Две жизни

Если кто и знает, что такое две жизни, то это определённо Фурихата Коки. Ниже стандарта везде, без выдающийся внешности, способности, таланта, обычный японский парень. По крайней мере, днём. По правде, не то что бы у Фурихаты была потребность во внимании и популярности. Средняя жизнь его вполне устраивает. Ну или, по крайней мере, устраивала. Все изменилось когда Фурихата понял, чем отличается от других. По правде, он бы предпочёл какой-нибудь другой талант — да хотя бы уметь общаться с девушками. Природа наградила же его увлечением прямо противоположным с противоположным полом. Пожалуй, даже его удача ниже общепринятого стандарта. Фурихата выдыхает и заканчивает рисовать стрелки. Получилось лучше, чем обычно. Значит, ждёт какая-то гадость. Впрочем, не привыкать. Началось все с Изуки-семпая, который попьяне на студенческой вечеринке, посвящённой принятию новичков в баскетбольный клуб, поцеловал его на балконе, в лучших пафосных традициях романтических дорам. Правда, потом его стошнило в цветок, но это уже была другая история. Поцелуй Фурихата забыть не мог, хоть и пытался. Долгие мучения привели его обратно к семпаю, который, поцеловав его ещё раз, спросил: «нравится?». И Фурихата покивал, потому что да. Изуки на это хитро улыбнулся и сказал, что рад принимать новичков и в свой клуб тоже. Отношений никаких не завязалось, разумеется, хотя, по правде, Фурихате бы хотелось. Наверное, впервые в жизни ему хотелось чего-то так сильно, хотя он и понимал, что Изуки не совсем то, что ему нужно. Да и сам Изуки больше по части простых отношений. Фурихата, однако, чувствует, что семпай не договаривает. С этой дружбы и началось погружение Коки в другой мир, где он уже, как оказалось, не такой как и все, и, как оказалось, это даже приятно. Изуки начал посвящать его во многие вещи, места, но самое главное, будто бы даже в самого себя. Первое, что он сказал, когда они пошли на двойное свидание, было: «и ты хочешь пойти в этом?». Изуки говорил, что, раз уж они уже не такие как все, то стесняться быть собой нет смысла. Фурихате никогда не было особо интересно, что такое «собой». Но, кажется, зря. Потому что по правде, ему действительно нравятся многие вещи, которые пришли в его жизнь с появлением баскетбольного клуба и Изуки. Во первых, ему нравится его «тайный гардероб». Ну, и тайная жизнь, соответственно. Мама не поймёт, поведёт по храмам и будет молиться предкам, а брат, пример истинной мужественности, просто попытается выбить дурь. Глядя на свой топ в сеточку, широкие джинсы и приталеный пиджак, Фурихата думает, что оделся сегодня, в принципе, скромнее обычного. Сюда же идёт комплект сережек и колец в виде змей. Закончив со стрелками и тенями, Фурихата улыбается тому другому, Саино Тенсаю, тому, кто уже выше среднего хотя бы в макияже. Фурихата тихо ускользает, сказав семье, что будет у Изуки. Ну, врёт он не то что бы сильно, в клуб они идут вместе. Фурихате не нравятся шумные места, он не тусовщик и больше за то, чтобы посидеть почитать книжку. Саино Тенсай чувствует странную свободу в этом месте, даже будучи зажатым среди полчащи тел. — А как же шорты и бабочки? — спрашивает Изуки. Этот гад подсадил его на косметику и странные шмотки, тем временем как сам ходит все время в одной рубашке и джинсах, вставляя ночью только серьгу в ухо. — Ночью холодно, — спокойно отвечает Фурихата. — Кто-то планирует остаться ночью? — улыбается Изуки, играя бровями. — Я постоянно только планирую, — ворчит Фурихата. — Тц, спать с кем попало плохая привычка, — назидательно замечает Изуки и берет им выпивку. — Сказал тот, кто целуется со всеми подряд, — фыркнул Фурихата. — Тц, — Изуки отворачивается, когда ловит игривый взгляд какого-то рыжего парня. Фурихата не раз и не два замечает что-то между ними, но Изуки никак это не комментирует, — Кстати, сегодня… Фурихата не дослушивает и вливается танцевать в толпу. Вокруг него сразу сталпливаются парни, но это не мешает ему наслаждаться музыкой. Он выпивает несколько коктейлей пока диджей объявляет караоке, и чувствует чей-то острый взгляд. Фурихата одевается броско даже для гей клуба, потому, ничего удивительного, наверное, что так привлекает внимание. Он с интересом смотрит в ответ. Суровый парень с малиновыми глазами и такими же волосами. Из-за алкоголя уловить характер взгляда ему не удаётся, но через минуту, когда нужно выступать, он про это напрочь забывает, с кайфом поёт «I want your bite», танцует, представляя себя айдолом на сцене. Голос средний, спасибо, что не старая кошка. Его хватает на несколько песен, а затем он отходит к бару, где флиртует с несколькими парнями, попивая коктейли. Он не сразу замечает, как парни куда-то исчезают, а рядом с ним стоит тот, кто смотрел на него несколько песен назад. — Я думал ты выше, — первое, что выдаёт мозг Фурихаты. Парень на это приподнимает бровь. Фурихата тупо хихикает, — Первый раз здесь? — Да, — лаконично отвечает он и у Фурихаты мурашки от этого голоса по спине. Ему нужно срочно спросить что-то ещё. — Недавно понял, что немного не по тем цветам? — Фурихата, конечно, сильно преувеличил, назвав себя Тенсаем, если это можно назвать хоть сколько-то смешным. — Пять месяцев назад стал что-то подозревать, два месяца назад убедился окончательно. Фурихату, почему-то, эта серьёзность не смешит, а вызывает странный кайф. Скорее всего этот парень не сделал ни глотка с того момента, как зашёл сюда и эта серьёзность… кажется, возбуждает. От этого парня так и веет хмуростью, амбициями, лидерскими качествами, проблемами с отцом и наполеоновскими комплексами, а потому в голове Фурихаты зажигается лампочка «мой типаж». Смотря на него, он не сразу замечает, что трубочка для коктейля уже бесполезна. Он припадает губами к стакану, поднимает его слишком резко и остатки летят на топ. Протрезвев, Фурихата бы не смог ответить точно, сделал он это случайно или нет. — Черт, — говорит он, глядя на топ, — Идём, поможешь мне отсирать. Он хватает парня за руку и тащит в туалет.