Parthenogenesis

Каве нашёл его в углу тёмного переулка. Возможно, «его» — не совсем правильное слово, осознал он, когда перевернул неподвижное тело. Кусочки гравия посыпались по асфальту как блохи. Грязь налипла на «его» влажные одежду и серые волосы, намоченные вечерней моросью. В список вещей, на которые Каве ожидал наткнуться сегодня, сломанный гиперреалистичный андроид явно не входил. Он осмотрел «его». Натренированные глаза знали, на что обращать внимание, чтобы убедиться, что андроид сломан, а не мёртв. Андроиды не дышали, у них не было пульса, но были схемы и энергетическое ядро. Даже в самом худшем состоянии, пока ядро было целым, андроид бы продолжал жить. «Жить», конечно, в более метафорическом смысле. Каве подцепил пальцем повреждённый воротник облегающего топа андроида и потянул его вниз. Наклонился вперёд, заставляя гравий впиться в колени, и всмотрелся в «его» грудную клетку. Вот и он, парой сантиметров ниже ключиц: зелёный ромбовидный индикатор заряда, слегка мерцающий в тусклом свете переулка. Странно. У этой штуки ещё явно было немного сил. Если батарея в порядке, то тогда проблема должна заключаться в повреждённом преобразователе или дестабилизированном соединителе схем… Холодные пальцы сомкнулись вокруг запястья Каве. Он вскрикнул и отпрянул, но его испуганное отступление прервала рука, потянувшая его вперёд. Едва успев предотвратить пренеприятнейший удар лицом, мужчина выставил другую руку перед собой. Локоть пронзила боль, когда он врезался в грудь андроида. Каве поднял голову. Андроид смотрел на него в ответ. «Его» глаза светились насыщенным зелёным. Рот инженера открылся, но слова застряли в горле. Андроид продолжал просто пялиться. Каве внезапно почувствовал себя обнажённым, будто всю его жизнь сжали до обычной статистики, которую нужно было проанализировать, просчитать и вычислить. «Он» не заговорил — возможно, вообще не мог. Но «его» хватка на запястье Каве была неумолимой, а пристальный сияющий взор не дрогнул. «Он» будто бы говорил: «Помоги мне.» Каве смог выдавить из себя только «Как?» Потом «его» глаза вновь закрылись. Каве сделал глубокий, судорожный вдох. Он наверняка задерживал дыхание всё это время — у него слегка кружилась голова. Инженер медленно оттолкнулся от земли, высматривая любые другие признаки активности. Андроид не двигался. Что ж, «он» точно не мёртв. И точно сломан, но не так сильно, как Каве думал. Звук шаркающих ног эхом отскочил от кирпичных стен переулка. Слишком близко для комфорта прошла пара городских стражников, их украшенная униформа сияла под светом уличных фонарей; они даже не взглянули в сторону Каве. Но несмотря на это он слышал стук своего сердца в ушах. Если бы стражник увидел его, согнувшегося как проходимец рядом с побитым, поломанным андроидом… Тогда бы Каве оказался втянут в проблемы масштабнее, чем ему бы хотелось. Он вновь посмотрел на андроида. Если честно, от «его» красоты перехватывало дыхание. Не было чего-то необычного в том, что современных андроидов создавали с учётом общепринятых стандартов, — большие глаза, маленькие прямые носы, пухлые губы и сильная линия подбородка. Но этот был красив именно в своей незамысловатой внешности. «Его» лицо было довольно узким, с плоскими щеками и заострённой челюстью; глубоко посаженными глазами под ярко выраженными густыми бровями; узким и крючковатым, слегка кривым носом, навевающем мысли о природной асимметрии; едва видном шраме прямиком над правым уголком «его» тонкого рта. Если бы у Каве за плечами не было многолетнего опыта проектирования и разработки самых разнообразных роботов, он бы принял «его» сгорбленную фигуру за реальный человеческий труп со всеми его мелкими несовершенностями. От этой мысли у мужчины побежали мурашки. Любой незнающий человек, будь то стражник или гражданский, мог наткнуться на него и прийти к самым худшим выводам. Каве не принадлежал к массам — после долгих лет жертвований почти всем ради следования своим самым амбициозным мечтам, он заработал себе славу как один из ведущих инженеров-робототехников Сумеру, выставляя свою личность напоказ публике. У него была репутация, и он бесконечно бился за её безупречность. Быть пойманным в узком и грязном угле кишащего тараканами закоулка рядом с чем-то, что выглядело как безжизненное человеческое тело? Очевидно, это самый быстрый способ выкинуть весь этот тяжёлый труд в мусорку. Ему нужно было убираться отсюда. Но андроид… Каве печально взглянул на «него». «Его» длинная чёлка липла ко лбу, наполовину закрывая правую часть лица. Инженер подумал о тех застающих врасплох ярких, зелёных глазах. О том, какими осознанными и разумными они были. Он будет помнить о том, как они на него смотрели, до конца своей жизни. Но Каве был занятым человеком. Он не знал, откуда взялся этот андроид, или — что, наверное, более важно — как «он» оказался в таком состоянии. Что-то в «его» дизайне посылало тревожные звоночки. «Он» был слишком уникальным. Каве никогда не встречал подобных андроидов, и он-то наверняка видел больше роботических созданий, чем любой другой человек в этом уголке Тейвата. «Может быть, я мог бы «его» починить», — подумала маленькая часть его. Это будто был вызов, подзывающий подойти поближе. А потом один из стражников засмеялся где-то вдалеке, и мысль улетучилась. Ему нужно было идти. Бросив последний грустный взгляд на спящего андроида, Каве двинулся, чтобы встать. И шлёпнулся обратно с глухим стуком. Его глаза метнулись к запястью. Пальцы андроида всё ещё были крепко обвиты вокруг него. О Архонты, подумал он, безуспешно дёргая рукой. Быть такого не может. Он попытался просунуть свои пальцы под пальцы андроида, чтобы отодрать их от своей нежной кожи. Вообще ни в какую. Каве злобно уставился на спящее существо. А его самого спросить не забыли? С кряхтением и нехилыми усилиями он поднял андроида, обворачивая «его» руки вокруг своей шеи, будто собирался тащить пьяницу. А что ему ещё оставалось делать — нести «его» как принцессу? На такое ему бы не хватило выносливости. Быстро помолившись Малой Властительнице, он начал своё путешествие домой с весом андроида на своих плечах.

***

«Это бессмыслица какая-то», — Каве бормотал себе под нос, щурясь на компоненты в седьмой раз. «Почему ты теперь не включаешься?» Андроид не удостоил его ответом. Со вздохом Каве откинулся на свой стул и положил плоскогубцы на деревянный верстак. Перед ним лежала машина с задранной до груди кофтой, обнажающей панели вдоль торса. Если бы Каве не был таким профессионалом, то и вовсе бы их не нашёл; швы были почти невидимыми, тоньше волосинки. Сама кожа казалась реальной, когда он трогал её впервые, но после более детального изучения оказалась неорганической — сделанной из какого-то эластичного, похожего на кожу материала. А если говорить о теле андроида… Каве точно никогда подобного не видел. «Он» обладал комплекцией подтянутого мужчины, с мощными грудными мышцами и намёком на шесть кубиков пресса под здоровым слоем кожи. Ничего слишком выделяющегося, всё поддерживало реалистичную картинку. Но если этот андроид создавался по образу и подобию владельца, то тот был либо очень эгоистичным, либо очень удачливым. Конечно, если «он» действительно таким создавался. Небольшая ассиметрия и маленькие детали намекали на имитацию реального человека, по крайней мере. Возможно, его внешняя оболочка была сделана по какой-то форме. Такая работа действительно бы требовала модели — хотя всё всегда могло бы быть переделано, чтобы угодить вкусам владельца. Не то чтобы Каве мог сделать ещё что-то с энергетической панелью. Эта штука содержала в себе компоненты посерьёзнее самых лучших из тех, с которыми Каве посчастливилось работать в прошлом. Аккумуляторы были не похожи ни на что, что он раньше видел. Даже ведущие источники энергии далёкой Инадзумы бледнели в сравнении. На самих частях не было следов повреждения — нужно было просто подправить детали тут и там, подзатянуть несколько соединений. Всё остальное было относительно целым. Казалось, что андроид пострадал от сильного падения или удара, а ещё получил парочку хороших тумаков. Некоторые «его» суставы были слегка искривлены, но это была проблема на потом. В конце концов, Каве ещё надо было поставить андроида на ноги. «Мехрак», — сказал он. «Плоскогубцы, пожалуйста. Маленькие.» По левую сторону от него робо-чемодан издал сигнал дважды и открылся, протягивая запрошенный инструмент. Каве взял его, и чемодан тут же захлопнулся. Пиксельные зелёные глаза плясали на экране в центре его тела, с любопытством поглядывая на обмякшего андроида. Каве прощупал всё остальное на предмет других панелей и ничего не нашёл. Ни сзади, ни спереди, ни рядом с головой, ни на конечностях ничего не было — и всё же он знал, что должна быть ещё одна. Он всё ещё не обнаружил центральное ядро обработки информации. Оно было эквивалентом мозга у андроидов — получало информацию, анализировало и обрабатывало её, генерировало выходные данные. Любой робот, андроид или нет, был оснащён хотя бы одним таким. Это также была самая важная часть, обычно расположенная в основном теле, чтобы избежать максимума повреждений. Но где же это ядро было? Что-то продолжало возвращать Каве к одной панели в частности: коробке в пояснице андроида, по длине и глубине примерно как его указательный палец. Её назначение было неясно. Небольшие ярлыки и предупреждения чётким принтом были напечатаны внутри над набором переключателей, написаны на языке, которого Каве никогда раньше не видел. Шрифт был красивым: витьеватым и заострённым, украшенным мазками и точками, напоминающим древние языки пустыни Сумеру. Но из всех шрифтов, которые Каве видел в своей жизни — а видел он немало — он не мог вспомнить ни одного столь же декорированного. Он потряс запястьем, за которое всё ещё цеплялась рука андроида. Она не сжимала достаточно сильно, чтобы остановить циркуляцию крови, но он всё ещё не мог найти способ освободиться. И это было ужасно неудобно. Таскать на себе «его» вес становилось уже больно. «Пожалуйста», — Каве взмолился — «расскажи мне свои секреты. Я не собираюсь тебе вредить—» Пронзительный писк заставил его подпрыгнуть. Он посмотрел на андроида. Андроид посмотрел на него. «О, значит теперь ты проснулся», — Каве выдавил из себя только с одним надломом в голосе. «Тогда ты мне поможешь?» Андроид просто глазел, «его» выражение было неопределённым. «Установлен перевод текста на язык Сумеру. Отключаюсь.» Каве уставился на него с раскрытым ртом. «Эй, погоди—» Андроид замолк вновь. Чёртова хрень. «Возможно, «он» экономит заряд аккумулятора», — предположила рациональная часть мозга. «Или, может быть», — вернулась определённо менее рациональная часть — «у этой железки просто скверный характер. Не удосужился даже стандартно поприветствовать!» Абсолютно странный экземпляр. Каве заглянул внутрь загадочной коробки ещё раз. И правда, текст, который он ошибочно посчитал нанесённым чернилами, перевёлся, показывая ярлыки на родном языке инженера. Это было интересно. Если «он» создавался как личный бот, зачем «ему» могла быть нужна функция перевода? Это было более свойственно андроидам, регулируемым правительством, предназначенным для покупки, использования и починки массами. Личный бот не особо нуждался в переводчике. Если, конечно, малейшая ошибка не могла привести к электронной катастрофе. В чём, после дальнейшего изучения напечатанного текста, действительно и оказалось всё дело. Архонты, эта штука была сложной. Но если Каве понимал всё правильно, ему нужно было просто соединить эти провода, щёлкнуть теми двумя переключателями, и ядро обработки информации должно было… «О!» — сказал он, когда металлический корпус раскрылся. Коробка расширилась, натягивая кожу андроида, — Каве постарался не скривиться — чтобы открыть обзор на массу мигающих компонентов и запутанных проводов глубоко внутри. Это будто было что-то вроде внутреннего органа, размером примерно с брюшную полость человека. Всё было запрятано за этой фальшивой панелью. «Сложно» — это не то слово. Эта машина и правда была единственной в своём роде. Даже со своим багажом знаний, Каве бы потребовались часы, чтобы разобраться, какие части требовали внимания, а какие лучше не трогать, не говоря уже о том, что они делали и как работали. Но Каве был не из тех, кого пугали трудности. Особенно когда этот андроид, каким бы молчаливым «он» сейчас ни был, всё ещё жив и полагается на его помощь. С очередным поворотом запястья, хватка на котором не ослабевала, Каве вернулся к работе.

***

Было уже далеко за полночь, когда он совершил открытие. Основная проблема лежала в соединении между двигательным модулем и экстренным отключением. Андроид застрял в замкнутом цикле: как только «он» приходил в себя, «его» движения триггерили экстренный протокол, который сразу же выключал «его», будто ничего и не было. Каким-то образом андроид задерживал этот процесс достаточно, чтобы успеть установить контакт, что должно было быть невозможным, — по крайней мере, для андроидов массового производства. После небольшого расследования Каве пришёл к выводу, что принятие сенсорных сигналов не было затронуто. Это могло объяснить, почему андроид был способен реагировать на конкретные раздражители — такие как, например, жалобы Каве. Он не был уверен, слышал ли «он» всё и просто выбирал, на что отвечать, или «его» сознание включалось и выключалось, или вся сенсорная информация откладывалась в логах и обрабатывалась разом после повторной активации. Он уже собирался спросить вслух на случай, если андроид решит ему ответить, но это уже не было нужно. Андроид очнулся. Каве вздрогнул, когда осознал это — все компонентные индикаторы разом моргнули и зажглись с тихим жужжанием. Он сделал шаг назад и обнаружил, что его запястье отпустили. Одним плавным движением андроид сел ровно. «Я это сделал», — выдохнул Каве. «Это… Ты проснулся!» Андроид молча его рассматривал — возможно, теперь, когда «он» мог функционировать дольше пяти секунд за раз, «он» оценивал нанесённый ущерб. Каве ждал. Смотрел, как андроид сжимал и разжимал пальцы, разминал плечи и лодыжки. «Его» глаза просканировали комнату, прежде чем вновь остановиться прямо на Каве. Тот попытался подавить страх. В конце концов, андроиды выполняли множество задач — и у него были все основания полагать, что этот мог быть запрограммирован с опасными намерениями. Когда одна секунда растянулась на множество, каждая из которых была тихой и неловкой, Каве прокашлялся. «Ну что ж, э-э-э. У тебя есть… имя?» Губы андроида дрогнули. Это было ужасно реалистично. «Его» челюсть напряглась и расслабилась, но «он» ничего не сказал. «Что? Что-то не так с твоим голосовым модулем?» — Каве осторожно пошёл вокруг стола. «Можно мне взглянуть?» «Не нужно.» Всё же, «он» мог говорить. Инженер уже было собирался ответить, как вдруг андроид резко повернул к нему голову. Каве охнул, прижав к своей груди плоскогубцы, как дама — жемчуга. А вот это точно не было реалистично. Слишком неожиданно и быстро. И, будто этого было мало, «его» голова была повернута под нечеловеческим углом — почти 180 градусов. От одного взгляда у самого механика в шее что-то отозвалось. Каве рвано вздохнул и отмер. «Л-ладно», — сказал он, опуская плоскогубцы. «Ты можешь закрыть панели или мне стоит–» Панели наглухо захлопнулись в ту же секунду. «…Тогда неважно.» Очередное мгновение молчания, во время которого они просто пялились друг на друга. Глаза андроида были такими же ошеломляющими, какими Каве их запомнил. Хоть они больше и не светились, но всё ещё были окрашены в яркий бирюзовый с оранжево-золотым кольцом вокруг зрачков. Чем больше он смотрел, тем более очевидно становилось, что это были не человеческие глаза с хрусталиком, радужкой и склерой, а действительно хитро сконструированные камеры, через которые андроид видел мир. Любой среднестатистический человек оказался бы обманут, но инженер был тесно знаком со всеми деталями, которыми андроиды скрывали свои нечеловеческие черты. Взгляд машины всё ещё был острым и расчётливым. Будто бы это в проводах Каве кто-то копошился — будто бы андроид смотрел прямо в его разум. Наконец инженер сказал: «Ух, не мог бы ты, пожалуйста, повернуть голову обратно? Мне от одного вида жутко.» Андроид подчинился. Действие опять было слишком резким. Каве начинал думать, что это была какая-то неполадка, а не нечто намеренное. «Аль-Хайтам», — сказал «он». «Что?» «Меня так зовут», — аль-Хайтам объяснил, растягивая слова. «Его» голос был определённо таким же уникальным, как и всё остальное, с намёком на фальшивую гнусавость и с более медленным тоном, чем было принято. Что-то странное происходило, пока этот аль-Хайтам говорил. «Он» — нет, он — был настолько убедительным, что, с момента, как он начал двигаться и общаться как обычный человек, Каве уже не мог смотреть на него как на просто какую-то машину. «Аль-Хайтам», — повторил он. «Меня зовут Каве. Я, эм… Приятно познакомиться?» «Если ты ждёшь, что я процитирую какое-то клишированное приветствие, то можешь перестать.» Каве с подозрением покосился на андроида, вновь обходя стол. Аль-Хайтам неподвижно сидел на нём, его ноги были слегка согнуты в коленях, будто состояли из реальных мышц и связок. «Я просто проявлял вежливость.» «Вежливость к механизму?» — аль-Хайтам сухо отчеканил. «Как учтиво.» Чем больше он говорил, тем больше Каве убеждался, что это создание просто обязано было быть списано с кого-то. С реального, живого, — или, возможно, когда-то живого, с содроганием подумал он — человека. Но если это так, то чем — и кем — был аль-Хайтам? Это имя было довольно распространённым в Сумеру, и, насколько Каве мог предполагать, андроид мог сам его себе выбрать. Лёгкая трель зазвучала рядом с ними. И Каве, и аль-Хайтам смотрели, как Мехрак зажужжал и поднял себя со стола, взлетая в воздух, чтобы взглянуть на них обоих. Аль-Хайтам показался настолько же заинтригованным им, как и сам чемодан — андроидом. «Это ты его спроектировал?» — спросил он, переводя взгляд с Мехрака на его создателя и обратно. «Именно», — подтвердил Каве с ноткой гордости. Мехрак был ультимативным инструментом, идеальным компаньоном — мультифункциональным, умным и имеющим базовые защитные механизмы для предотвращения кражи. А ещё в нём было достаточно места для инструментов и блокнотов Каве, как и для любых чертежей для его клиентов. Кстати говоря о клиентах… Ах. Он посмотрел на время и застонал. «Раннее утро?» — предположил аль-Хайтам. Каве устало кивнул. Последствия его марафона по починке начинали тянуть его плечи вниз и дёргать за веки. «Ну, тебе лучше отдохнуть после всей работы, которую ты проделал. Выглядишь так, как будто тебе бы это не помешало.» Что-то в манере речи аль-Хайтама делало его слова менее добрыми и заботливыми, чем они могли бы быть. Более того, Каве даже почувствовал себя так, будто ему указывали. Возможно, дело было в несколько монотонной интонации — абсолютно не похожей на радостные, граничащие с противными голоса, которыми обладало большинство нынешних андроидов. Получается, глюк? Каве мог бы поработать с его голосом завтра, если аль-Хайтам позволит. Придать ему более живой тон. Но до того момента… «Не нужно обо мне волноваться», — добавил аль-Хайтам прежде, чем Каве мог что-то сказать. «Я понимаю, о чём ты думаешь. Сейчас мне ничего не нужно, и я никуда не собираюсь.» Каве уставился на него, сбитый с толку. «Ты… мысли читать умеешь?» «Нет. У тебя всё было на лице написано.» Инженер нахмурился. Он правда был настолько читаемым или аль-Хайтам просто так прикрывался? Возможность чтения мыслей, если честно, граничила с фантастикой, но, учитывая строение этого андроида, не то чтобы нечто подобное сильно бы удивило. Он вновь глянул на циферблат. Такими темпами ему повезёт поспать чуть больше четырёх часов. Честно говоря, собирался ли андроид остаться или нет особо не волновало — больше напрягало то, что он убедил Каве в том, что останется. Главным объектом волнения Каве была безопасность его дома. У него не было причин ни в чём аль-Хайтаму доверять. «Мехрак», — окликнул он своего доверенного помощника, который пикнул в ответ. «Активируй внутренний протокол безопасности Б. Немедленно дай мне знать, если что-то случится.» Он повернулся к аль-Хайтаму, который поднял одну бровь. «Извини. Просто перестраховываюсь.» «Понимаемо. Тогда доброй ночи.» Прежде чем Каве мог сказать что-то ещё, андроид лёг и отключился. Единственным индикатором того, что он ещё работал, был светящийся кристалл, зафиксированный прямиком под его воротником. Мехрак вновь пикнул и подлетел к Каве, чтобы вытолкнуть его из мастерской. Пора баиньки. «Аль-Хайтам», — подумал Каве, когда дверь за ним закрылась. «Какая же ты странная штука.»