Искушённые тьмой

♱ ⋆ ♱ ⋆ ♱

Горячий воздух удушал. Каждый вдох давался с трудом, а воздух, проникая в лёгкие, разъедал их изнутри огнём. Катя жадно хватала ртом раскалённое марево, надеясь унять жжение, но делала лишь хуже. Перекатившись на бок, она, превозмогая адскую боль, заставила себя дышать медленно и ровно через нос, постепенно возвращая контроль над дыханием. Тяжело приподнявшись на локтях, она осмотрела место, где оказалась. Вокруг простиралась бесконечная выжженная равнина из потрескавшейся чёрной корки, из которой то и дело вырывались столбы чёрного пламени. Земля, если так её можно было назвать, пульсировала под ней. Подняв глаза к небу, она не увидела ничего, кроме кромешной темноты. Изредка, когда чёрное пламя вырывалось наружу, оно окрашивало всё вокруг в багровый свет, от которого тянулись длинные, извивающиеся тени, похожие на щупальца. Где-то вдалеке ей чудились чьи-то нечеловеческие крики, будто тот, кто кричал, захлёбывался собственной кровью. — Где это я? — задалась вопросом она. Голова невыносимо болела, то ли от жара этого места, то ли тому была совсем другая причина. Одежда на ней была в лохмотьях, кожа покрыта пеплом и засохшей кровью. Памяти не было. Только имя — Катя — и ощущение, что она мертва, но какая-то неведомая сила продолжает дёргать за верёвочки, управляя ей как марионеткой. Она брела часами. Может, днями. Время здесь текло странно: иногда секунды растягивались в вечность, а целые века пролетали за один вдох. Вокруг неё то и дело возникали картины мучений, но она продолжала идти, даже не пытаясь помочь бедолагам. Запахи были невыносимыми: жареное мясо, тухлая моча, горячая медь и сладковатая гниль. А иногда земля раскрывалась, и из щелей вылезали черви толщиной с руку, оставляя за собой следы из жёлтой слизи. Катюха шла дальше. Она не помнила, кто она, зачем здесь, и почему не умерла по-настоящему. Единственное, что оставалось — это идти. Ноги сами несли её по раскалённым камням, мимо озёр кипящей крови, мимо деревьев, ветви которых были сделаны из человеческих позвоночников. Иногда она слышала собственный голос, шепчущий обрывки фраз, которые не имели смысла: — Кровь... круг... семь свечей... В какой-то момент она заметила тело. Оно лежало на плоском камне, словно его намеренно положили и оставили. Мужчина. Стройный, с волосами цвета золотой пшеницы. Наполовину обезображенное лицо было спокойным, красивым, с аристократическими чертами. Рядом валялась серебряная печатка с монограммой «Б.Р.». — Оставь его. Рука Кати потянулась, чтобы поднять предмет, некогда принадлежавший покойнику, но чей-то громкий властный голос остановил её. — Ему уже не помочь... — произнёс снова голос с какой-то обречённой тоской. Повертев по сторонам головой, она так и не нашла того, кому принадлежал голос. — Кто он? — зачем-то спросила она, не надеясь на ответ. Горло саднило от жажды, и голос её осип. — Борис Романов, — ответил невидимый незнакомец. — Это имя тебе знакомо? Катя нахмурилась, между бровями залегла глубокая складка. Она несколько мгновений пыталась вспомнить, знала ли она прежде это имя, слышала ли его. Вряд ли, решила она. Как она могла знать его, если своё-то с трудом вспомнила? — Наверно, нет... — полушёпотом ответила она, едва выдавив из пересохшего горла хоть звук. — За какие грехи ты здесь? — скучающе спросил голос. — Я... я не знаю, — признала она, бессильно осев на раскалённую землю рядом с тем, кто когда то звался Борисом Романовым. — Кажется, я потеряла память... Незнакомец молчал. Где-то вдалеке снова кто-то истошно закричал, а затем горячий воздух чуть колыхнулся, приведя в движение раскачивающиеся металлические цепи. Катя насторожилась. Тьма, окружавшая её, не давала её слабому человеческому зрению видеть дальше собственного носа. Но стоило тёмному пламени снова вспыхнуть, как она наконец увидела его. Того, кому принадлежал голос. Толстые металлические цепи свисали с двух каменных столбов, а на них, закованный по рукам и ногам, висел человек. Нет, он вовсе не человек, решила она, стоило ей подняться и подойти ближе. — Ты ангел? — вырвалось у неё от изумления. Висевший над землёй пленник не был похож на человека, ведь за его спиной свисали огромные с темно красным оперением крылья. Пленник висел обнажённым по пояс. Широким, мускулистый торс покрывали глубокие шрамы и выжженные руны. На груди и животе виднелись следы старых пыток. Мышцы под кожей двигались при каждом его движении, а на плечах и ключицах блестели капли пота и чёрной слизи. Цепи слегка зазвенели, когда он низко, совершенно искренне засмеялся. Но этот смех быстро перешёл в рычание, и он наклонив голову, посмотрел на неё сверху вниз. — Нет, я не ангел. — Демон? — ужаснулась Катя, прикрыв маленький ладонью рот. Существо поднял на неё тёмный взгляд и улыбнулся, но улыбка вышла у него больше как оскал. Вдруг откуда-то из-за каменных столбов послышались шаги и голоса. Несколько голосов переговаривались между собой, приближаясь. Катя попыталась убежать, но споткнулась о собственные ноги и попятилась назад от страха. Она опасалась, что её ждёт то же наказание, что и всех остальных, а может даже хуже… — А вот и ты, — растягивая слова, произнёс пришедший. Лишь взглянув на него, Катя поняла, что этот точно был ангелом. Высокий стройный человек, за спиной которого волочились светлые, даже во тьме переливающиеся крылья, остановился в нескольких шагах от пленника, опираясь на резную трость. — Не надоело прохлаждаться? — Эрагон… — подняв на него взгляд, процедил пленник. — Где-где, а здесь прохлаждаться уж точно не получается. — Всё шутишь, — констатировал ангельский человек. — А нам совсем не до смеха. Небеса обагрились кровью. Ты нужен нам. — Сначала заковали меня. А теперь просите о помощи? — Ты сам выбрал эту участь. И не нужно притворяться, мы оба знаем, что эти цепи не могут удержать тебя. Ты бы давно с лёгкостью мог от них избавиться, не выбери ты добровольное пленение. Пленник какое-то время молча сверлил взглядом пришедшего к нему, а затем, чуть колыхнувшись на цепях, потянул их в стороны. Те сорвались с лязгом с петель, и уже через секунду пленник, приземлившись на одно колено, разминал затёкшие от долгого заточения запястья. — Если ты думаешь, что я буду плясать под твою дудку, словно дрессированный зверёк, то ты сильно ошибаешься, Эрагон. — Я не надеялся на такую покладистость от тебя... — сказал ангел и, медленно развернувшись, побрёл прочь, опираясь на трость. Только сейчас наблюдавшая за этой картиной Катя заметила, что пришедший был без ноги. Пленник, уже стоявший на ногах, продолжал разминать запястья, периодически хмурясь и глядя куда-то вдаль. — Эрагон, — окликнул он ангела. — Могу я взять сувенир себе на память об этом месте? Ангел, даже головы не повернув, бросил: — Бери что хочешь, только сделай, что должен. Бордовые крылья за спиной незнакомца чуть дёрнулись, а затем он сделал к ней шаг, вмиг оказавшись рядом. Огромная фигура мужчины нависла над ней тенью. — Имя хоть помнишь своё? — тёмный взгляд изучающе всматривался в её лицо. — К... Катя. — Пойдёшь со мной или останешься прозябать здесь? — его голос снова приобрёл скучающий, безэмоциональный оттенок. — И что со мной будет? — заикаясь от страха, спросила она. — Это уже будет зависеть только от тебя, — сухо ответил мужчина. — Но это лучше, чем гнить здесь, как этот... — он кивнул в сторону мёртвого тела Романова. Катя на мгновение бросила на того взгляд, а затем перевела его на крылатого. — Как я могу обращаться к тебе? — осторожно уточнила она. Краешек губ незнакомца чуть дёрнулся, будто он хотел улыбнуться, но передумал. — Мальбонте.