На первый – второй рассчитайсь.

За окном машины шел дождь. Он начался еще ночью, а к утру превратился в затяжную, нудную морось. Казалось, от нее не спасет ни одежда, ни стены здания. Мелкие капли назойливо барабанили по подоконнику, оставляя на стекле мутные разводы. Этот звук был повсюду — монотонный, въедливый, от которого невозможно спрятаться. Небо опустилось низко, смешавшись с крышами домов и асфальтов - в одну серую массу. В воздухе висела влажная, липкая сырость, которая проникала в легкие, пробиралась под одежду, заставляла зябко кутаться в воротник. Лужи казались черными зеркалами, отражающими мутные силуэты машин и редких прохожих, торопливо шагающих с зонтам. И в этой серости, в этом бесконечном шуме воды, в этой промозглой сырости было что-то безысходное. Дождь не собирался прекращаться. Он просто шел себе, равнодушный ко всему, заливая город свинцовой тоской. Юрий Иванович Брагин, что ехал на работу, иногда поглядывал на окно машины которое было в мокрых каплях. Он вспомнил разговор с женой, которая уговаривала взять его зонт. Он ответил, что там замечательная погода, птички поют. Ага, поют... Парковка перед зданием Первого отдела простая: небольшая асфальтированная площадка, рассчитанная от силы на десяток машин, ютилась между серой стеной здания и чахлыми кустами, которые давно никто не стриг. Асфальт потрескался, покрылся сеткой глубоких морщин, в которых после дождя подолгу стояла вода. Местами он просел, образовав ямы, залитые маслянистой жижей. Его парковочное место было свободно, туда он ставил свою машину еще со времен, когда только устроился. Он ехал спокойно и уже хотел повернуть руль, чтобы припарковать машину, как слышит резкий звук сигнала машины сзади. Брагин кинул взгляд в зеркало заднего вида. Из-за его плеча вынырнула черная иномарка - новая, блестящая, с тонированными стеклами, а с такими здесь обычно щеголяло начальство, приехавшее из центра. Машина шла нагло, быстро, без намерения уступать. Она рванула вперед, резко ушла вправо и с визгом шин влетела на парковку. Брагина подрезали так, что ему пришлось ударить по тормозам. Его старенький седан дернулся и замер в каком-то полуметре от крыла наглой иномарки. Металл едва не коснулся соседа — хватило бы еще пары сантиметров, и бамперы встретились с неприятным хрустом. Брагин уже успел про себя и помолиться и поматериться, ему пришлось парковать машину дальше. Из иномарки вышел молодой худощавый парень, в полицейской форме на которой красовались две звездочки. Значит стажер. - Молодой человек, - окликнул Брагин того самого парня из иномарки. - Вы права купили? Кудрявый парень не понимал смысла заданного вопроса и при чем тут это вообще, именно поэтому он вопросительно смотрел на следователя. Тот видя этот взгляд поспешил объяснить свой вопрос: - Вас кто так учил парковаться? Вы что не видели, что я первый хотел на это место? - А, так вот о чем вы, - кудрявый лейтенант не обращал внимания на нравоучения старшего и лишь сдерживал смешки пока тот отчитывал. - У меня талант с рождения! - выпаливает обладатель иномарки и не обращая внимания на попытки возражений, молча уходит в здание. Промокший и недовольный Юрий Иванович заходит за парнем следом. По пути к начальству он встречает коллег, которым молча жмет руки и проходит в кабинет подполковника Мальцева. Он извиняется за опоздание, но Вадим Сергеевич рад его видеть и приглашает присоединиться. Каждый следователь отчитывается за дела, которые имеются у каждого и насколько хорошо идет процесс. Юра отчитывается за дело по изнасилованию и что на подозреваемого уже вышли, теперь все в руках оперов, которые должны вычислить его местоположение. Конкретнее - все в руках Миши Шибанова, которому Юра доверяет больше остальных. Планерка завершается хорошей новостью о повышении зарплаты. Юрий собирает свои вещи и собираясь выйти, тормозит не по своей воли. Его останавливают. - Юр, ты же знаешь как тебя ценят, и как следователю тебе нет равных? - На это Брагин ржет не скрывая,понимая, что его хвалят не просто так. Он понимает, что сейчас его будут просить что-то сделать. В прошлый раз он объезжал все школы района и читал лекцию о вреде наркотиков. Что опять нужно от следователя, которому нет равных? - Юр, тут стажер у нас… - Нет, - не дослушав до конца отрезал следователь. - Юр, это приказ. Это даже не обговаривается! За него сам генерал Шайтанов поручился. - мужчина перешёл на шёпот. Юра сделал кислую мину, будто его на расстрел ведут. Осознание предстоящей работы угнетало. Мальцев передает своей секретарше, чтобы младший лейтенант Шастун зашел к нему и тут же услышали стук в дверь: - Можно, товарищ подполковник? - выглядывая из-за двери, спрашивает юноша. - Проходи, Шастун. Знакомься, это - Брагин. А это, - мужчина поворачивается на Юру, - Твой стажер на ближайший год! Брагин поднимает голову и видит перед собой того самого самоуверенного хама. Того самого гонщика. Шастун Антон Андреевич.

***

Утро начинается с кофе. Именно поэтому сейчас Шибанов сидит в кафе под названием «Снежинка» с пяти утра. Кофе у него не простой, а с коньяком. Подозреваемый по делу не являлся на допрос уже около месяца. Алиби, которое он заявил, когда сидел с телом своей убитой девушки - оказалось ложью. От следователя он скрывался и на звонки не отвечал. Именно поэтому сейчас на его работе с самого утра мужики в кожанках и черных очках. – А если он вообще не появится здесь? - опять начал Комаров Женька и поглядывая на Шибанова, цыдил свой кофе. – Не причитай, - отвечает Миша и продолжает любоваться видом, который из окна кафе. Рожков, который находился рядом, тихо смеялся с коллег и отчитывал за травлю желудков таким отвратительным кофе. Собственно, на что мгновенно получал подзатыльник от Шибанова. На входе появилась знакомая фигура и те сразу предположили пепелить еë взглядом.Это было трудно не заметить, поэтому подозреваемый попытался скрыться от мужчин, за что и получил себе пулю в ногу. В отделе его хвалить было не за что. Ну хотя... Спасибо, что не убил. Поэтому как только он там появился, начальство вызвало на ковер. В кабинете генерала пахло кофе и за столом красовался некий молодой парень. Шибанов постучал, а позже зашел с виноватым лицом. Понимая, что сейчас будет казнь и он останется без премии за перестрелку прямо в центре города. Но, казни не оказалось, его вежливо попросили зайти, на что у Шибанова были глаза по пять копеек. – Знакомьтесь, Михаил, это твой новый опер. Ты же просил? Получай. Шибанов переводит взгляд на парня сидевшего рядом. Там находился щуплый паренек двадцати трёх лет не больше, он сидел без формы и явно не за службой сюда пришел. – Меня зовут Арс, - пробубнил тот, не отрываясь от телефона, медленно попивая кофе из своей чашечки. Подполковник Фадеев, который находился рядом, улыбался во все тридцать два зуба, не понимая вопросительный взгляд Шибанова. - – Ну, можете идти работать, быть на страже закона - говорит полковник юстиций, на что Шибанов откровенно ржет. Молодой парень молча встает, прячет телефон в задний карман и жмет руку Борису Валерьевичу. Переводит растерянный взгляд на Шибанова и стоит на месте. – Подожди за дверью. - коротко отвечая Шибанову и тот молча кивая выходит. – Это что?! - подполковник юстиций не понимая кидает взгляд на своего начальника. – Так, Миш, за него очень хорошо попросили! Ну тебе что, сложно? Воспитаешь из него настоящего мужика! – Вам тут не детский садик, чтоб воспитывать! Пусть в армию идет, там с него быстро всю дурь выбьют. – Так, Миш, это приказ, а приказы у нас что? Правильно, не обсуждаются! Так что, шагом марш показывать хороший пример молодежи. – В гробу я видел такие приказы... - буркает полковник юстиций и выходит из кабинета хлопнув дверью. Михаил долго осматривает молодого парня. Он не замечает полковника, потому что смотрит в телефон. Арсений был одет так, как сейчас одевается вся нынешняя молодежь, чего Шибанов не понимал. В его время за такие ярко-красные джинсы с разорванными коленками, он мог получить и по лицу, и по печени. – Так, это я забираю, - выхватывая у Арсения телефон, он прячет его в карман кожанки. – Не имеете право! - выпаливает тот, на что подполковник в голос смеëтся. - Значит так, слушаешь один раз и запоминаешь. Повторять я больше не собираюсь. Ты - позорище, которое никогда опером стать не сможет. Годик ты отсидишься здесь, а позже тебя прис… - Шибанов говорил это на ходу. Повернув голову, чтобы посмотреть на парня, он видит, что за ним давно никто не идет. Арсений смеется с блондинкой на лестнице. Миша подлетает к паре и берет того за шкирку, таща в кабинет. В комнате была тишина: и Рожков и Комаров спали на стульях возле столов. – Вот они, оперы хреновы! - выпаливает Шибанов, размахивая руки. Мужчина хлопнуо дверью так, что два полицейских вздрагивают и просыпаются. – Что за детский сад-ясельки вы мне тут устроили?! Спать дома нужно! На это Рожков пререкается и говорит: “Сами говорили, что опера живут на работе...” – А тебе кто сказал, что ты опер? - кричит Шибанов и слышит как рядом уже открыто ржет Арсений. – Так, опера не доделанные, это, - показывая на Арсения рукой, - Это ваш новый коллега, он на практике у нас в отделе. - поджимая губы говорит полковник юстиций. - Фамилия у тебя какая? – Попов. – Ну вот, Попов Арсений - еще один особо одаренный в нашу компанию. За что мне это Господи? Полные штаны от радости и от полученной новости. Рожков и Комаров явно довольны, теперь не одни они будут на ночных сменах. Они кряхтят что-то про обязательное проставление после работы. У Шибанова звенит телефон, на котором красуется “Юрочка” и он тут же берет. – Да, Юрочка? - отвечает Шибанов радостным голосом. Оказалось, убийство не далеко от отдела. Девушка. Несколько ножевых. Таких преступлений за месяц было уже около шести. Вырисовывалась серия, чего сотрудники и боялись. – Так, опера вы мои ненаглядные, со мной поедете. Снова девушка. Мужчины накидывают на себя верхнюю одежду и выходят. Арсений собирается тоже, на что Шибанов отвечает ему: “Нечего прохлаждаться, садись и сиди.” при этом не вернув ему его телефон. *** Девушка лежала на мокром асфальте, большой промежуток был оценен изолентой и возле крутились как журналисты, так и просто любопытные люди. Резко и быстро подъезжает машина Шибанова, оттуда выходят трое мужчин, показывая свои удостоверения, чтобы их пропустили. Миша здоровается с Ухватовым, который возмущается, какие же опера у нас безответственные, что информацию об убийстве они узнают раньше оперов. Шибанов не обращая на это внимания, подходит к Юрке Брагину. Они пожимают друг другу руку и обнимаются. – Ну и что у нас тут? - садится на корточки Шибанов, рассматривая тело убитой. - ...на шее следы сдавливания, неглубокие, ногтевые, предположительно от пальцев рук. На правом запястье — кровоподтек, форма овальная, размером пять на три сантиметра. На левой щеке — ссадина, свежая, без признаков заживления. – Ножевых сколько? - поворачиваясь, спрашивает у Брагинв. – Около девяти, как и в прошлый раз. - говорит тот с поджатыми губами. – Значит тот же? - Шибанов вставая с корточек и кидает взгляд на двор. - Это кто? - показывая на парня, что стоял сзади них в паре метров. - Это не участковый? – А, нет... Это мой, - прикусывая губу, говорит Брагин. - Сегодня сказали, что стажируется у меня, я ничего не смог сделать... – Ого, и до тебя дошли! Мне сегодня тоже прислали, одного идиота, - говорит он с недовольным лицом. Брагин хотел спросить, что с ним не так, как его перебивает Шастун. – Юрий Иванович, я закончил, - отдает протокол осмотра места происшествия старшему по званию. Брагин даже не смотрит, рвет смотря в глаза Шастуну, пока тот стоит с недовольным лицом и пониманием, что снова писать. – Ну вы даже не посмотрели, - буркнет в ответ тот. – А мне не нужно смотреть, я и так понимаю что ты за пятнадцать минут не мог бы написать хорошо, твои каракули мне не нужны - прежде всего это нужно тебе. Шастун уходит закатывая глаза. Какая же принципиальная мразь. Антон тянул сигаретку так долго, что тело убитой увезли в морг, а опера успели осмотреть камеры которые были неподалеку. Брагин разговаривал с начальством, пока Антон тонул в своих мыслях, не понимая, как на таком людном месте, возле стольких магазинов и нет ни одной зацепки. Даже самой крохотной. Дождь заканчивался и снова начинался, он лил как из ведра, что придавало ещё больше тревоги. – Вы можете быть свободны, - вдруг подошел Юрий Иванович к лейтенанту. Антон молча кивнул и выкинул окурок. - Нужно ехать к родителям жертвы на допрос. - заключил Брагин, смотря на наручные часы. – Я поеду с вами - вдруг подал голос Шастун, подходя к черной машине на которой красовалась красная надпись “Следственный комитет”. В машине тепло и хорошо, хотя дождь не прекращался и чем ближе они подъезжали к дому убитой, тем больше хотелось спать и домой. – Антон, Вы как? - подал голос Юрий Иванович с которым они ехали около часа в тишине. - Вы выглядете болезненно. Антон ответил спокойно и тихо, что-то типа “норм” и в машине снова повисла тишина. Монитор телефона показывал “23:00” молодой парень понимал, что ближе, чем к утру, он не освободится. В доме родителей была тишина: ни слез, ни истерик. Квартира была просторная. Дверь открыла взрослая девушка, у которой были красные, опухшие и мокрые глаза. Она оказалась сестрой убитой. Опрос о девушке, занятиях, куда ходила, с кем дружила и прочее - быстро записывали на бумагу. В конце вносили родителей в протокол как потерпевших. Все это происходило до утра. Брагин и Шастун вышли из многоквартирника в седьмом часу утра. Дождь давно закончился и теперь слепило солнце. Парни решили, что Шастун отвезет все документы на работу, а следователь подъедет попозже. Шибанов же приехав на работу, наблюдал как тот разговаривал с кем-то по телефону, громко смеялся, сложив свои длинные ноги на его стол. Его стол. Шибанов представил как он бьет его за отделом. Шмотки на нем были снова ядерные, будто он пришел на показ мод, а никак не в отдел полиции. Шибанов громко вздыхая зашел и громко постучал своим тяжелым кулаком по столу. Арсений громко проговорил в ту сторону телефона “Прости тут ко мне пришли, целую.” отключаясь. – Эти где шляются ? - Шибанов переводит взгляд на второй стол Женьки Комарова. – Сказали, что пошли на следственные работы, - подает голос сзади и нервно улыбается, наконец-то отлипая от телефона. – Следственные работы... Знаю я их следственные работы в шаурмечной напротив. Так, - переводит взгляд на Попова, - Ты, со мной поедешь. На улице после дождя было очень жарко, солнце слепило прямо в глаза. В машине было душно, и не только потому что температура где-то тридцать градусов. В машине ещё и находилась причина этой духоты по мнению Арсения. Шибанов читал морали по поводу внешнего вида и сказал, что если он придет еще раз в этом, в отдел его никто не пустит. Попов старался оправдываться, мол я опер и туда сюда, “хожу в чем хочу” на что быстро получил подзатыльник и долгий смех подполковника. Опер он, ага... В гробу он таких оперов видел. Шастун не спавший всю ночь решает “закрыть глазки всего на пять минуточек” прямо на столе в кабинете Брагина. Это была огромная ошибка, ведь проспал он около часа и не успел примерно ничего. Проснулся он от того что кто-то очень громко стучал в кабинет, мол “Юрка я примчался обсуждать”. Это оказался Шибанов, что получил смску мол нужно обсудить дела об девушках, от контакта “Юрочка” и быстро примчался. Лицо Антона было красным, а тело болело от того, что он спал в согнувшемся положении. Голова стала болеть ещё сильнее. Шастун, увидев Шибанова в проеме двери, быстро встал и поздоровался, протягивая руку. На столе лежало множество бумажек. Шибанов интересуясь, где же начальство младшего лейтенанта так долго пропадает. Видя какой уставший Антон, предлагает кофе. За кофе он, конечно, отправляет Арсения. Оба парня долго рассматривали друг друга, Арсений подумал, что тот слишком длинный. Антон же заприметил его “стиль” в одежде. Юрий Иванович приехал в самый момент дискуссии, Шибанов и Шастун спорили над версиями пока Попов молча сидел в телефоне на краю стула, недалеко от них, но будто “не в их компании”. Шибанов выдвигал версии пока Шастун все отрицал, мол и тут, и не то, и там не то. Все ему не так. Брагин номер два. Юра согласился с версией Шастуна. Арсений же всю встречу кидал мимолетные взгляды на Антона, пока тот вел дискуссию.