На первый – второй рассчитайсь.

***

Шастун медленно цедил кофе, принесённый стажёром из отдела Шибанова, и параллельно замечал на себе внимательный, почти изучающий взгляд Попова. Арсений Попов вёл взглядом от глаз Шастуна до самых ног, затем снова поднимался выше, разглядывая тёмно-синюю форму на плечах красавчика — две маленькие звёздочки младшего лейтенанта. Арсений про себя подумал о его росте, искренне недоумевая, как такой высокий и статный парень вообще учился на мента. С такими-то ногами, думал Попов, ему прямая дорога в модели, а не в полиции бумаги перебирать. Трое полицейских стояли, наклонившись над картой, разложенной на столе. Они показывали друг другу путь передвижения, жестикулировали, спорили о чём-то, водили пальцами по линиям и отметкам. У Шастуна то и дело спадала на лоб кудрявая чёлка, мешая глазам, и он машинально откидывал её назад, но через минуту она снова падала. Попов в самой дискуссии участия не принимал, лишь время от времени поглядывал на старших по званию, стараясь не попадаться им на глаза и не мешать. Когда прошло уже около часа, Шастун устал находиться в неудобном положении «полусидя-полулёжа». Спина предательски ныла, но Антон решил не обращать на это внимания. Он сжал зубы и попытался сосредоточиться на разговоре. – И столько камер на улице, а ни на одной не запечатлен, своим лицом. – возмущался Шибанов. – Миш, думаю они не совсем и работали, там на против шаурмичная, она там для красоты весела, не работает уже около года, как выяснилось – отпивая кофе Брагин, объясняя что-то в воздух свободной рукой. – А которая возле супермаркера, перегорела из-за дождя который ночью был, ну или она уже тоже была на соплях, никто не знает. – Да слышал я это уже, Юр, от Комарова. Но надо что-то делать, около 9 жертв уже, он же пытается чего-то добиться, чего только Попов, иногда отрывался от телефона, смотрел на Шастуна, потом на мужчин, потом снова в телефон и никак не вникал, как говорится, не знаешь – не лезь. – Не знаю, Миш, надо подумать об этом – не отрывая взгляд от пола, задумчиво сказал Брагин. – Антон, сходи за шуруповертом к Игнатеву, дело нужно оформить как надо. После ухода парня в кабинете повисла тишина, но резко раздался звук уведомления — там, где даже вздохнуть было страшно, он прозвучал очень громко. За уведомлением последовали звонки, которые были настойчивы и раздавались снова и снова. Парни, привставая, заинтересованно переглянулись, пытаясь понять, чей это телефон. В этот момент в кабинет зашёл Шастун с шуруповертом, всё ещё посмеиваясь над каким-то глупым анекдотом коллеги, который дал ему этот инструмент. – Антон, твой? – откусывая печенье, говорит Шибанов. Антон, подходя ближе, берёт телефон и видит неизвестный, но такой знакомый номер. Шастун кивает, беря в телефон и отвечая, ведь она так может и дальше названивать. По ту сторону телефона удивляются, говорят, что очень переживали, ведь он такой долго не брал трубки, спрашивают про него, кричат, что он безответственный и как он так может долго не брать. – Я не желаю с тобой говорить. И это я тебе сказал, уже раз сто. – трубка к сожалению не обрывается, она продолжает кричать на него и на этот раз, Антон не даст себе унижаться, поэтому сбрасывает и блокирует номер. Но навряд ли это поможет. – Фанатки, Шастунишка? – улыбаясь, подмигивает ему Шибанов, но Брагин на это лишь закатывает глаза. – Что-то типа – прикусывая губу, поворачиваясь обратно к коллегам.

***

Шастун, прикусывая губу до крови, сидит, раскачиваясь на стуле, и задумчиво рассматривает ту самую карту, которую они смотрели полдня. Какие-то места помечены красным маркером, какие-то жёлтым. Шастуна после ухода Шибанова и его подчинённого Брагин отправил на следственные работы в архив и приказал смотреть любое похожее убийство, или хотя бы что-то, что напоминало ему отдалённо об утреннем. Живот предательски урчал, на что тот даже внимания не обращал, дальше раскачиваясь на стуле в ожидании старшего следователя. Резко дверь отворяется, и перед Шастуном появляется высокая фигура Брагина в дождевике. Красивый даже в этом смешном жёлтом и очень мокром балахоне. – Шастун, твой рабочий день закончился, почему ты все ещё тут? – даже удивлённо произносит Юра. – Так приказа домой идти не было, – будто застыв, отвечает Шастун, очень долго смотря в глаза Брагина и рассматривая даже его синяки под глазами и каждую родинку на лице. – Ну так, приказываю тогда, император всея Руси отпускает тебя, – улыбаясь, снимая верхнюю одежду, говорит следователь. А Шастун будто застыл, смотрит на что угодно, главное не на самого Юру. Щёки резко покраснели, а взгляд опускается на пол. – Антоон, ты меня слышишь? – уже садится на своё рабочее место, тянет Брагин. – А вы здесь останетесь? – выпаливает Шастун, всё же поднимая взгляд. – Ну да, какое-то время, поработаю ещё – открывает рабочую папку по девушке, берёт чёрную ручку. – Ну, я не могу вас здесь оставить, давайте помогать буду. – Антон, ты и так достаточно помог на сегодня, и без сна уже больше суток, ты мне живой нужен, а то ты так и выгорание себе заработаешь. – поднимает взгляд, мягко улыбаясь, произносит Брагин. – Хорошо, так уж и быть. – встаёт Шастун со своего места. – До свидания – надевая кепку, говорит младший лейтенант. – Антон – когда Шастун уже отворачивается к двери, зовёт его следователь. – Шнурки, завяжи, растяпа. Антон смотрит сначала на Брагина, потом на обувь, кивает и, замечая улыбку старшего, начинает сам улыбаться, выходя за дверь. Растяпа.

***

Утром Антон просыпается от криков в общежитии. Открывая глаза, он слышит, как двое взрослых людей орут друг на друга матом: женщина кричит на мужчину из-за того, что тот пропил все деньги, тот орёт, потому что она орёт. Окончательно просыпаясь, он поднимается с дивана и направляется к телефону, который стоит на зарядке в удлинителе недалеко от продавленного дивана. Новое уведомление из Instagram: *arseniyspopov подписался на ваши обновления.* Утро обещает быть добрым.