В твоих снах

Он исчез. Пропал бесследно, укрылся в закромах разума и ушёл в белый рой за окном. Ему больше не снился Дотторе. Он так и не мог узнать, что хотел попросить его ученый в тот самый раз. В тот раз, когда его спасли от покушения. Прошло три дня, предателей приговорили к казне на глазах публики, где-то на главной площади. Туда пригласили всех предвестников, словно у них работы нету. Пьеро говорил, и говорил, и говорил. А публика вслушивалась в те крупицы информации с его слов, чтобы разнести слух о покушении по остальным городам. И из уст в уста, чтобы весь регион знал. Чтобы весь регион знал, что бывает с предателями. Цыпленок стоял по правую руку Пьеро, За ними, в дуге, стояли предвестники: Арлекино, как всегда, горела особым безразличием, если взглянуть в её глаза, простому народу всегда казалось, что там горела жажда справедливости; Тарталья, зевая, пытался делать вид что ему очень интересно стоять рано утром и смотреть на очередную смерть; Сандроне не пришла из-за задания. Панталоне тоже пытался сказать, что у него работа, но так как работа в городе, ему нужно было присутствовать; Панталоне рассеянно глядел на намечающуюся казнь, встревоженный лик народа, гильотину в центре… кажется, со слов Пьеро он услышал только последнее предложение. — …Да будет так с каждым предателем! За Царицу! И лезвие упало. Кровавые капли разлетелись по снегу, впитываясь. Что-то попало прямо в кучу народа вдалеке. Голова лежала смирно около самой конструкции. Тишина. Глухая тишина, ведь каждый смотрел на увеличивающуюся лужу на снегу. Затем, в той же тишине, пробежался шепот: где-то среди народа, между руками и меж ушами, но не доходя до предвестников. Вновь посмотрев на предвестников, можно заметить: Чайлд, не мигая, странным выражением смотрит на труп. Арлекино смотрит куда-то в небо, её мысли явно не о казни. На остальных Панталоне решил не смотреть. Место по правую руку Дельца, уже как год, пустовало. «Как только все это закончится — выкурю заслуженную сигарету» — только вот, что в мыслях подразумевал Феофан под «все это», нам стоит лишь делать догадки. Хотя закурил он почти сразу после представления на площади. Даже особо не отходя — в каком то тихом переулке у заполярного дворца Затем, снег упал прям на него сверху. Елка. Резко повернувшись на верх — он успел увидеть синий хвост какой то мелкой ящерки. Гадина. И, посмотрев на сигарету, она потухла от снега. Прекрасно. Выбросив недокуренную — он отряхнулся от снега — и непреклонно достал вторую, поджигая. Только хотел сомкнуть на ней губы — снег вновь обвалился на него. Уже с другой ветки. На этот раз ящерица даже не попыталась убежать, глядя сверху вниз. Разве взгляд ящерецы может быть насмешливым? Окей, Делец никогда не славился слабыми нервами, зато славился своей выдержкой. Задумался: елка — единственное, что укрывало его от снегопада, но проклятое пресмыкающееся будто нарочно сыпало на него снег. Предвестник, наконец, решил что не стоит тратить последние сигареты на борьбу с рептилией, и двинулся прочь в замок. Но не успел сделать и шага, как маленькое тельце плюхнулось на меховую часть плаща. Слегка разинув вечно закрытые глаза, уставился на ящерицу на своем меху. Брезгливо взял рептилию за хвост и покачал слегка, рассматривая. А затем пришла мысль. Что делает хладнокровное животное в Снежной? Такие здесь не выживают. Может, пришла в чьих то вещах после экспедиции в снежной? Ах, нехватало чтобы еще в замке завелись всякие. Помнится, его дорогой Друг часто ставил эксперементы на них. И, вроде, в каком то смысле Ему нравились ящерицы. Затем его пробрало жалостью к животному. Что-ж, если сами взяли ненароком из его места обитания, теперь нам и расплачиваться за его жизнь. Тем более, судя по всему, рептилия потеряла сознание еще когда упала на него с елки. Ладно, думаю, по бюджету не сильно ударит содержание одной ящерицы. В любом случае, тот, кто реально ударял по бюджету… А, в прочем, не будем об этом.

***

Кабинет панталоне никогда не пестрил богатсвом, даже наоборот, усиленно скрывал, уходя в рабочий минимализм. Деревянный стол, рабочие папки на нем, рядом — шкаф, а напротив, вдоль стены, выбивается пианино. Никто же не станет проверять, из какого дерева сделаны и из какой старинной коллекции были куплены эти вещи? Кстати о пианино — оно появилось здесь относительно недавно. Где-то полгода назад? Не уверен, не отмечал дату в календаре. Да и не нужно. Не такое событие, чтобы удостоить его красным кружочком поверх даты. Первым делом Делец вернулся именно сюда, куда прицепом на его пальто была доставленна ящерица. Спустя какое то время она начала проявлять признаки жизни, заметные глазу неопытного в ветеринарии банкира. Не сказать, что это сильно его обрадовало, но поза его стала немного раслабленней. С каких это пор он стал таким сентементальным? Только недавно вот видел, чтобы в тех же ящериц вкалывал его дорогой друг то, чье название девятый предвестник не запомнит. Слава богу второй умел пользоваться защелкой, не лицеприятное зрелище. Вроде и ящерица такая же, и происхождение то же. Но ситуации разные. Старость? Эта мысль сразу улетела в корзину. Не причина. Вот, Пульчинелла в два раза его младше, но сентементальный дурак и похуже. Ох, а что если сейчас ящерица, потом коты, а позже и должников жаль станет? Нет, честно говоря эта мысль вызывала только смех. Панталоне и коты? Хотя… м, возможно он это обдумает, не сейчас. Пару сотен лет? Ах, чуть не забыл, ему же жить два понедельника. Жаль не ящереце а предвестнику. Такой умный, а чтобы позаботиться о жизни друга, так сразу в могилу. Но в оправдание он заботился об этом уже не одно столетие. Укол боли в пальце вернуло его с бездны обратно в кабинет. Тот вскинул руку, потряхивая, и с укором глазами обвел нарушителя его мыслительных процессов. А тот, не изменяя своим привычкам что он уже показал на улице, нагло слез с руки и полез прямо к важным бумагам. — Ах ты гад! — хорошо, что в кабинете шумоизоляция. Хотя когда на кону стоят важные для экономики пары регионов документы, становится плевать на то какие звуки ты издаешь. Грязное пресмыкающееся прошлось лапами о, к счастью, копии документа про политический союз с натланом, и уже собиралось спрыгнуть — как его словили на лету, взяв за хрупкое тельце и повернув к лицу, чтобы рассмотреть вредителя. — И как только сумерские с таким уживаются? — в ответ рептилия злобно попыталась вырваться, зашипев — Ох какие мы злые. Затем тишина, в которой даже ящерица замолкла. — Тебе повезло, что я не отправлю тебя в увлекательное приключение по лаборатории. — затем животное клацнуло… что там у неё вообще? Неважно, Панталоне будет называть это горлом. Животное клацнуло горлом, словно в ответе. Затем уже спокойнее попыталось выбраться — Выпустить? Следи за лапами, ты пятнаешь честь и достоинство подписей, подписанные архонтами. Это моя работа. Затем боль. Не в пальце. О, далеко не в пальце. Она закрутилась где-то под желудком, разъедая его изнутри. Жжение не уходило, лишь сильнее загоралось изнутри. Панталоне закашлялся и согнулся в стоячем положении от боли, падая на стул за спиной. Убрав руку от лица — красная жидкость застелила ладонь. Вот что и имелось в веду под «два понедельника». Так позорно умереть? прошел всего лишь год с Его смерти. Панталоне рванул со стула, а зря — в глазах потемнело, и последнее что он запомнил, как боль с живота постепенно исчезает

***

Гребанная шумоизоляция.

***

Ноты. Сыпались, лились, ударялись… где то он это уже слышал. Яркий свет залил глаза, контрастируя с мраком собственного кабинета. — Мне не нравится твоя смерть. Не заканчивает историю. — цинично и без доли грусти прозвучало со стороны пианино. Затем Панталоне заметил его. Отрывки воспоминаний залезли в его голову, точно яд. Все это не поддавалось никакой логике. Было кучи вопросов… — А твоя сильно заканчивает? — сарказм. — Я не умер. Как и ты. Скажи мне спасибо за последний факт. — немного неловкой тишины, но он продолжил — хорошо, одна из версий меня умерла, но — — все версии тебя погибли. — горько перебил он. — Нет. Ты не заметил ничего необычного в ящерице, что приютил недавно? — затем голубые волосы встряхнулись от того, что их обладатель повернулся спиной к инструменту. Думать голова отказывалась наотрез. Единственное, чего хотелось ему прямо сейчас — не решать загадки, а лечь спать. Или узнать правду. Делец сощурился, поведя пальцами по вискам, пытаясь заставить голову работать. А мысли никак не собирались в кучу. — М, вижу, твои мозги сейчас отказываются работать, так? Неудивительно, у тебя судя по симтомам отказ органов. А ты в отключке. — Палец у подбородка в выражении задумчивости и взгляд обводящий фиолетово-черный силуэт — Хаха, не романтично ли? Умереть почти сразу, после — — Да заткнись ты уже. — со смешком перебил явно задетый предвестник — лучше обьяснил бы все нормально, а не эти загадки. — Да, лучше я начну с начала. Не хочешь послушать это как продолжение истории о купеческом ребенке? Так вот…

***

Умирая в Сумеру, часть души Дотторе начала постепенно исчезать вместе с огнем от пиро гнозиса. Тогда, почти случайно, он вспомнил о проводимых ранее эксперементах. В отличие от людей, ящерицы — не совсем разумные существа. Чтобы функционировать им нужен кусочек души в разы меньше, чем для людей. Тогда как в отличие от вовсе не разумных существ, как к примеру слаймы, они могут двигаться и думать отдельно от своей природы. Тогда, собрав остатки не поврежденной души, он решил проверить — так сказать, оставить наследие. Что будет, если душа человека попадет в тело ящерицы? Да, он уже проводил подобные эксперементы, но не на своей душе. Слишком дорогой экземпляр. Так чего сейчас душе сгорать напрасно? Тогда он проснулся в теле ящерицы. Осознанно думать давалось тяжким трудом. Но есть удивительная закономерность: ящерица вела себя с точностью так же, как вел бы себя владелец души, даже не осознавая этого. Вкратце, ящерица забралась в караван идущий в снежную. Совсем неподалеку от девятого предвестника.

***

— …Интересно? — улыбнулся сегмент — То есть, та ящерица в моем кабинете, это ты? Так и знал, что её взгляд был насмешливым, а не мне показалось. — Делец задумался, бросая взгляд на того, кто перед ней. — а сейчас ты, сны.? — ах да, чуть не забыл

***

Удивительно, но оказалось, что сны — это отголосок чужой души помешанной с спящим разумом. Раз разум спит, всем руководит душа. Душа же состоит из чувств и воспоминаний. А из воспоминаний можно собрать память о другой душе. Проще говоря, тот кусок души из ящерицы, проникая в чужой сон, обретало целую душу и целый разум. Во снах Дельца Дотторе обретал свою душу, а с выходом из сна снова становился жалким куском души в ящерице.

***

— Ты просто проникал в мои сны? А как же личные границы? Ужас, доктор, никакого личного пространства даже в собственной душе у меня от тебя нет. — метаирония. — Залезать под кожу это моя профессия, дорогой друг. — Я бы тебя с удовольствием уволил. — феофан счастливо засмеялся, с улыбкой вытирая края глаз — Ты не знаешь, что делает ящерица когда я сплю? Тоже спит? — Нет, телом управляет кусок души, оставшийся у неё. А я из сна знаю о её действиях когда то захочу. Прямо сейчас она…

***

Ящерица, обмазав лапы в крови Феофана, прочертила кровавую дорожку из кабинета прямо в коридор, что сразу заметила стража. Умно. Сначала те постучались, но не постышав ответ, перешли к крайним действиям. Ворвавшись, они заметили девятого предвестника на полу, растеленным на луже из собственной крови со рта. Вырвал кровью в отключке? Те быстро отправили его в реанимацию. Слух по дворцу прошелся быстро.