Там, где спит луна

К обеду Анастейша поняла три вещи. Первая: в Хварёне люди умели смотреть так, будто взглядом можно было задавать вопросы, на которые вслух у них не хватало смелости. Вторая: Пак Чимин был единственным человеком во всей школе, который не делал вид, что она случайно упала с неба прямо посреди их класса. И третья: Ким Тэхён избегал её так демонстративно, что это почти переставало быть избеганием и становилось отдельной формой внимания. Он больше не подходил. Не говорил. Не смотрел прямо - по крайней мере, когда она могла это заметить. Но каждый раз, когда Анастейша поворачивалась слишком резко, ей казалось, что его взгляд только что соскользнул с неё, как тонкий холодный нож. Это раздражало. Даже больше, чем пугало. — Ты сейчас прожжёшь дырку в его затылке. - негромко сказал Чимин. Анастейша моргнула и поняла, что уже несколько секунд смотрит через весь школьный коридор туда, где Тэхён стоял у окна. Он разговаривал с Мин Юнги - парнем из старшего класса, которого она заметила ещё утром. Юнги выглядел так, будто не любил ни людей, ни погоду, ни само существование школы как концепции. Его тёмные волосы падали на глаза, лицо было спокойным, почти сонным, но от этого спокойствия почему-то хотелось держаться подальше. Тэхён слушал его, чуть склонив голову. Со стороны могло показаться, что разговор обычный. Но обычные разговоры не заставляли воздух вокруг становиться плотнее. — Я не прожигаю, - ответила Анастейша, разворачиваясь к Чимину. - Я изучаю местную фауну. Чимин посмотрел на неё с таким выражением, будто одновременно хотел рассмеяться и предупредить, что шутка вышла опасной. — В Хварёне лучше осторожнее с такими словами. — Почему? Фауна обидчивая? — Иногда. Он сказал это слишком мягко. Анастейша задержала на нём взгляд. Чимин сидел на подоконнике в конце коридора, небрежно держа в руках бутылку с водой, которую так и не открыл. Вокруг него всё казалось чуть спокойнее. Даже школьный шум - шаги, разговоры, хлопанье шкафчиков - будто обходил его стороной. У него была странная способность выглядеть одновременно своим и чужим. Он улыбался людям, отвечал, кивал, но в его глазах всё равно оставалось что-то закрытое. Будто он был здесь давно. Слишком давно. — Ты знаешь, - сказала Анастейша, скрещивая руки на груди, - для человека, который предложил мне не принимать всё близко к сердцу, ты подозрительно часто говоришь фразы, после которых хочется собрать вещи и переехать обратно в аэропорт. Чимин наконец открыл бутылку, сделал маленький глоток и только потом ответил: — Я не говорил, что тебе нечего бояться. Она замолчала. На секунду коридор стал слишком ярким и слишком шумным. За окнами серый день расползался по школьному двору, мокрые сосны стояли за оградой, словно молчаливые свидетели. Где-то снаружи крикнула птица, но звук оборвался так резко, будто её поймали в воздухе. — Звучит обнадёживающе. - сказала Анастейша уже тише. Чимин посмотрел на неё внимательнее. Его лицо оставалось мягким, но глаза потемнели. Не буквально, а просто из них ушла лёгкость, и Анастейша впервые увидела в нём не милого одноклассника, а кого-то, кто знал намного больше, чем должен был знать парень из школы. — Хварён не опасен, если соблюдать правила. - произнёс он. — Какие правила? — Не ходить к озеру после заката. Не заходить в лес одной. Не доверять тем, кто слишком быстро становится добрым. И не задавать вопросы людям, которые не хотят на них отвечать. Анастейша вскинула брови. — Последнее правило ты придумал для удобства местных мрачных красавчиков? — Последнее правило я придумал для тебя. Он сказал это без улыбки. И почему-то именно тогда Анастейше стало не по себе. Она хотела ответить резко. В её голове уже почти сложилось что-то колкое про то, что она не просила его становиться её личным сборником деревенских предупреждений. Но слова застряли. Потому что Чимин смотрел не свысока. Не снисходительно. Не как человек, которому нравится держать интригу. Он смотрел так, будто действительно пытался уберечь её от чего-то и это было хуже. — Ты говоришь почти как Тэхён. - сказала она наконец. Чимин чуть заметно поморщился. — Я постараюсь принять это как оскорбление. — Он тоже велел мне держаться от леса подальше. — И впервые за долгое время сказал что-то разумное. — Почему все так боятся леса? Чимин отвёл взгляд к окну. На стекле всё ещё держались следы утреннего дождя. Снаружи, за двором и школьной оградой, начиналась тропа, уходящая между сосен. Слишком узкая, чтобы называться дорогой, но слишком отчётливая, чтобы быть случайной. — Не все боятся. - сказал он. — А кто не боится? — Те, кто должен быть внутри. Анастейша медленно выдохнула. — Ты понимаешь, что с каждым твоим ответом я понимаю всё меньше? — Это тоже особенность Хварёна. — Очень удобная особенность. Можно ничего не объяснять и делать вид, что это местная культура. Чимин снова улыбнулся, но улыбка вышла слабее прежней. — Анастейша, я правда не хочу тебя пугать. — Тогда не пугай. Объясни. Он молчал так долго, что она уже решила: не объяснит. Как и все остальные. Как мама, которая прятала тревогу за работой. Как госпожа Соён, которая улыбалась слишком доброжелательно. Как Тэхён, который смотрел так, будто она принесла с собой беду и ещё имела наглость не понимать этого. Но Чимин вдруг тихо сказал: — Иногда есть вещи, которые нельзя рассказать человеку сразу. Не потому, что он глупый. Не потому, что ему не доверяют. А потому что, если сказать слишком рано, он начнёт видеть опасность во всём. В каждом человеке. В каждом шорохе. В каждом взгляде. И тогда страх сам приведёт его туда, куда ему нельзя. Анастейша не сразу нашла, что ответить. Его голос был спокойным, почти ласковым, но под этой лаской чувствовалась усталость. Такая усталость не появлялась от контрольных, недосыпа или школьных драм. Она была глубже. Старше. — Ты говоришь так, будто уже видел это. - сказала она. Чимин посмотрел ей прямо в глаза. — Видел. Между ними повисла пауза. Ни один из них не успел сказать больше, потому что у конца коридора кто-то громко хлопнул дверцей шкафчика. Несколько учеников засмеялись. Шум вернулся, будто кто-то снова включил звук. Анастейша резко обернулась и заметила, что Тэхёна у окна больше нет. Юнги тоже исчез. — Они всегда так делают? - спросила она. — Что? — Исчезают в самый драматичный момент. — Это у них семейное. — У них? Чимин замер. Едва заметно. Но она заметила. — Я имел в виду таких, как они. - поправился он. — Каких таких? — Богатых, странных, красивых и эмоционально недоступных. Анастейша прищурилась. — Ты врёшь лучше, когда улыбаешься. — А ты слишком быстро учишься. — Это мой единственный шанс выжить. Чимин рассмеялся тихо, почти беззвучно. И на этот раз смех был настоящим. Звонок прозвенел резко, разрезав коридор на движение и суету. Ученики потянулись по классам, кто-то задел Анастейшу плечом, сразу извинился и почти бегом ушёл дальше, будто сам испугался собственной смелости. Чимин спрыгнул с подоконника. — Пойдём. Следующий урок у нас вместе. — Подожди, - сказала она. - А Тэхён? — Что Тэхён? — Он тоже будет? Чимин посмотрел на неё, и в его взгляде появилось что-то насмешливое, но не злое. — Ты спрашиваешь, потому что он тебе неприятен? — Я спрашиваю, потому что мне нужно морально подготовиться к присутствию местного айсберга. — Конечно. — Что «конечно»? — Конечно, именно поэтому. Анастейша толкнула его плечом. — Ты раздражающий. — Зато полезный. — Это пока не доказано. Они пошли по коридору рядом. И впервые с момента приезда Анастейша почувствовала что-то похожее на нормальность. Не полную. Не настоящую. Но хотя бы её тень. До тех пор, пока у окна лестничного пролёта она снова не увидела лес. И на мгновение ей показалось, что между деревьями кто-то стоит. Не человек. Слишком низко. Слишком неподвижно. Слишком внимательно. Она остановилась. — Анастейша? - позвал Чимин. Но когда она моргнула, там уже ничего не было. Только мокрые сосны. И серая тропа, уходящая вглубь. После уроков школа опустела не сразу. Ученики задерживались во дворе, обменивались новостями, прятали телефоны в карманы, раскрывали зонты, хотя дождь давно закончился. Небо оставалось низким и тяжёлым. Влажный воздух лип к коже, а земля пахла сыростью и хвоей. Анастейша стояла у выхода, держа телефон в руке. Связи не было. Она подняла телефон выше, словно это могло помочь, потом повернулась, сделала несколько шагов к воротам, снова посмотрела на экран. Ничего. — Ты пытаешься поймать сеть или благословение? - раздался рядом голос Чимина. Она опустила руку. — С учётом этой деревни и то, и другое. — Тебя должны встретить? — Папа. Но он опаздывает. Чимин посмотрел на небо. — Хочешь, я провожу тебя? Анастейша уже почти сказала «да». Ей хотелось сказать «да». Хотелось не идти одной по мокрым улицам, пока каждый второй прохожий смотрит так, будто её фотография висит в местном храме с подписью «ждём». Но упрямство, как обычно, проснулось раньше здравого смысла. — Я справлюсь. Чимин не стал спорить. Просто посмотрел на неё. Мягко. Внимательно и понимающе. — Ты не обязана всё время доказывать, что тебе не страшно. Анастейша сжала телефон в ладони. Фраза попала точнее, чем ей понравилось. — Я не доказываю. — Доказываешь. — Ты меня знаешь один день. — Иногда одного дня достаточно, чтобы заметить очевидное. Она отвернулась к воротам. На улице было почти пусто. Вдалеке женщина закрывала ставни небольшой лавки, двое школьников быстро свернули за угол, пожилой мужчина катил тележку с ящиками. Обычная деревня. Обычный вечер. Обырая, скучная, влажная реальность. И всё равно спина неприятно зудела от ощущения, что за ней наблюдают. — Чимин. - сказала она после паузы, не оборачиваясь. — Да? — Почему ты вообще со мной разговариваешь? Он не ответил сразу. Когда она всё-таки посмотрела на него, он стоял чуть позади, засунув руки в карманы формы. Ветер шевелил пряди его волос, но лицо было спокойным. — Потому что ты выглядишь одинокой, - сказал он честно. - И потому что здесь одиночество плохой советчик. Анастейша почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она не любила, когда кто-то видел её слишком быстро. Её злость, сарказм, привычку держать подбородок выше, чем хотелось. Обычно люди принимали это за характер. За самоуверенность. За высокомерие. Но Чимин почему-то увидел то, что было под этим. Одиночество. Она ненавидела это слово. — Ты очень странный. - сказала она тише. Он улыбнулся. — Взаимно. И именно в этот момент её телефон завибрировал. Сообщение от отца загрузилось с задержкой, обрывками, будто связь проталкивала его через мокрые деревья. «Задерживаюсь. Встрял в администрации с документами. Сможешь дойти сама? Иди только по главной дороге. Не через лес.» Анастейша перечитала последнее предложение дважды. Не через лес. Все сговорились? Она набрала ответ, но сообщение не отправилось. — Он задерживается? - спросил Чимин. — Да. — Я провожу. На этот раз это прозвучало не как предложение. Анастейша подняла брови. — Ты всегда так решаешь за людей? — Только когда люди собираются сделать глупость. — Я не собираюсь. — Ты уже посмотрела в сторону тропы три раза. Она замерла. Потом медленно перевела взгляд за школьный двор. Там, между соснами, действительно уходила узкая тропа. Она была почти незаметной, если не знать, куда смотреть. Но почему-то Анастейша знала. И ещё она знала, что эта тропа должна вести куда-то ближе к их дому. — Это короче, да? - спросила она. Чимин перестал улыбаться. — Нет. — Ты даже не спросил, куда мне надо. — Мне не нужно. Анастейша почувствовала лёгкое раздражение. — Вот видишь? Опять. Вы все здесь говорите так, будто я должна просто принимать ваши странные фразы и благодарить за атмосферу. — Потому что иногда лучше послушать. — Иногда лучше объяснить. Чимин сделал шаг ближе. Голос его остался тихим, но в нём появилась жёсткость, которой раньше не было: — Хорошо. Объясняю. Эта тропа проходит слишком близко к старой границе. Местные туда не ходят без причины. Туристы туда не заходят, потому что туристов здесь почти нет. Ученики делают вид, что её не существует. И если ты сейчас пойдёшь туда одна, в первый день, после того как половина деревни уже поняла, кто ты, это будет не смелость, Анастейша. Это будет глупость. Она смотрела на него молча. Впервые Чимин говорил без мягкой улыбки. Без попытки сгладить. Без шутки. И от этого его слова звучали сильнее. — Кто я? - спросила она. Чимин сразу понял, что сказал лишнее. По его лицу это было видно - быстрый, почти незаметный сбой. Как трещина на гладком стекле. — Новенькая. - ответил он. — Нет. Ты сказал иначе. — Анастейша... — Кто я, Чимин? Он сжал челюсть. На мгновение ей показалось, что он ответит. Что сейчас, прямо здесь, у школьных ворот, среди мокрых камней и серого света, он наконец скажет хоть что-то настоящее. Но сзади раздался чужой голос: — Она человек, которому лучше не совать нос туда, где его могут оторвать. Голос был низким. Хрипловатым. Живым. Совсем не таким, как голос Тэхёна. Анастейша обернулась. У ворот стоял парень. Высокий, широкоплечий, в тёмной куртке поверх школьной формы. Волосы чёрные, чуть растрёпанные, будто он только что шёл против ветра или вообще не признавал расчёски как класс. Лицо красивое, но не холодное. В нём было слишком много жизни: резкая линия челюсти, тёмные глаза, упрямо сжатые губы, маленькая царапина у скулы, которая почему-то выглядела на нём так, будто была не случайностью, а частью характера. Он смотрел на Анастейшу прямо. Не с интересом Тэхёна. Не с мягким вниманием Чимина. А так, будто оценивал, насколько быстро она станет проблемой. И, судя по выражению его лица, вывод ему не понравился. — Вау, - сказала Анастейша. - Ещё один местный мастер дружелюбных приветствий. Парень перевёл взгляд на Чимина. В воздухе что-то изменилось. Не стало холоднее, как рядом с Тэхёном. Наоборот будто вокруг резко стало теснее, жарче, тяжелее. Как перед грозой, когда кожа чувствует электричество. — Пак Чимин, - произнёс он. - Не знал, что ты теперь водишь экскурсии. Чимин улыбнулся, но улыбка была острой. — Чон Чонгук. Не знал, что ты научился разговаривать, а не только рычать. Анастейша медленно посмотрела с одного на другого. — Так. Прекрасно. Я правильно понимаю, что вы знакомы и ненавидите друг друга? Просто хочу понимать, в каком жанре я сегодня оказалась. Чонгук снова посмотрел на неё. Его взгляд задержался на её лице, потом опустился к волосам, к рукам, к школьной форме. Не нагло. Не оценивающе. Скорее настороженно, почти инстинктивно. Будто он искал на ней следы чего-то. — Ты Вальден. - сказал он. Не вопрос. Анастейша напряглась. — А ты, видимо, местная справочная служба. — Я спросил? — Ты сказал это так, будто имеешь право знать мою фамилию. — В маленькой деревне все всё знают. — У вас это семейный девиз? Чимин тихо кашлянул, явно пытаясь скрыть улыбку. Чонгук не улыбнулся. Он подошёл ближе, и Анастейша вдруг поняла, насколько он высокий. Насколько сильный. От него пахло дождём, мокрой землёй и чем-то тёплым, лесным, почти диким. Не неприятно. Наоборот слишком живо после холодного запаха Тэхёна. — Иди домой по главной дороге. - сказал Чонгук. Анастейша коротко рассмеялась. — Нет, ну вы серьёзно? У вас в школе есть отдельный кружок по предупреждению новеньких? — Я не шучу. — Я заметила. У тебя с чувством юмора вообще сложные отношения. Его глаза сузились. — Слушай внимательно, потому что повторять я не люблю. Тропа за школой не для тебя. Лес не для тебя. Озеро не для тебя. Если тебе скучно, найди себе клуб, библиотеку, подоконник для драматичных размышлений, да что угодно. Но туда не ходи. Анастейша почувствовала, как злость поднимается в груди горячей волной. Она устала. От дороги. От взглядов. От недосказанности. От того, что каждый в этой деревне знал куски истории, в которой ей досталась главная роль без сценария. — А теперь послушай ты, - сказала она, делая шаг к нему. - Я приехала сюда вчера. За это время мне успели намекнуть, что лес меня знает, дом меня запоминает, люди смотрят так, будто я воскресшая героиня местной легенды, а теперь ты стоишь передо мной и перечисляешь места, куда мне нельзя, с таким видом, будто я твоя личная головная боль. Так вот: я не твоя. Не личная. И не головная боль. Если вы хотите, чтобы я что-то поняла, начните говорить нормально. Чонгук молчал. Его лицо почти не изменилось, но взгляд стал другим. Не мягче. Нет. Скорее глубже. Будто он наконец перестал видеть в ней просто проблему и увидел человека, который держался из последних сил. Чимин смотрел на неё странно, с тревогой и чем-то вроде уважения. Ветер прошёл по школьному двору, поднял с земли мокрые листья. Один лист прилип к носку её ботинка, и это почему-то вернуло реальность: серый день, пустеющий двор, два парня, которые явно знали друг о друге больше, чем говорили, и она с телефоном без связи и сердцем, которое билось слишком быстро. Чонгук первым отвёл взгляд. — Нормально говорить здесь опасно. - сказал он уже тише. В его голосе впервые не было грубости. Только усталость. Анастейша не ожидала этого и потому не сразу ответила. — Почему? Он посмотрел за её плечо, туда, где начинался лес. — Потому что некоторые вещи слышат, даже когда рядом никого нет. Тишина после этих слов была такой плотной, что Анастейша невольно оглянулась. Тропа между сосен казалась обычной. Мокрая земля. Корни. Тёмные ветви. Серый свет. И всё равно ей вдруг захотелось сделать шаг назад. Чонгук заметил. Конечно, заметил. — Наконец-то. - пробормотал он. Она резко повернулась к нему. — Что? — У тебя появился здравый смысл. — Я сейчас передумаю только из принципа. Чимин вмешался раньше, чем они успели снова сцепиться: — Чонгук, хватит. Она не враг. — Я этого не говорил. — Но ведёшь себя так. Чонгук посмотрел на него. — А ты ведёшь себя так, будто забыл, чем заканчивается дружба с людьми. Улыбка Чимина исчезла. Полностью. Анастейша почувствовала, что услышала что-то слишком личное. Слишком болезненное. Слова Чонгука ударили не в неё, но от них в воздухе будто раскрылась старая рана. Чимин стал спокойнее. И именно это спокойствие было страшнее злости. — Осторожнее, Чонгук, - сказал он тихо. - Не всё, что ты можешь почувствовать, даёт тебе право говорить. Чонгук сжал кулаки. На секунду Анастейше показалось, что между ними произойдёт что-то невозможное. Не драка в школьном дворе. Что-то другое. Старое. Глубже человеческой злости. Но потом Чонгук резко выдохнул и отступил на шаг. — Я провожу её. - сказал Чонгук. — Нет. - одновременно ответили Анастейша и Чимин. Они посмотрели друг на друга. Чимин первым мягко улыбнулся. — Видишь? Мы уже команда. — Не привыкай. - буркнула она. Чонгук раздражённо провёл рукой по волосам. — У меня нет времени на ваши маленькие человеческие спектакли. — Тогда иди, - сказала Анастейша. - Мы не держим. Он посмотрел на неё так, будто она была самым упрямым существом, которое он когда-либо видел. И почему-то от этого взгляда внутри у неё снова стало горячо, но не от страха, а от странного желания спорить дальше, пока он наконец не потеряет своё каменное выражение. — Ты правда не понимаешь, да? - спросил он. — Нет. Потому что вы все говорите загадками. — Хорошо. Он шагнул ближе. Чимин напрягся. Анастейша это почувствовала, но не отступила. Чонгук остановился совсем рядом - достаточно близко, чтобы она увидела капли влаги на его ресницах и тонкую царапину на скуле. Его голос стал ниже. — Вчера ночью у восточной границы нашли следы. Не человеческие. Не звериные. Старые. Такие, каких здесь не должно быть уже много лет. Сегодня утром ты приходишь в школу, и половина тех, кто умеет чувствовать опасность, поворачивает голову в твою сторону. А теперь ты стоишь у тропы, которая ведёт почти к той самой границе. Поэтому нет, Вальден, я не пытаюсь командовать тобой ради удовольствия. Я пытаюсь сделать так, чтобы к завтрашнему утру тебя не искали по частям в лесу. Последние слова прозвучали жёстко. Слишком жёстко. Анастейша побледнела. Чонгук понял, что перегнул, почти сразу. Это мелькнуло в его глазах - коротко, раздражённо, будто он сам разозлился на себя за лишнюю прямоту. Чимин сделал шаг к ней. — Анастейша... Она подняла руку, останавливая его. Не потому, что была спокойна. Она просто не хотела, чтобы кто-то сейчас увидел, как сильно её задели эти слова. — Вот, - сказала она тихо. - Видишь? Так хотя бы понятно. Чонгук смотрел на неё, и на его лице впервые появилось что-то сложное. Не злость. Не недоверие. Вина? Нет. Скорее попытка понять, почему она не расплакалась, не закричала и не убежала. — Ты странная. - сказал он. Анастейша усмехнулась без веселья. — Мне уже говорили. — Я не в хорошем смысле. — А я и не надеялась. Где-то далеко, в лесу, хрустнула ветка. Все трое замерли. Звук был тихим. Слишком тихим, чтобы его можно было услышать с такого расстояния. Но они услышали. Чонгук и Чимин резко повернули головы. Анастейша почувствовала, как холод медленно поднимается по позвоночнику. — Что это? - прошептала она. Чонгук больше не смотрел на неё. Всё в нём изменилось за секунду. Исчез раздражённый парень у школьных ворот. Осталось что-то собранное, опасное, почти дикое. Плечи напряглись, взгляд стал острым, дыхание тише. — Иди внутрь школы. - сказал он. — Что? — Внутрь. Сейчас. — Чонгук. - тихо произнёс Чимин. В его голосе было предупреждение. Но Чонгук уже смотрел на лес. — Ты тоже это чувствуешь? Чимин не ответил. И это было ответом. Анастейша сделала шаг назад. Ей хотелось сказать, что они снова начинают свои странные игры. Что это просто ветка. Просто лес. Просто ветер. Но ветер не двигался. Дождь не шёл. Птицы молчали. Лес снова замолчал. Совсем. А потом из-за деревьев донёсся низкий звук. Не рычание. Не вой, но что-то между. Глухое, длинное, такое глубокое, что Анастейша почувствовала его не ушами, а грудной клеткой. Телефон выпал из её руки и ударился о мокрый камень. Чонгук обернулся к ней. — Беги в школу. На этот раз она не спорила. Но не успела сделать и трёх шагов. Из тумана у тропы вышла собака. Нет… Не собака… Животное было слишком крупным. Слишком худым. Шерсть висела мокрыми тёмными клочьями, лапы ступали странно, будто суставы сгибались не так, как должны. Морда напоминала волчью, но глаза... Глаза были почти человеческими и пустыми. Анастейша перестала дышать. Мир сузился до этого существа, мокрой земли и собственного сердца, которое билось так громко, что, казалось, его слышали все. Чимин оказался перед ней так быстро, что она даже не поняла, когда он успел двинуться. Чонгук сделал шаг вперёд. — Назад. - сказал он. Существо оскалилось. Из его пасти стекала тёмная слюна. — Что это? - выдохнула Анастейша. Чимин не обернулся. — То, чего здесь быть не должно. Существо рвануло вперёд. Всё произошло слишком быстро. Чонгук метнулся навстречу ему - не как человек, который решил защитить, а как хищник, который наконец позволил себе двигаться. Он ударил существо плечом, отбрасывая его в сторону от Анастейши. Раздался глухой звук, будто столкнулись два тела, слишком сильные для обычной драки. Чимин схватил Анастейшу за запястье. Его пальцы были холодными. Ледяными. Она резко посмотрела на него. Он понял это. И на долю секунды их взгляды встретились. В его глазах было сожаление. — Потом, - сказал он тихо. – Сейчас, беги. Но она не могла. Не потому, что не хотела. Тело просто перестало слушаться. Чонгук снова оказался между ней и существом. На его руке появилась кровь - яркая, настоящая, слишком живая на фоне серого двора. Он зарычал. И это рычание было не человеческим. Анастейша почувствовала, как воздух вокруг него дрогнул. Словно что-то внутри Чонгука проснулось и ударило лапами в клетку из костей и кожи. Существо замерло. Потом его пустые глаза вдруг повернулись к Анастейше. И оно улыбнулось. Не пастью. Не мордой. Именно улыбнулось. — Рассвет. - прохрипело оно. Слово прозвучало на языке, которого она не знала. Но поняла и так ясно, будто оно родилось у неё внутри. А потом всё оборвалось. Сзади мелькнула тёмная фигура. Тэхён появился бесшумно, как ночь. Он возник между деревьями и двором так внезапно, что даже Чонгук резко повернулся. В лице Тэхёна не было ни страха, ни удивления. Только холодная, почти страшная сосредоточенность. Существо попыталось отступить, но было поздно. Тэхён схватил его за горло. Одной рукой. Так, будто перед ним было не огромное мокрое чудовище, а бумажная кукла. Анастейша слышала, как Чимин втянул воздух сквозь зубы. Чонгук напрягся. — Тэхён, - сказал он резко. - Не здесь. Но Тэхён не смотрел на него. Его взгляд был прикован к существу. Глаза стали темнее. Губы приоткрылись, и на секунду Анастейше показалось, что она увидела клыки. Настоящие. Острые. Существо зашипело. — Она пришла, - прохрипело оно. - Кровь проснулась. Тэхён сжал пальцы сильнее. — Кто послал тебя? Существо издало звук, похожий на смех. — Лес помнит. Озеро ждёт. Клятва треснула. Чонгук сделал шаг к ним. — Убей его, и мы ничего не узнаем. Тэхён наконец повернул голову. Его лицо было прекрасным и совершенно нечеловеческим. — Оно пришло за ней. — Я вижу. — Тогда не мешай. — Я не позволю тебе устраивать бойню перед школой. — Ты не в положении позволять мне что-либо. Воздух между ними натянулся, как струна. Анастейша стояла за спиной Чимина и смотрела на них, уже почти не чувствуя пальцев. Её мозг отказывался складывать происходящее в нормальную картину. Чимин - с ледяными руками. Чонгук - рычавший не по-человечески. Тэхён - державший чудовище за горло одной рукой. Существо, которое назвало её рассветом. Она сделала шаг назад. Камень под ногой оказался мокрым и Анастейша поскользнулась. Чимин попытался удержать её, но она выдернула руку - неосознанно, от паники, от холода его пальцев, от всего сразу. — Не трогай меня. - выдохнула она. Чимин замер. Боль в его глазах была такой быстрой, что она почти не успела её заметить. Но заметила. И тут же почувствовала вину. — Я... Договорить она не успела. Существо резко дёрнулось в хватке Тэхёна и издало пронзительный визг. Его тело начало распадаться - не кровью, не плотью, а чёрным дымом, который потянулся вверх, к деревьям. Тэхён отшвырнул его в сторону, но было поздно. Через секунду на мокром камне осталась только тёмная лужа и несколько клочьев шерсти. Тишина вернулась. Но уже другая. Не пустая. Знающая. Анастейша медленно подняла взгляд. Тэхён стоял в нескольких шагах от неё. Его грудь не вздымалась - он будто вообще не дышал. На пальцах оставался чёрный след. Глаза постепенно становились обычными, но она уже видела достаточно. Чонгук смотрел на него с яростью. Чимин же с тревогой. Анастейша с ужасом, который наконец прорвал её упрямство. — Что вы такое? - спросила она. Никто не ответил. Она посмотрела на Чимина. — Ты сказал, что не врёшь людям, которые тебе нравятся. Он опустил глаза. И это было хуже любого признания. Анастейша медленно кивнула, хотя внутри всё рушилось. — Понятно. — Анастейша. - начал он. — Нет. - её голос дрогнул, но она заставила себя говорить дальше. - Нет. Не сейчас. Не после этого. Не после того, как вы все весь день ходили вокруг меня кругами, делая вид, что я слишком глупая, чтобы услышать правду. Чонгук шагнул к ней. — Тебе нужно уйти отсюда. Она резко повернулась к нему. — Я больше не хочу слышать, что мне нужно делать. — Это не просьба. — А я не твоя стая. Слова вылетели сами. Но эффект был мгновенным. Чонгук застыл. Чимин побледнел. Тэхён поднял взгляд. И Анастейша поняла: она снова сказала что-то, чего не должна была знать. Слово «стая» прозвучало из её уст слишком естественно и так правильно. Она сама не понимала, откуда оно взялось. Чонгук смотрел на неё так, будто впервые испугался по-настоящему. — Кто тебе сказал это слово? - спросил он. — Никто. — Врёшь. — Я не вру! — Тогда откуда ты знаешь? — Я не знаю! Её голос сорвался. Сразу стало тихо. Так тихо, что где-то с крыши школы сорвалась капля и упала на камень. Маленький звук, почти смешной. Но никто не двигался. Тэхён сделал шаг к ней. Медленно. Осторожно. — Анастейша. Она посмотрела на него. Его голос был другим. Не тем холодным тоном из класса. Не предупреждением. В нём было что-то почти человеческое. Почти бережное. От этого стало только больнее. — Не подходи. - сказала она. Он остановился. Послушался. И почему-то именно это едва не заставило её расплакаться. Она не хотела плакать. Только не перед ними. Не перед Тэхёном, который оказался невозможным. Не перед Чонгуком, который смотрел так, будто её существование ломало все его правила. Не перед Чимином, который был почти другом и, возможно, с самого начала знал, что она будет бояться его рук. Анастейша подняла с земли телефон. Экран треснул, но включился. Связи всё ещё не было. — Я пойду домой. - сказала она. Чонгук покачал головой. — Одна нет. — Я сказала, я пойду домой. — Вальден... — Хватит. Она произнесла это тихо. Но все замолчали. Анастейша сама удивилась, сколько силы оказалось в её голосе. Не громкости. Именно силы. Она будто пришла не из горла, а откуда-то глубже, из места, о существовании которого она раньше не знала. Тэхён смотрел на неё не мигая. Чимин медленно выдохнул. Чонгук отступил на полшага. И в этот момент Анастейша поняла, что они не просто услышали её. Они подчинились. Эта мысль была такой пугающей, что она сразу оттолкнула её. — Я не хочу знать, что здесь происходит, - сказала она, хотя это было неправдой. - Я не хочу знать, кто вы. Не хочу знать, что это было. Я просто хочу дойти до дома и сделать вид, что этот день закончился. Чимин тихо сказал: — Я провожу тебя. На расстоянии. Ты можешь не разговаривать со мной. Она посмотрела на него. Его лицо было открытым, почти болезненно честным. И впервые за день он не пытался улыбаться. — Пожалуйста, - добавил он. - Хотя бы это. Анастейша хотела отказать. Но потом вспомнила существо у тропы. Его пустые глаза. Слово, которое она поняла без перевода. Рассвет. Она кивнула. — На расстоянии. Чимин кивнул в ответ. Чонгук недовольно сжал челюсть, но промолчал. Тэхён тоже молчал. Анастейша прошла мимо него к воротам. На секунду, когда она оказалась рядом, холодный запах снова коснулся её - снег, камень, ночь. Её пальцы непроизвольно сжались. Тэхён не повернулся. Но тихо сказал: — Мне жаль. Она остановилась. Не посмотрела на него. Просто стояла, слушая, как сердце стучит в ушах. — За что? - спросила она. Пауза была долгой. — За то, что ты приехала слишком поздно, чтобы тебя можно было спасти незнанием. Она закрыла глаза. Всего на секунду. Потом пошла дальше. Чимин последовал за ней, как и обещал, держась на расстоянии нескольких шагов. Школьный двор остался позади. Тропа к лесу тоже. Но Анастейша знала: что бы ни случилось дальше, прежней жизни больше не было. Она пересекла какую-то невидимую черту. И лес, тёмный и неподвижный за школьной оградой, больше не притворялся обычным. Он смотрел ей вслед. И ждал, когда она вернётся.