному полу, зябко ежился, потирая широкие плечи, и смотрел на Пашу прищуренными глазами, - Ты работаешь? - Да, прости, через минуту закончу. Паша отключил микрофон и камеру, но у Кости слишком тонкий слух, и слушает он всегда внимательно. В личку моментально прилетел ожидаемый вопрос: 09:58 наши сигареты - это твои и твоего нового мальчика, о котором я почему-то ничего не знаю?

10:00

Константин, вас это ебать не должно

10:00 в курилке в понедельник все расскажешь, не обсуждается Когда Паша обернулся, Антон уже стоял лицом к столешнице на одной ноге, почесывая ее другой, разливал сок по стаканам и распаковывал онигири. Поманив зеленым треугольничком, сиплым шепотом сказал: - Будешь? - Буду. Я отключил микрофон, можем говорить нормально, - Антон молча кивнул, Паша продолжил слушать бубнеж в наушнике. Пару нудных пассажей от начальницы спустя над ним нависла лохматая тень с сигаретой в зубах. - Я курить, дай фуфайку, - он снова смешно зашептал и протянул руку, чтобы забрать плед. - А что мне за это будет? - А что хочешь? - Антон сонно потер глаза и заговорил в полный голос. - Еще одну чашку кофе? Голос в наушнике настойчиво просил Пашу снова включить микрофон и камеру. - Какой скромный. Кофе, так кофе.