Эффект чёрного лебедя

Два дня из жизни вне ритуалов.

Первое октября. Национальный праздник Китая. 2032-й. Весь день Яньси был обязан отправлять обратную связь, восхищаться обновлениями на странице сестры. Первая партия фото с ней вызвала в нём тёплые чувства, но последующие он комментировал уже на автомате. Он не любил праздники. Будь то день рождения или Новый год. Традиции, парады тем более. Поэтому провёл весь день за компьютером. А потом, уже в сумерках, он сидел с Ань-Анем в ванной на холодном кафельном полу. На набережной запускали десятки фейерверков. С высоты небоскрёба, где находились апартаменты, они не были похожи на цветы, а скорее на мохнатые овалы, которые не вызвали у Яньси никаких эмоций. Но коту нравилось. В зрачках больших, округлых глаз расцветали овальные фигуры и опадали серебристой пылью. А Яньси лишь радовался за него и находил единственный плюс в глухоте питомца. Другие животные в этот момент, наверное, прятались от громких хлопков и вспышек. Ань-Ань то замирал, навострив ушки, то охотился за разноцветными отблесками на панорамном окне. Резвился. Бегал из угла в угол. Хрипло мяукал, тёрся о колено, мурчал. Он был очень разговорчивым. Яньси не понимал кота, кот не слышал его. Но оба продолжали друг с другом говорить. Последние вспышки вскоре рассеялись. Яньси поглаживал тёплую шёрстку задремавшего у него на коленях кота. Смотрел вдаль, прислонившись виском к стеклу, и ни о чём не думал.

***

В обед следующего дня мать прислала официальное приглашение на ужин. Если бы не приписка «Отец хочет серьёзно поговорить», Яньси бы проигнорировал. Но этого человека он игнорировать не мог. Весь день всё валилось из рук, работа не шла, а выпить он разрешил себе только вечером, перед выходом. Потом ехал в тесном лифте, под нытьё чужого ребёнка и скрипучую «Оду Родине» из динамиков. Пятнадцать минут пешком до машины. Можно было дойти за пять, но он не торопился. Дороги перекрыты, въезды забиты очередями по пропуску, поэтому водитель остановился на парковке ближайшего супермаркета. Над проспектом зажгли огни. Тысячи лампочек на небоскрёбах переливались красным и золотым. На каждом столбе по три флага. Столбов двести. Шестьсот флагов. Средняя стоимость с установкой примерно пятьдесят юаней. Тридцать тысяч на ветер. Можно было залить в фонд ликвидности и через год получить хоть тысячу прибыли, а они просто висят, выцветают и покрываются пылью... В родительском доме было как всегда холодно. Буквально. Кондиционер бил ему в шею, когда они сидели за длинным столом в гостевом зале. Начало ужина проходило в полном молчании, пока глава семейства не заговорил первым. О работе, о планах и успехах. Старшая сестра и старший брат. Безэмоциональные роботы по подобию отца поддержали тему. Яньси не смотрел на них. Он переглядывался с Хуэй, третьей по счёту ребёнком. Прямая спина, плавные движения рук, зажимающих вилку и столовый ножик. Тот же уставший взгляд, неловкая, поддерживающая улыбка в его адрес. Грушевый пудинг, который Яньси не ел, а просто тыкал и размазывал по тарелке, уже превратился в склизкую бесформенную кашицу, когда Яньси впервые услышал своё имя... Он не запомнил сам разговор. Хотя нет, то был монолог. Дверью не хлопнул, а осторожно прикрыл. Уже на улице пнул один из камушков, которыми была усыпана тропинка к воротам со двора.

***

Трясти перестало только в конце пути. На пересохших губах ощущался ментоловый привкус. Это он по ошибке взял сигареты водителя. Курил их одну за одной, но Веньян не пошутил и не одёрнул, как сделал бы в другой ситуации. Они въехали через арку во двор, замкнутый четырьмя панельными домами. Пространство было душным, будто прогретым. Желтовато-розовый свет от фонарей и праздничных гирлянд отражался от белых стен, и казалось, что здесь вообще нет теней. Только ровное, неестественное сияние и тишина. Водителя он попросил не ждать.

***

Дверь открылась только после третьего звонка. Сяо, одетый в огромную серую кофту до колен, с голыми ногами, потирал один глаз, а вторым с прищуром смотрел на Яньси. — М-м... Привет? Ты чего... Он не успел договорить, как Яньси проскользнул мимо, скидывая ботинки на ходу, и свернул на кухню. Открыл холодильник, взял с дверцы бутылку с каким-то сладким пивом. Покрутился на месте и отошёл к выдвижному шкафчику, где находились всякие приспособления для кухни. — Яньси? Сяо прикрыл дверцу холодильника, которая по-прежнему была распахнута. — Что случилось? Прозвучало вроде нормально, но Яньси хотелось мысленно добавить «опять?». Он отложил в сторону сначала штопор, потом нож для пиццы. Железяки неприятно позвякивали при каждом действии. — Она откручивается... — подсказал Сяо. Разворачиваясь, бедром, Яньси прижался к ящику и с усилием открутил железную крышку. Сделал глоток, смачивая губы и пересохшее горло. А уже через секунду стал пить жадно, как воду. Вкус у этой жидкости был не очень, ещё и горло жгло. Чем вообще Сяо нравится это крафтовое пиво? Там что, перец? Яньси опустил голову, шумно выдохнул, морщась. А потом без спроса шагнул в сторону парня, который с нечитаемым выражением лица наблюдал за ним, прислонившись к холодильнику плечом. — Чего такой кислый? Не рад меня видеть? Голос по-прежнему был хриплым. Улыбка вышла натянутой. — Рад. — Что-то незаметно. Он отставил бутылку, скользнул ладонью по талии Сяо, подбирая плотную ткань кофты, и склонился к его лицу. На две головы ниже, привычно худой, со знакомыми холодными глазами. Синие, стеклянные. Белые, выжженные от осветления волосы, прикрывающие уши. — Кошки не прыгают у двери при виде хозяина, — он медленно поднял руки, укладывая их на плечи Яньси, — но они рады, что глупый человек вернулся. Хотя даже мышки не принёс... На губах Яньси появилась лёгкая улыбка, щеку свело. — Хах... В следующий раз принесу. Они поцеловались. Это был их тысячный поцелуй, привычный и понятный. В нём не осталось места нежности, а романтики не было никогда. Но и грубости не было тоже. Только абсолютная синхронность и ясность. Губы двигались в такт чужому дыханию, языки сплетались без спешки. Чужие руки, которые знали его наизусть, но были предсказуемы. Духота в маленькой спальне. Тишина, перебиваемая только дыханием. Холодная простыня. Медленное безумие, которое не спасало от тишины. После Яньси лежал на спине, рассматривал стены, на которых висели постеры. Музыкальные группы, актёры, персонажи из новелл. Рок-эстетика, светоотражающие звёздочки. Пусто и тихо, грудь вздымалась тяжело, к телу липла простынь. — Я подал документы. Яньси слышал, но не слушал. Документы? Стало темнее... Он ощутил отдалённое прохладное прикосновение на плече. — Яньси... Ты едешь со мной? Глаза болели, губы снова пересохли, вернулось жгучее послевкусие от пива. Давление усилилось. Почему он не может помолчать? Пожалуйста, молчи. Неизвестно, сколько прошло времени, когда перед лицом появился растрёпанный Сяо. Он что-то говорил, поглаживая его по щеке костяшками пальцев. Яньси не слышал. Смотрел в точку над его головой. Люстра. Переплетающиеся квадраты, треугольники и овалы. Они отражали красные кляксы и зелёные, растянутые звёзды. Сама композиция походила на приплюснутый бутон какого-то цветка. Вдруг стало очень холодно, пальцы рук и губы онемели. — Яньси. Яньси нервно сглотнул и медленно моргнул. — Давай потом. — прошептал он хрипло, проводя ладонью по лицу. — Мне пора. Планировалось быстро сесть и искать одежду, но тело слушалось плохо. Он смог сначала лишь приподняться на локте, а потом с огромным трудом спустил ноги на пол. Одевался в тишине и медленно, от каждого движения в висках простреливало. Уже в прихожей закутанный в одеяло Сяо спросил, глядя на ботинки Яньси отстранённо: — Я тебе ещё буду нужен? — Не знаю.

***

Лифт работал, но Яньси чувствовал от него угрозу. Спускался пешком. Закурил на лестничном пролёте, между девятым и восьмым. Щёлкнул зажигалкой, глубоко затянулся. Один раз, второй глубже, пока горло не зажгло, пока не сдавило. На выдохе закашлялся так, что глаза защипало. Он насильно задавил боль в груди. Вдох, глаза прикрыл, и вместо жжения пришёл нервный смешок. — Пх-м... Что за вопросы, блять? Спустился на одну ступеньку, вторую. Нужен, не нужен. Никто ему не нужен. Вот любят же некоторые драму устраивать на пустом месте. Сказано же «Потом!» Через три лестничных пролёта запустил руку в спутанные волосы, резко поправил, и несколько волосинок запутались в пальцах. Вытер их о брюки и ускорил шаг. Он правда не знал. Да он даже не помнил, почему они должны были ехать! Когда? В конце месяца, наверное. Он должен был подать документы в университет ещё в июле, но оттягивал момент. А сейчас о чём говорить?? Дважды два не складывалось. У него просто не было ответа. Это был не он, а сейчас он... «А что я? Что такое нужен мне? Что такое вообще мне?» Ему почти двадцать. Он бы мог с лёгкостью согласиться, а в Пекине учиться так же из дома... Но... Он не знал ответ на это «но», потому и не ответил. Мог сказать «нет», но и этого не сказал. Дверь подъезда поддалась тяжело. В лицо дунул тёплый, влажный воздух. Ничтожество. Шагнул направо, в выезд из склеенных панелек. Сигарета улетела в сторону мусорки. Не попал. Уже заворачивая в темноту, он бросил взгляд на знакомое окно на десятом этаже. Тот же приглушённый свет. А раньше тигрёнок всегда махал ему на прощание…