Parthenogenesis

Утро следующего дня у Каве выдалось лёгким — долгожданное облегчение после поздней ночи, проведённой за покраской речных камней. Он напевал себе под нос, ставя вариться кофе, и только начал готовить завтрак, когда в кухню вошёл аль-Хайтам, уткнувшись своим длинным носом в книгу о рабочих автоматонах Фонтейна. Он молча уселся за стол. «Это ты так предпочитаешь проводить время, пока ты здесь?» — спросил его Каве. Он разбил яйцо на разогретую сковороду. «Прочёсывая всю мою библиотеку?» «У тебя впечатляющая коллекция бумажных книг», — ответил он. «Так что, да.» «Их немного сложно найти в городе, но есть несколько небольших букинистических магазинов. По-моему, они очаровательны.» Именно поэтому он и носил с собой обычные скетчбуки, хотя Мехрак прекрасно мог выводить голограммы чертежей и иллюстраций. Было в физических носителях что-то такое, чего цифровые технологии не могли заменить. Царапанье кисти по блокноту, линии чернил на бумаге. К его крайнему удивлению, аль-Хайтам согласился. «Бумажную книгу нельзя изменить после того, как она напечатана», — сказал он. «Большинство людей в наши дни воспринимают это как неудобство. Я же предпочитаю думать об этом как о доказательстве существования. Это неизменный объект истории.» Следующие пять минут они провели, обсуждая постоянство текста, написанного на страницах, а затем последнюю находку Каве — «Она старая», — сказал он. «Пожалуй, была выпущена ещё во времена, когда не было сети Акаша.» На что аль-Хайтам ответил: «Тогда это действительно взгляд одного конкретного писателя» — и перешёл к плюсам и минусам единичной точкой зрения в сравнении с коллективным знанием. Они не сошлись во мнениях как раз в тот момент, когда Каве накрывал на стол, поэтому он отстаивал свою точку зрения и ел, пока свою высказывал аль-Хайтам; однако Каве обнаружил, что наслаждается этим не меньше, если не больше, чем их разговором прошлым вечером. Это была идеальная философская дискуссия. До последнего кусочка тоста он не осознавал, что даже не притронулся к кофе. Он встал, взял кофейник, всё ещё горячий, и налил напиток в чашку, стоявшую на столе. Но его разум был занят интеллектуальными вопросами, и, проходя мимо аль-Хайтама, Каве ударился пальцем ноги о ножку стола. Сильно. Вскрикнув, он подался вперёд, инстинктивно подняв ногу. Рука, державшая чашку, взметнулась вверх, чтобы удержать его на ближайшей поверхности — естественно, это был стол прямо перед аль-Хайтамом. Горячий, дымящийся кофе выплеснулся ему на грудь. В ту секунду, когда Каве осознал, что натворил, пульсирующая боль в пальце ноги улетучилась из его сознания. «Мне так жаль», — охнул он, ставя уже пустую чашку на стол и вытягивая из коробки штук десять салфеток. «Мне очень, очень жаль, вот, возьми. Тебе больно?» Аль-Хайтам невозмутимо ответил: «Повреждений покрытия нет, если ты это имеешь в виду.» А то. «Верно», — сказал Каве. Его лицо горело. «Ладно. Ну, в любом случае, позволь мне привести тебя в порядок. Иначе на кофте останутся пятна. У тебя ведь нет другой одежды, да?» Аль-Хайтам уставился на него. Каве почувствовал себя немного глупо. От этого его щёки запылали ещё сильнее. «Т-точно, конечно же нет», — выпалил он. «Тогда я пойду найду тебе что-нибудь из своего, чтобы закинуть в стирку это.» Прежде чем с его губ могло сорваться ещё что-нибудь нелепое, Каве поспешил прочь. Слава Архонтам, аль-Хайтам не чувствовал боли — и эта ситуация была неопровержимым доказательством. Кофе был горячим. Он на мгновение заглянул в ванную, чтобы ополоснуть прохладной водой кожу там, где кипяток попал ему на руку по пути к аль-Хайтаму, а затем пошёл в свою комнату, чтобы порыться в гардеробе. К сожалению, Каве немного задержался со стиркой. Теперь он проклинал себя. Он должен был сделать это вчера, так как у него было время, но дело просто вылетело из головы. У него не было выбора даже до того, как он принял во внимание более высокий рост и широкие плечи аль-Хайтама. Сам Каве предпочитал носить свободную одежду, поэтому, естественно, все вещи, которые могли бы подойти андроиду, были в корзине с грязным бельём. Он с сожалением посмотрел на две вещи, которые, по его мнению, были самыми большими. Та, что побольше, была с глубоким V-образным вырезом, и её Каве надевал только на вечеринки, на которых он не был уже очень давно. Другая, хотя и скромная, была немного меньше и сшита из более плотной ткани. Была велика вероятность, что она может оказаться недостаточно эластичной, чтобы подойти комплекции аль-Хайтама. Неся две кофты на кухню, он подумал, стоит ли спросить, не может ли андроид, случаем, сжимать своё тело, становиться немного меньше, чтобы влезть в… Каве встал как вкопанный в углу комнаты. Аль-Хайтам, услышав его приближение, обернулся — и, сделав это, предоставил Каве полный обзор на свой обнажённый торс. Очевидно, это был не первый раз, когда инженер заглядывал под топ аль-Хайтама. Но когда он занимался ремонтом, то задирал одежду лишь настолько, чтобы получить доступ к необходимым панелям. И в то время аль-Хайтам был всего лишь андроидом, которого он ремонтировал, — да, он был невероятно красив, но инженер не видел в андроиде ничего человеческого, кроме почти пугающей внешности. По ощущениям он смотрел скорее на манекена, чем на человека. Может быть, это было потому, что где-то в промежутке между «тогда» и «сейчас» аль-Хайтам стал больше человеком, чем роботом. Или, может быть, это было из-за того, как утреннее солнце отражалось от его влажной кожи, когда он повернулся к Каве с мокрой тряпкой в руке. Или, может быть, Каве настолько недосыпал, что это творило глупости с его мозгом. Аль-Хайтам приподнял бровь. «Это мне?» Каве, только сейчас осознавший, что застыл на месте, пялась на блестящую грудь аль-Хайтама, резко пришёл в себя. «Да», — коротко ответил он. Он прочистил горло и подошёл ближе, поднимая две кофты и посвящая своё внимание уже им. Аль-Хайтам взял одежду у Каве, чтобы осмотреть. Он с сомнением глянул на кофту поменьше. «Даже пытаться с этой не стану, только если ты не хочешь сразу её выкинуть.» Он бросил её обратно Каве; тот едва успел её поймать. Охваченный любопытством, он поднял кофту в воздух и начал переводить взгляд с неё на аль-Хайтама и обратно. Ладно… Каве явно слишком на неё понадеялся. Эти широкие плечи бы ни за что не влезли в рукава. А подол бы сел на добрых три дюйма выше пояса. Аль-Хайтам отвернулся и натянул рубашку попросторнее. Косой солнечный свет отбрасывал глубокую тень между его лопатками, очерчивая каждый мускул, когда он двигался. А когда он закончил надевать кофту и повернулся, свет обрисовал контуры его груди и начало пресса над этим греховным вырезом. Кофта на нём даже не была свободной — там, где у Каве она должна была прилично провиснуть, виднелись контуры кожи, где ткань натягивалась на неё. Каве ощутил странный ужас, когда по его телу разлилось безошибочное тепло. «Тогда я пойду уберу её на место», — сказал он слабым голосом и быстрым шагом направился в свою комнату. Как только он переступил порог, его руки взметнулись к лицу. Он вдохнул, затем выдохнул в кофту, которую слишком сильно сжимал. Глупость какая, подумал он, запихивая скромную вещицу обратно в комод. Он андроид. И, к сожалению, при этом очень хорошо сложенный. Даже немного слишком — не может быть, чтобы его мускулы не были хотя бы слегка преувеличены, конечно. Проблема заключалась не в реакции Каве на объективно привлекательное тело. Проблема была в том, что это тело не принадлежало человеку. Было ли странно испытывать влечение к андроиду? Он, конечно, был заинтригован личностью аль-Хайтама и впечатлён его интеллектом, но не был уверен, что мог бы назвать это сексуальным влечением. Если быть честным, идея вступить в контакт с механическим телом, сделанным из синтетического материала, была настолько отторгающей, что даже сама мысль слегка поубавила силу его реакции. Конечно, были люди, которые без проблем таким занимались, и роботы, предназначенные для подобных занятий, но сам Каве никогда не мог этого понять. Интеллектуально — возможно, но эмоционально это его не интересовало. Поразмыслив над этим, Каве обнаружил, что симптомы прошли. Конечно, он не собирался отрицать привлекательный дизайн андроида. Реалистично привлекательный дизайн. Его реакция была вызвана её острым реализмом. С напоминанием о том, что это, по сути, не естественное тело, ему было гораздо легче справиться. Он вернулся на кухню и подошёл к аль-Хайтаму, который швырнул свой испачканный топ в руки Каве и, не сказав ни слова, вернулся к своей книге. Каве нахмурился. «Я тебе что, слуга?» — спросил он, уперев руки в бока. Аль-Хайтам искоса взглянул на него. «Я благодарен за сменную одежду», — просто сказал он. «И также был бы признателен за чистый наряд в целом.» Каве бегло оглядел аль-Хайтама. Это было едва заметно на фоне его тёмных брюк, но на ткани виднелись несколько жирных пятен и небольших дыр, которые Каве раньше не замечал. Он вспомнил, как несколько дней назад, когда он впервые положил аль-Хайтама на верстак, стряхивал с него гравий, но в то время у него были дела поважнее грязи. «Тебе нужен ещё один комплект одежды?» — спросил Каве. «Или несколько.» «Зачем? Ты ведь не потеешь, правда?» Аль-Хайтам перевернул следующую страницу своей книги. Он быстро продвигался — хотя, с интересом отметил Каве, не с нечеловеческой скоростью. «Нет, но я предпочитаю чистую обстановку. И я уверен, что ты тоже, учитывая, что, несмотря на твою профессию, в твоём доме ни пятнышка.» Каве не мог не загордиться. Он усердно трудился, чтобы не допускать появления пыли и грязи в своём доме. Он даже не жалел времени на то, чтобы пылесосить и протирать всё в своей мастерской хотя бы дважды в месяц. «И таким образом», — добавил аль-Хайтам, — «мне не придётся втискиваться в твою одежду, когда ты в следующий раз прольёшь на меня что-нибудь.» «Я отвлёкся», — надулся Каве. «Ты получил какие-нибудь повреждения?» «Нет.» «Хорошо», — выдохнул он. Современные андроиды были достаточно устойчивы к разливам и повреждениям поверхности, но он не знал точных свойств синтетической кожи аль-Хайтама. Не мешало проверить. «Тогда я пойду постираю всё это вместе с остальным бельём.» Следующие полчаса он был занят стиркой и мытьём посуды, затем прибрался на своём рабочем месте, раз у аль-Хайтама теперь была настоящая кровать, на которой он мог лежать, а затем убедился, что там нет грязи от одежды, которую он не догадался постирать. Кроватью, казалось, почти не пользовались, если бы не небольшая вмятина на подушке. К тому времени, как Каве закончил отвлекать себя делами, аль-Хайтам дочитал свою книгу и стоял у книжной полки. «Хочешь, порекомендую что-нибудь?» — спросил Каве. Он вытащил с верхнего ряда маленький толстый томик. «Вот эту стоит почитать. Она написана одним из бывших мудрецов Кшахревара. Или, если хочешь отвлечься от тяжёлой робототехники», — он выудил из центра более тяжёлую книгу, — «у меня есть учебник об изобретении и историческом использовании элементальных ядер с курса Спантамада, который я проходил, — увлекательная технология.» «Возьму вторую», — сказал аль-Хайтам. «Ты использовал анемо ядро для Мехрака, верно?» Впечатляющее наблюдение, подумал Каве. Вслух он сказал: «Да. На деле, та же технология, которую Мондштадт использует для своих планеров.» «Я так и думал. Хотя мне любопытно, как именно ты это сделал, поскольку в планерах обычно используются физические двигатели для усиления восходящих потоков, в то время как в Мехраке такого нет.» Интерес Каве возрос. «Ты, кажется, уже хорошо осведомлён об элементальных ядрах.» «Я много о чём хорошо осведомлён.» Они обменялись книгами, и аль-Хайтам осмотрел обложку спереди и сзади. Каве наблюдал за движениями его рук. Длинные, изящные пальцы, которые крепко обхватили его запястье в ту первую ночь. Сейчас они были такими живыми. Кожа сжималась и натягивалась, когда они открыли книгу на её предисловии. Он впервые обратил внимание на то, насколько ровным был цвет кожи аль-Хайтама — не было видно вен и отсутствовали тонкие волоски, которые были у большинства людей на верхней стороне запястья. Теперь он понял, что у аль-Хайтама вообще не было волос на теле. Каким-то образом это усилило отсутствие его сексуального интереса. Это было чем-то вроде облегчения. Но в то же время ему было немного грустно от этого свидетельства искусственной природы аль-Хайтама. «Кстати», — сказал аль-Хайтам, выдёргивая Каве из его мыслей. «Что касается моей одежды. Я бы предпочёл закупиться лично.» «В смысле?» — спросил он. «Ты хочешь куда-то сходить?» «Я не знаком с этим районом, так что это была бы прекрасная возможность осмотреться.» Каве подумал о неподвижном теле аль-Хайтама в переулке. «А ты не боишься, что тебя узнают те грабители? Или что у кого-то может возникнуть подозрения из-за сверкающего камня между твоими ключицами?» Едва он успел закончить, как индикатор погас. Хотя контуры всё ещё были видны, он больше не привлекал внимание и издалека мог сойти за небольшую татуировку. «Меня это не слишком беспокоит.» Каве нахмурился. Разве он не был прав, беспокоясь о безопасности аль-Хайтама? Каве мог бы пойти вместо него, но, с другой стороны, не было никакой реальной причины держать того взаперти. Предполагать такое было бы неразумно. Но действительно ли он справится сам? «Кроме того», — сказал аль-Хайтам, — «я уверен, что ты прекрасно сможешь меня защитить.» «А?» — ответил Каве, сбитый с толку. «Ты мог бы взять Мехрака», — добавил он, как будто это помогло. «Ты же говорил, что оснастил его средствами самообороны, верно?» «Ну да», — пробормотал Каве, — «но только для предотвращения кражи. И Мехрак остаётся дома, когда у меня выходной! Я не хочу рисковать, чтобы с ним что-то случилось.» Аль-Хайтам вскинул бровь. «Даже если в него встроена защита от кражи?» «Ты понимаешь, что я имею в виду», — пробурчал он, хотя его доводы были неубедительными. «Мехрак — это рабочий инструмент, а не питомец.» «А Мехрак знает, что ты так думаешь?» Каве проигнорировал его. «И, кроме того, если мы собираемся за покупками, я бы предпочёл, чтобы у нас было поменьше вещей, о которых стоит беспокоиться. В целом этот район довольно безопасный, но, как ты уже убедился, никогда не знаешь наверняка.» «Опять же, теперь, когда я починен, безопасность не является проблемой», — заверил Каве аль-Хайтам, захлопывая учебник и пришпиливая инженера взглядом. «Меня больше беспокоит тот факт, что у меня нет моры.» Какое-то мгновение Каве мог только ошеломлённо смотреть на него в ответ. Он снова задумался о происхождении этого андроида. «Разве твой создатель — о, ну не знаю — не дал тебе кредитную карточку? Или хотя бы кошелёк для мелочи?» Вместо ответа аль-Хайтам пересёк комнату и опустился на диван. Он снова открыл свою книгу — Каве почти подумал отобрать её — и начал читать. «Ты пытаешься попросить меня дать тебе денег на одежду?» — требовательно спросил Каве. «Был бы признателен», — протянул аль-Хайтам. Прежде чем Каве успел открыть рот, чтобы возразить, он добавил: «И таким образом, ты сможешь показать мне окрестности. Экскурсия с гидом, так сказать.» Каве пришла в голову мысль, что это может быть какой-то ловушкой или, возможно, изощрённой уловкой для вымогательства. Было ли это реалистично? Вероятно, нет, подумал он, наблюдая, как глаза андроида бегают по странице. И всё же Каве не мог избавиться от подозрений. Аль-Хайтам вздохнул. «Выбор за тобой, я не буду тебя принуждать. Но я всё равно планирую в ближайшее время осмотреть местность, так что на случай неполадок мне, наверное, стоит захватить с собой какие-нибудь твои инструменты…» «Ладно, хорошо», — простонал Каве. «Я пойду с тобой. Только… не высовывайся слишком. Пожалуйста.» Тень улыбки заиграла на губах аль-Хайтама. «Так и сделаю.» Что ж, возможно, эти личностные причуды были чуть более чем немного невыносимы. Каве задумался, было ли возможно такое, что его личностный модуль — или что у него там — был каким-то образом повреждён во время нападения. Плевать. Каве согласился, и он собирался довести дело до конца. «Я очень занят на этой неделе, так что, возможно, придётся немного подождать», — признался он. Аль-Хайтам не оторвался от своей книги, но отозвался тихим «хм». Вероятно, для него это было меньшей проблемой, чем для Каве. «Как насчёт воскресенья после работы?» — спросил он. Аль-Хайтам нахмурился. «Ты работаешь по выходным?» Каве покраснел. «Это обычное дело, когда ты фрилансер. Я просто… Если есть возможность, я ей всегда воспользуюсь. Я могу сам планировать свои перерывы и отпуска, когда хочу.» Не то чтобы он так делал, если мог иначе. Не так уж и сильно он хотел себя выматывать, но отчаянные финансовые времена требовали отчаянных мер по зарабатыванию денег. В любом случае, не то чтобы у него были другие дела. Прежде чем аль-Хайтам смог задать ещё один вопрос, инженер продолжил: «Мне нужно посетить место одного проекта, но я вернусь вечером, если ты сможешь подождать так долго.» «Без проблем. В этой кофте не так уж и неудобно.» Каве чуть было не сказал: «Для тебя, может быть». Он ещё раз украдкой взглянул на небольшую выпуклость груди аль-Хайтама. Затем заметил, что время поджимает, и бросился собираться, оставив андроида наедине со своей книгой.

***

Солнце уже клонилось к закату, когда в воскресенье Каве вышел из дома, аль-Хайтам следом за ним. Хотя днём было жарко, воздух позднего вечера был приятно тёплым, хотя и немного влажным. Здания отбрасывали блаженную тень на мощёную улицу, по которой они шли. Каве, несмотря на малую загруженность, всё ещё чувствовал себя измотанным. Он молил Архонтов, чтобы аль-Хайтам не был таким придирчивым, как он сам. В нескольких кварталах за углом от дома Каве был базар, который он часто посещал. Именно здесь они собирались купить новую одежду для аль-Хайтама, чтобы он мог снять эту ужасную, бросающуюся в глаза кофту с V-образным вырезом. В магазинах по обе стороны улицы всегда были свежие продукты, полезные товары для дома и большой выбор одежды; Каве особенно нравилось заглядывать в киоски, где продавались уникальные гаджеты и маленькие аккуратные безделушки. Он давно там не был, потому что… ну, в общем. Он подумал о сумме моры на своём банковском счёте. А затем — о сумме, которую он всё ещё был должен Лорду Сангеме-Бай. Себе Каве сегодня ничего не купит. Как только они завернули за поворот, солнце злобно уставилось на них, и аль-Хайтам остановился перед прилавкам, где продавались аксессуары — шляпы, шали, массивные ожерелья и тому подобное. В углу стояла корзина, полная зонтиков самых разных цветов и с самыми разными узорами. Аль-Хайтам взял единственный чёрный из всего ассортимента и подошёл к владельцу прилавка, чтобы купить его. «Зонтик?» — тихо спросил Каве, неохотно выкладывая мору. «Серьёзно?» «На солнце жарковато», — объяснил аль-Хайтам, когда они вернулись на улицу. Он тут же открыл зонтик. Тот был кружевным, но при более близком рассмотрении оказался сделанным из чёрной нити, нашитой на прозрачный наноматериал, защищающий от ультрафиолета. «Не хотелось бы получить солнечный ожог.» Каве фыркнул. «Учитывая, какой ты бледный, я не думаю, что было бы плохо немного позагорать. Или, ну», — он запнулся, снова вспомнив, с кем — с чем — он говорит. «Ты понял, о чём я.» Под тенью зонтика губы аль-Хайтама искривились в усмешке. К этому времени они отошли достаточно далеко от прилавка, чтобы их не было слышно. «Знаешь, жара не очень полезна и для электроники тоже.» «Как будто позднего летнего солнца Сумеру достаточно, чтобы подвергнуть тебя опасности», — ответил Каве, закатывая глаза. «Если ты так чувствителен к жаре, то тебе следовало остаться дома. Или попросить меня обновить твою систему охлаждения.» Аль-Хайтам, казалось, задумался о такой возможности. «Я дам тебе знать, если до этого дойдёт.» Из-за его монотонной речи было трудно понять, был ли это сарказм. «Кроме того, ты же сам просил меня не высовываться, не так ли?» «Да, но разве зонтик от солнца такой уж незаметный? Разве это не выделит тебя ещё больше?» — спросил Каве. «Конечно. Но никто не сможет увидеть моего лица, так в чём проблема?» «В тебе шесть футов роста! Всё, что им нужно сделать, — это глаза поднять.» «Хм. С этим не поспоришь.» Каве что-то пробормотал, затем вздохнул. Несмотря на его первоначальные сомнения, зонтик закрывал голову аль-Хайтама достаточно хорошо, чтобы скрыть его волосы, и кружевная тень искусно прятала черты его лица. В любом случае солнце уже начало клониться к закату; скоро разглядеть их будет ещё труднее, даже если андроид и будет выглядеть немного странно. Спорить не стоило. Каве просто хотел купить что-нибудь из одежды и вернуться домой, пока какой-нибудь странный моторный глюк не насторожил бдительную городскую стражу. Ложь не была его сильной стороной, особенно в стрессовых ситуациях. К счастью, на улицах было довольно тихо. Городские стражники были заняты беззаботными беседами между собой и потягивали напитки из ближайшего фургончика с едой. Беспокоиться было не о чем. Не за чем так тревожиться. Тем не менее, он не мог перестать украдкой поглядывать на аль-Хайтама, чтобы проверить, нет ли каких-либо странных подёргиваний или неестественных рывков при ходьбе. Его двигательная система, казалось, работала нормально, что доставляло Каве некоторое удовлетворение. Никто не обращал на них особого внимания, только время от времени с плохо скрываемым интересом поглядывали на пресс аль-Хайтама. К счастью, никто не подошёл к нему пофлиртовать. Но Каве на мгновение задумался, что бы аль-Хайтам делал в такой ситуации. Эта мысль его позабавила. Они набрели на тихий бутик, пустой, если не считать его вялого владельца. Аль-Хайтам решительно переходил от стеллажа к стеллажу. У него явно было более приземлённое чувство стиля — если это вообще можно было так назвать — чем у Каве. Обе его рубашки были вариациями чёрной майки, воротники были достаточно высокими, чтобы закрывать индикатор, и он выбрал простые брюки из прочной ткани. Интересно, что он не стал утруждать себя носками или нижним бельём. Каве предположил, что в этом есть смысл: несмотря на свою даже слишком человечную внешность, аль-Хайтам не обладал ни одной из характерных для большинства мужчин функций организма, связанных с выделением запаха. Однако он не мог не задаться вопросом, носил ли аль-Хайтам нижнее бельё под брюками. Нужно ли ему это? Мог ли его создатель зайти так далеко, чтобы даже добавить реалистичные гениталии? «Тринадцать тысяч моры, пожалуйста», — пробубнил продавец. Каве внезапно очнулся и, спотыкаясь, направился к кассе, чтобы воспользоваться своей кредитной карточкой. Его сердце упало от цены. Всё в порядке, заверил он себя. Мне просто нужно закончить заказ Нилу и забрать оставшуюся часть зарплаты. До тех пор я не буду делать никаких ненужных покупок. Но, похоже, судьба решила испытать его решимость, потому что не прошло и минуты после того, как они вышли из магазина с новой одеждой аль-Хайтама, сложенной в пакет, как до них донёсся аппетитный запах, исходящий от ближайшей шашлычной. Желудок Каве заурчал, как лев, откликающийся на брачный зов. Он заколебался. «Аль-Хайтам», — сказал он. Аль-Хайтам остановился рядом с ним. «Да?» «Пожалуйста, удержи меня от принятия неверного финансового решения.» «Зачем?» — спросил аль-Хайтам своим ужасно монотонным голосом. «Это твои деньги.» Пожалуйста, помоги, подумал Каве; вслух он сказал только: «Да, но…» Аль-Хайтам вздохнул. «На твоём месте, я бы поберёг свою мору. Но я андроид, поэтому еда не особо меня привлекает.» В животе у Каве снова заурчало, и он ещё немного подумал. Он печально уставился в меню. Эти мясные шашлычки выглядели так аппетитно. Но цена… Он собрался с духом и отвернулся. Ага! победоносно подумал он. Так тебе, искушение! Он уже собирался сказать аль-Хайтаму, что готов идти, когда чей-то голос окликнул его по имени откуда-то сзади. Он обернулся. Аль-Хайтама и след простыл. Каве нахмурился, недоумевая — куда он делся? Инженер не стоял так уж долго. Именно в этот момент он заметил пару больших заострённых ушей, неторопливо приближающихся к нему, а за ними — покачивающуюся копну знакомых зелёных волос. «Каве!» — воскликнула девушка. Каве просиял. «Коллеи!» Он быстро обнял её и кивнул Тигнари. «Давно не виделись, да, Тигнари?» «Ещё как», — ответил Тигнари с весёлой улыбкой. «Сегодня пораньше освободился от работы?» Каве сухо рассмеялся. «Более или менее. У меня всё ещё есть несколько проектов, над которыми я должен поработать», — признался он, снова подумав о зарплате в театре «Зубаир». «Итак, что привело тебя сюда? Коллеи надеялась с тобой пересечься, но я посоветовал ей не питать особых надежд.» Тигнари взглянул на Коллеи, которая смущённо опустила голову. «Приятно ошибиться». Каве указал за спину. «О, я здесь просто с… ах, ну», — он запнулся, — «я здесь просто для того, чтобы осмотреться! Ну, знаете, подышать свежим воздухом и всё такое.» «Ага», — рассеянно сказал Тигнари. Его взгляд был очевидно сосредоточен на меню. Он, должно быть, был так же голоден, как и Каве, судя по тому, как он смотрел на жареные грибы. «Свежий воздух — это хорошо.» «Безусловно», — поспешно согласился Каве. В этот момент его желудок издал тихий жалобный стон, но уши Тигнари были столь же остры, сколь и высоки. «О, ты собирался что-то заказать? Не дай мне тебе помешать», — сказал он, жестом приглашая Каве встать впереди него. Каве поднял руки. «О, нет. Только не сегодня. Я имею в виду, ты же понимаешь», — сказал он и замолчал. Аль-Хайтам всё ещё мог находиться — и, вероятно, находился — в пределах слышимости, и вокруг было достаточно людей, чтобы заставить Каве нервничать из-за упоминания его финансового положения. Он предпочитал не давать потенциальным клиентам повода не доверять его опыту и суждениям. Это было его самым большим страхом — слухи быстро распространялись по Сумеру Сити, и у Каве, при всей его известности, не должно было быть причин разоряться. Люди наверняка обратили бы на это внимание. Последнее, что ему было нужно на этом этапе жизни, — это разрушить свою репутацию, потерять клиентов и возможности. Он оправдался полуправдой. «Вообще-то, я как раз собирался идти домой, так что мне действительно не стоит.» Коллеи, казалось, была разочарована этим, но Тигнари понимающе кивнул. «Вполне справедливо. Тогда, если ты меня извинишь, я быстро сделаю заказ. Хочешь чего-нибудь, Коллеи?» Каве с завистью наблюдал, как эти двое получают свои дымящиеся шашлычки, только что снятые с гриля. Чтобы отвлечься, он оглядел окрестности в поисках аль-Хайтама. Вернулся ли он домой, потому что ему надоела нерешительность Каве? Может быть, устал ждать конца разговора с Тигнари и Коллеи? Должно быть, он заметил их приближение задолго до Каве, потому что они не упоминали никаких странных фигур под зонтиком. Основываясь на своём прежнем выводе о том, что аль-Хайтам являлся закоренелым интровертом — и, конечно же, учитывая его ситуацию, — Каве решил, что не исключено, что он просто не хотел общаться с незнакомцами. Если он не объявится, как только Тигнари и Коллеи уйдут, Каве вернётся домой и будет ждать его там. Или, что более вероятно, застанет его снова читающим на диване. У Каве опять заурчало в животе, когда он наблюдал, как его друзья вгрызаются в еду. Он прочистил горло, чтобы скрыть это. «Итак, Коллеи», — сказал он так бодро, как только мог. «Как у тебя дела в последнее время? Я услышал хорошие новости о твоём состоянии.» Коллеи кивнула, в её ярких фиолетовых глазах светилась надежда. Каве осознал, что было поразительно видеть её такой энергичной и полной жизни. До сих пор он не полностью понимал, как много Элеазар у неё отнял. Это тронуло его до глубины души. «Дела идут отлично», — сказала она с широкой улыбкой. «Мастер Тигнари теперь позволяет мне брать на себя гораздо больше обязанностей. И я чудесно с ними справляюсь!» «В основном», — мягко поправил её Тигнари. «Я всё равно не хочу, чтобы ты перенапрягалась, понимаешь? Выздоровление требует времени. Будь терпелива к себе.» Коллеи надулась. «Я знаю», — мрачно сказала она, прежде чем вернуться к своему обычному оптимизму. «Но всё же. Я уже много лет не испытывала ничего подобного! Я почти забыла, каково это.» Это разбило Каве сердце — он и понятия не имел, насколько тяжёлым на самом деле было её состояние. Коллеи, должно быть, изо всех сил старалась добиться того же, чего с лёгкостью могли достичь другие, более крепкие лесные дозорные. Это по-новой вселило в него благодарность за собственное здоровье и решимость при первой же возможности пожертвовать деньги больнице. «На самом деле, мы празднуем её выздоровление прямо сейчас», — сказал Тигнари. Он откусил кусок особенно крупного гриба и проглотил его. «Вот почему я в городе на ближайшие несколько дней.» «Мы собираемся посмотреть на Нилу в театре «Зубаир»! — сказала Коллеи, возбуждённо размахивая шпажкой. Тигнари сделал ей предостерегающий жест, и она поспешно проверила, не разлетелись ли кусочки мяса. «Я давно не видела её выступления, так что я очень взволнована. Будут и другие танцоры, и несколько акробатов. И музыку я тоже люблю — у них так много классных инструментов. Может, мне попробовать научиться играть на одном из них?» Она с ожиданием посмотрела на своего наставника. «В Гандхарва Вилле полно людей, которые могли бы научить тебя играть», — пожал плечами Тигнари. «Я никогда даже не держал в руках инструмент, так что тебе придётся поспрашивать у других.» Коллеи снова опустила голову. «Ах, да. Простите.» «За что ты теперь извиняешься?» — спросил Тигнари, устремив на неё строгий взгляд. «…За ваши уши?» Тигнари нахмурился ещё сильнее. «Ну, эм… Я знаю, от громких звуков и музыки у вас болят уши. И Сайно не было рядом, чтобы отвести меня сюда, так что…» — она замолчала. «Что ж, тогда хорошо, что я захватил с собой свои беруши», — сказал Тигнари и откусил ещё кусочек от своего шашлыка. «О-о!» Казалось, это несколько успокоило Коллеи. «Тогда хорошо.» Каве навострился при упоминании продолжающегося отсутствия Сайно. Он бросил взгляд на Тигнари, который предостерегающе глянул на него в ответ. «Итак, как поживает Сайно?» — спросил он как можно более нейтрально. «Работа Генерала Махаматры никогда не прекращается, да?» «О, он занят Архонты знают чем», — сказал Тигнари, небрежно махнув рукой. Он, безусловно, лгал лучше, чем Каве. «Он прислал нам с Коллеи письмо.» Услышав это, Каве приподнял бровь. «И немного засахаренных аджиленакских орехов», — добавила Коллеи. Уши Тигнари покачнулись, когда он кивнул. «У меня ещё остались, если хочешь. Может быть, мы могли бы поужинать вместе и наверстать упущенное?» Каве понял подтекст: Сайно прислал новую информацию, и Тигнари хотел, чтобы Каве узнал об этом. Он промурлыкал что-то, притворяясь, что задумался. «Дай-ка подумать… Завтра, наверное, я закончу с работой около семи вечера.» Или, скорее, он мог отказаться от отведённого времени на планирование проекта и перенести его на другой день — это было гораздо важнее. «К сожалению, у меня довольно забит каждый день. Так пойдёт?» Тигнари присвистнул. «Завтра снова долгий день, да? И долгая неделя.» Каве поморщился. «У Коллеи в городе гостит подруга, с которой она хочет встретиться вечером», — добавил он. «Значит, всё идеально сходится.» «Снова в таверне Ламбада?» — предложил Каве. Тигнари подумал над этим, но сказал: «Как насчёт того, чтобы на этот раз пойти ко мне? Я дам тебе адрес нашего отеля. По пятницам в таверне слишком шумно. Готовка на мне.» Каве понял это так, что тому хотелось провести встречу в более уединённом месте. Также было дополнительное преимущество в том, что ему самому не придётся тратить собственные деньги, что, как он понял, также могло повлиять на решение Тигнари. Тот был, как всегда, вдумчивым. Разработав план и быстро обнявшись, они попрощались. Инженер посмотрел, как парочка исчезает за углом, и вздохнул. Краем глаза он заметил тень. «Вот ты где», — сказал Каве несколько обвиняющим тоном. Аль-Хайтам, всё ещё держа в руках этот дурацкий зонтик, в замешательстве уставился на него. «Ты всегда избегаешь разговоров с людьми?» «Большую часть времени, да», — признался он. «Я был не в настроении вести светскую беседу с твоими друзьями.» Как Каве и ожидал. Аль-Хайтам был одним из таких людей. «Пойдём домой», — сказал он наконец. Аль-Хайтам молча подчинился и пошёл вперёд. Каве бросил на тележку с едой последний тоскливый взгляд и последовал за ним. Улицы были погружены в полумрак, освещаемые только светом подвесных ламп и неоновых вывесок. Продавцы закрывали магазины и устанавливали переносные защитные ограждения. Каве наблюдал за механическим движением металлических панелей, которые двигались по своим траекториям, полностью занавешивая киоски. Прозрачная, блестящая поверхность материала делала восхождение невозможным без снаряжения, и никто не хотел рисковать активацией сигнализации посреди ночи. Оставив товары в целости и сохранности, владельцы магазинов начали расходиться. Аль-Хайтам поправил зонтик, когда они проходили мимо двух высоких женщин. По квадратным чертам лица они были явными иностранками — вероятно, из Снежной, учитывая их светлые волосы и ещё более бледный цвет лица. После недавнего создания экспериментальной лаборатории, которая была разделена между Академией и Фатуи, дипломатической организацией Снежной, в городе появилось множество её уроженцев. Хотя Каве не был уверен в деталях, он знал, что технически это учреждение находилось под юрисдикцией Снежной, несмотря на своё местоположение, что вызывало подозрения и споры. Сам Каве старался не судить о книгах по обложке. Студенты из далёких стран учились в Академии Сумеру с момента её основания, как и в любой другой стране. Но уроженцы Сумеру Сити были возмущены недавним наплывом людей из Снежной и сомневались в мотивах Фатуи. Те, в свою очередь, относились ко всем остальным с презрением, что и порождало недоверие. Однако в этих двух женщинах не было ничего необычного. Судя по обрывкам разговора, которые Каве услышал, когда они проходили мимо, они, по-видимому, были студентами-исследователями, возможно, стажёрами на объекте. Было неясно, действительно ли они принадлежали к Фатуи. Он бросил косой взгляд на Аль-Хайтама. Он тоже опасался Фатуи? На какую-то ужасную секунду Каве подумал о том, что Аль-Хайтам был создан ими и послан сюда в качестве шпиона, но, конечно же, это было не так. Во-первых, его внешность была явно Сумерской — хотя, конечно, он мог быть похож на какого-нибудь случайного горожанина. Кроме того, он прекрасно читал тексты древней Сумеру; это нишевый навык, но, возможно, его можно было воспроизвести. Настоящие доказательства были в нём самом, в буквальном смысле этого слова. Из всей этой мешанины иностранных деталей ни одна не была из Снежной. Несомненно, любой дизайнер роботов оттуда использовал бы собственные детали страны; их технологии были слишком прогрессивными, чтобы этого не делать. Конечно, пустынные компоненты аль-Хайтама по-прежнему были на уровне последних разработок из Снежной, если не более совершенными. Ни одна нация ещё не превзошла замечательные технологии древних. «Тебе что-то нужно?» — сказал аль-Хайтам, отвлекая Каве от его мыслей. «Ты продолжаешь смотреть в мою сторону.» Каве покраснел, радуясь сгущающимся сумеркам. «Я просто хотел узнать, всё ли с тобой в порядке», — сказал он. В основном это было правдой. На обратном пути аль-Хайтам почему-то вёл себя ещё тише. В его позе было что-то напряжённое. «Никто не собирается на нас нападать. Вокруг всё ещё слишком много людей.» Аль-Хайтам ничего не ответил. Он снова поправил свой зонтик. Каве продолжил: «И, кроме того, ты… ну, мы довольно большие—» Он вскрикнул, столкнувшись с кем-то, кто шёл в противоположном направлении. С кем-то огромным. Каве, высокий, но худощавый, был всего лишь планером по сравнению с дирижаблем. От удара его отбросило в сторону — или отбросило бы, если бы аль-Хайтам не поддержал его сильной рукой. Каве повернулся, чтобы извиниться, но крупный мужчина невозмутимо продолжил свой путь. Он уставился ему в затылок — как грубо! — и заметил эмблему Фатуи на его шляпе с полями. Раздражённый, инженер почти собрался что-то сказать, но рука аль-Хайтама крепко вжалась ему в спину. Возможно, люди были правы, подумал Каве, фыркнув, и неохотно двинулся дальше. Фатуи действительно могли быть довольно холодны. «Было бы неплохо предупредить», — сказал он аль-Хайтаму, и в его словах сквозило раздражение. «Я его не заметил.» Каве почему-то усомнился в этом утверждении. «Ну, может быть, если бы ты не был так занят играми со своим дурацким зонтиком, то заметил бы.» «Я поправлял его», — равнодушно сказал аль-Хайтам. «Хотя было бы проще, если бы у меня были обе руки. Вот, почему бы тебе не подержать это?» Он спустил пакет с покупками по руке и шлёпнул им Каве по груди; Каве инстинктивно поймал его. У него даже не было времени возразить. «Вот и всё», — сказал аль-Хайтам с ужасно довольной ухмылкой, уже обеими руками держась за изогнутую ручку зонтика. «Теперь я даже могу использовать его как оружие, если понадобится.» «Чт- Эй!» Каве бросил на него недовольный взгляд, но лицо аль-Хайтама уже было наполовину скрыто этим ужасным зонтом. «Возможно, корень проблемы в том, что ты не смотришь, куда идёшь.» Каве резко повернул голову и остолбенел, думая, что сейчас врежётся во что-нибудь ещё, но обнаружил, что путь впереди совершенно свободен. Он услышал весёлый хмык рядом с собой. «О, ты…» Аль-Хайтам внезапно поднял руку, выставив указательный палец в общепринятом жесте «тихо». «Не привлекай внимание», — прошептал он. Каве захлопнул рот и незаметно огляделся. Что именно аль-Хайтам увидел? Он заметил это, когда они приблизились к концу квартала: небольшая группа солдат Фатуи, одетых в свою яркую форму, столпилась у входа в бар. Сердце Каве забилось быстрее. Он видел исследователей Фатуи в непромокаемых куртках и инженеров в перчатках с эмблемами, но солдат - никогда. Должно быть, у них был перерыв в выполнении какого-то задания. И даже так от них веяло опасностью. А может, всё дело в форме, слабо подумал Каве, отворачиваясь. Не стоит так пугаться. Он завернул за угол, и Фатуи скрылись из виду. Каве осознал, что его плечи сильно напряглись. Стоявший рядом с ним аль-Хайтам наконец опустил зонтик. В конце концов, он действительно использовал его не просто так. Каве внезапно почувствовал себя глупо. Он совершенно не осознавал, что происходит вокруг, не так ли? Но, с другой стороны, у него не было реальной причины бояться Фатуи. Так почему же боялся аль-Хайтам? Он подождал, пока они не оказались в безопасности внутри дома и дверь не закрылась, прежде чем спросить его. «Осторожность не помешает», — пожал плечами аль-Хайтам. «Ты случайно не обратил внимания на устройства, которые у них были?» Каве нахмурил брови. «Ты имеешь в виду их фонарики? Или детекторы материалов?» Он нахмурился ещё сильнее. «Значит, они были поисковой группой. Но почему они тогда…» Аль-Хайтам сказал: «Почему — не важно. Если бы они что-то искали и решили расспросить нас, потому что кое-кто привлёк их внимание», — Каве закатил глаза, — «и одному из них стало бы любопытно, что в этом пакете», — он указал на пакет, которую Каве всё ещё держал в руке, — «и он включил бы своё устройство, тогда у нас были бы большие неприятности. И я бы предпочёл не иметь дела с такими, как они.» Каве крепче сжал пакет. Аль-Хайтам был прав. Эти детекторы материалов могли работать на расстоянии нескольких метров. Если бы какой-то Фатуи из этой группы случайно оставил свой включённым, тот мог бы заметить совершенно нечеловеческую природу аль-Хайтама. Мысль о попытке солгать группе угрюмых солдат из Снежной привела Каве в ужас. И снова он почувствовал себя идиотом. Он не понимал, как так получилось, что его мозг продолжал забывать об очень важном факте: аль-Хайтам не был человеком. Каве привык к беззаботной — по крайней мере, относительно — жизни, в которой не было необходимости беспокоиться о своей личной безопасности. Сам по себе он никогда не имел дела с Фатуи, разве что покупал у них невероятно дорогие запчасти. Он был честным человеком, ведущим честную жизнь. «Извини», — искренне проговорил Каве. «Я и не подозревал, что ты так активно искал подобные угрозы. Ты занимался этим всё это время?» Аль-Хайтам поставил зонтик в большую вазу между зонтиками Каве. «Почти. Только когда люди обращали на нас внимание.» «И как часто это происходило?» — Каве обеспокоенно спросил. Аль-Хайтам протянул: «Во-первых, каждый раз, когда твой голос становился слишком громким.» Каве испытал странную смесь раздражения и стыда. Хотя с возрастом он стал лучше контролировать свою громкость, всё же были моменты, когда он забывался. Аль-Хайтам забрал у него пакет с покупками. «Очевидно, были и другие разы», — продолжил он, доставая свою новую одежду. «Но обычно это были не более чем любопытные взгляды.» Каве невольно покосился на видимую ложбинку между грудей аль-Хайтама. Он прочистил горло. «Что ж, э-э-э. Я рад, что хоть один из нас был начеку. Спасибо», — сказал он с лёгкой, но благодарной улыбкой. «Не стоит благодарности. Считай, что это мой способ тебе отплатить», — сказал аль-Хайтам, поднимая свой свёрток с одеждой. Он взял книгу, которую оставил на кофейном столике, и сложил их вместе. «Тогда спокойной ночи.» Каве смотрел, как он идёт в гостевую спальню. «Спокойной ночи.» Аль-Хайтам остановился в дверном проёме. «И спасибо за одежду.» Дверь закрылась. Каве побрёл в ванную, чтобы заняться рутиной перед сном, и попытался понять, что он чувствует — на самом деле чувствует — по поводу внезапного появления аль-Хайтама в его жизни. Во-первых, он был отличным собеседником. Каве никогда не чувствовал себя так непринуждённо, разговаривая о самых разных вещах, как с аль-Хайтамом. Возможно, можно было бы обойтись без постоянного сарказма, но что есть маленькая царапина на богато украшенном зеркале? У каждого свои причуды. У самого Каве их было много. Он подумал о том, каким глупым казался этот зонтик, как он упустил из виду идею, стоящую за выбором аль-Хайтама, — изящный кружевной узор, пропускающий свет сквозь стежки. Каве предположил, что благодаря превосходному зрению андроид, должно быть, прекрасно видел сквозь щели. Он действительно был настороже всю их вылазку? И тут он вспомнил момент, когда он врезался в того беспечного Фатуи. Аль-Хайтам заметил его приближение — неудивительно, что он так быстро поймал Каве, прежде чем тот успел встретиться лицом с землёй. Он даже не дал ему устроить сцену, вместо того чтобы исчезнуть и оставить его одного. Аль-Хайтам не только старался не привлекать к себе внимание, но и защищал Каве от ненужных конфликтов. Одно можно было сказать наверняка: аль-Хайтам не был врагом. На данном этапе Каве был бы крайне шокирован, если бы у него вообще были какие-то недобрые намерения. Он знал андроида меньше недели, но что-то в нём казалось таким реальным, почти знакомым. Каким-то образом, аль-Хайтам заставлял Каве чувствовать себя в безопасности. Но у андроида всё ещё были свои секреты. Каве не мог отделаться от ощущения, что аль-Хайтам — это нечто большее, чем он мог себе представить. И всё же, не мешало иметь его в качестве союзника. Даже друга. Может быть, Каве не стал бы возражать, если бы аль-Хайтам побыл здесь ещё немного.