Рождение сакуры

---Название: «Немая среди голосов» Глава 5. Первые шаги и чужие дети --- 8 месяцев, 2 недели Сакура стояла, держась за край деревянной кроватки. Её маленькие пальцы побелели от напряжения, ноги дрожали, но она упрямо удерживала равновесие. Она уже научилась вставать, но сейчас она сделала нечто большее — она отпустила одну руку. Мать сидела на полу в нескольких шагах и протягивала к ней руки. Сакура смотрела на неё и чувствовала, как внутри разливается странное чувство — гордость. Она стояла без опоры целых три секунды, прежде чем упасть на попу. Я стою. Я могу стоять без рук. Это трудно, но я справляюсь. Она поползла к матери, потому что ходить ещё не умела, но стоять — уже да. Ей нравилось это новое ощущение — быть выше, видеть комнату с другого уровня. Но ходить было страшно. — Ещё немного, и ты сможешь ходить, — сказала мать, подхватывая её и ставя на пол. Она поддерживала Сакуру за руки. Сакура почувствовала, как её ноги касаются твёрдой поверхности, как она переставляет их одну за другой, удерживаемая тёплыми ладонями. Она говорит «ходить». Я знаю это слово. Это значит двигаться на ногах, как взрослые. Я хочу научиться, но мне страшно упасть. Она сделала шаг, другой, третий. Ноги дрожали, но мать крепко держала её. — Да, хорошо, Сакура. Она хвалит меня. Это приятно. Я хочу делать это правильно, чтобы она радовалась. Они прошли так несколько шагов, потом Сакура устала и села на пол. Она чувствовала, как мышцы ног горят от напряжения, но внутри было тепло от похвалы. --- 9 месяцев Она уже стояла без опоры по несколько секунд. Мать поставила её на пол, отошла на шаг и позвала: — Сакура, иди сюда! Сакура посмотрела на неё. Расстояние было небольшим — всего шаг-полтора. Она сделала вдох, оторвала ногу от пола и шагнула. Потом ещё один. И ещё. Она почти дошла до матери, когда потеряла равновесие и упала в её руки. — Сакура! Ты пошла! — мать засмеялась, прижала её к себе. Сакура чувствовала, как бьётся сердце матери, и улыбнулась сама. Я сделала это. Я сделала несколько шагов. Это только начало, но я могу. Она повторила это упражнение много раз в течение дня. Иногда падала, иногда нет. Но к вечеру она уже могла пройти три-четыре шага без поддержки. --- 10 месяцев Она ходила. Неуверенно, шатаясь, с широко расставленными руками для равновесия, но она ходила. Теперь она могла пересечь комнату от одного конца до другого, не падая. Это давало ей свободу, которой у неё не было раньше. Я могу ходить. Я почти как взрослая. Почти. Ей нравилось это чувство — контролировать своё тело, двигаться туда, куда она хочет. Но она всё ещё была маленькой, беспомощной, и это раздражало. Она также начала произносить первые слова осознанно. Не просто «ма-ма», а целые фразы, пусть короткие. — Мама, хочу есть. Она сказала это, когда почувствовала голод. Мать удивлённо посмотрела на неё, а потом рассмеялась: — Сакура, ты уже можешь говорить? Она удивлена, что я произнесла фразу. Я тоже удивлена. Но я понимаю, что теперь я могу выражать свои желания словами, а не плачем. Это был важный шаг. Теперь она могла общаться — пусть на примитивном уровне, но это было лучше, чем просто кричать. 10 месяцев, 2 недели Мать взяла её на прогулку в парк. Сакура сидела на руках, рассматривая улицы, людей, дома. Она уже привыкла к виду людей с повязками на лбах, которые прыгали по крышам, но всё равно каждый раз заворожённо смотрела на них. Они всё так же летают. Я не знаю, как они это делают, но это выглядит как магия. Может быть, я тоже смогу когда-нибудь? Мать принесла её на детскую площадку. Там были качели, горка, песочница. И, что важнее, там были дети. Они бегали, кричали, смеялись, падали, вставали, снова бегали. Сакура смотрела на них и чувствовала отстранённость. Они такие шумные. Они не контролируют себя, просто бегают и кричат. Это раздражает. Я не хочу быть с ними. Мать поставила её на землю, но Сакура сразу прижалась к её ноге, не желая идти к чужим детям. — Сакура, хочешь покачаться на качелях? — спросила мать, указывая на свободные качели. Сакура посмотрела туда. Качели — деревянное сиденье на цепях. Она видела, как другие дети раскачивались на них, взлетали вверх, и им было весело. Но она не знала, хочет ли она этого. Качели... Я помню, что в прошлой жизни я тоже любила качели. Или нет? Я не помню. Но это ощущение — лёгкость, ветер в лицо — кажется знакомым. — Пойдём, я покачаю тебя, — мать взяла её за руку и повела к качелям. Сакура не сопротивлялась. Она позволила усадить себя на деревянное сиденье. Цепи были холодными, но мать держала их крепко. — Держись, Сакура, — сказала мать и начала раскачивать качели. Сначала медленно. Сакура почувствовала, как её тело двигается вперёд-назад, как ветер касается лица. Это было странно, но не страшно. Потом мать толкнула сильнее, и качели взлетели выше. Внезапно Сакура почувствовала, как её живот сжался от инерции — когда качели летели вниз и вверх, тело словно отрывалось от сиденья, а затем прижималось обратно. Ветер стал сильнее, волосы развевались. Она невольно рассмеялась — тихо, удивлённо, сама не ожидая этого. Это... это весело! Я чувствую, как тело летит, как ветер дует в лицо. Мне нравится это ощущение! Даже если я взрослая внутри, это приятно. Я не думала, что детские игры могут быть такими. Она засмеялась громче, и мать, услышав её смех, улыбнулась и стала раскачивать сильнее. — Нравится, Сакура? — Да! — выдохнула она, хотя это слово вырвалось само собой. Она не планировала отвечать, но так было легко и естественно. Качели взлетали всё выше, и Сакура чувствовала, как сердце бьётся быстрее, как в ушах шумит ветер. Ей хотелось, чтобы это не кончалось. На мгновение она забыла, что она взрослая, забыла о своей тоске, о своей беспомощности. Она просто летела. Но качели постепенно замедлились, и мать остановила их. — Хочешь ещё? Сакура кивнула, но мать покачала головой: — Давай сначала попробуем горку. Она взяла Сакуру на руки и понесла к небольшой деревянной горке. Сакура смотрела на неё с любопытством. Другие дети съезжали вниз с визгом и смехом, и она видела, как их глаза горели от восторга. Горка. Я тоже хочу попробовать. Но это страшно? С высоты всё кажется большим. Мать посадила её на верх горки, придерживая за спину. — Сейчас ты поедешь вниз, держись руками за края, хорошо? Сакура схватилась за гладкие деревянные бортики. И вдруг мать легонько подтолкнула её. Мир завертелся. Сакура почувствовала, как тело набирает скорость, как ветер снова ударяет в лицо, как инерция прижимает её к скользкой поверхности. Она не успела испугаться — только ахнула, когда внизу её поймали материнские руки. — Смешно, да? — спросила мать, поднимая её. Сакура ошарашенно моргала. Внутри всё перевернулось, но это было не страшно — это было захватывающе. Ускорение, скорость, мгновение, когда земля уходит из-под ног, а потом мягкая остановка. Это невероятно. Я никогда не чувствовала ничего подобного — даже в прошлой жизни? Может быть, и чувствовала, но забыла. Это ощущение свободы и полёта. Я хочу ещё! Она закивала, показывая, что хочет повторить. Мать засмеялась и снова понесла её наверх. В этот раз Сакура уже не боялась. Она отпустила бортики и позволила себе просто лететь вниз, чувствуя, как ветер развевает волосы, как сердце колотится от восторга. Внизу она снова оказалась в руках матери, и на этот раз она засмеялась — громко, искренне, как настоящий ребёнок. — Ещё! — крикнула она, и мать удивилась — Сакура ещё ни разу не просила повторить что-то так настойчиво. Они съезжали с горки ещё несколько раз, пока Сакура не устала. Когда мать взяла её на руки, чтобы уйти, Сакура оглянулась на горку и качели. Ей было немного грустно уходить, но она чувствовала, как внутри разливается тепло. Я не ожидала, что детские забавы могут приносить столько радости. Я думала, что всё это глупо. Но качели и горка — это по-настоящему здорово. Может быть, быть ребёнком не так уж и плохо, если есть такие моменты. Мать пошла к выходу из парка. На прощание Сакура ещё раз посмотрела на площадку — на детей, которые бегали, кричали, смеялись. Она по-прежнему чувствовала себя чужой среди них, но теперь в ней было что-то новое — понимание, что и у детей есть свои радости, и она тоже может их испытывать. Я не стану одной из них. Но я могу получать удовольствие от того, что здесь есть. Это только начало. Вечером, когда её укладывали спать, она всё ещё вспоминала ветер в лицо и ощущение полёта. И впервые за долгое время она заснула с улыбкой.