Глубокий поиск

      Силовое поле портативного генератора накрывало только небольшую часть безлюдной поверхности, ту самую, в которой наспех возвели временное здание для приема прибывшей делегации Содружества. Маленькое, одноэтажное, с объемным подвалом, полным технического оборудования, и почти дачной верандой.       Представители восьмидесяти планет под фанфары торжественно заложили камень будущего Главного музея космоса, на котором, уклонившись от лишних подробностей, указали главное: будет построен.       По просьбе Попечителя Третий представлял в этой делегации планету Фикс и первым пожал руку смотрителю музея, доктору Верховцеву, избегая упоминать конкретные сроки возведения комплекса — бюрократия в Содружестве была тем еще бичом современности. Но Верховцев, пожилой мужчина, похожий на добрую старушку, ни о чем не спрашивал, радостно тряс его за ладонь обеими руками столько времени, какое было нужно журналистам для отбивки репортажей, и широко улыбался, собрав морщины в складки вокруг глаз.       Вспыхнул софит корреспондента «Вечерней Луны», делая их общий снимок, и в его свете Третий разглядел незаметный вертикальный шрам, деливший лицо доктора пополам. Он попробовал прочесть с ментального поля Верховцева информацию о несчастном случае, оставившем этот след, но разум смотрителя будущего музея был спокоен, как стоячая вода.       Даже слишком.       По окончании фотосессии корабли поспешно разлетелись в разные стороны, Третий задержался. Постоял возле каменной стелы в одиночестве, скользя глазами по буквам и гадая, застанет ли он окончание этого проекта. Воображение подсовывало исключительно депрессивные картины: висящий в черной пустоте голый планетоид, спрятанный в астероидном поясе, растрескавшаяся корка сухой лавы вместо зеленого покрова, узкая лента плит, ведущих к времянке с генератором — искусственному сердцу, поддерживающему жизнь и гравитацию на крошечном пятачке с атмосферой, без которого все унесется в бескрайний космос со свистом.       — Не верится, да? — Доктор Верховцев неслышно подошел сзади. — Ну, ничего, и Москва не сразу строилась. Мемориалы любят тишину.       — Вы хотели сказать — музеи? — поправил его Третий.       — Нет, — засмеялся Верховцев. — Музеи, видите ли, изначально были храмами муз, там собирались ученые и философы для активного обсуждения наук и искусств. Здесь же будет хранилище истории покорения космоса с отжившими свое экспонатами, так что мемориал ближе по смыслу. Сооружение или комплекс, созданный для сохранения памяти о значимых событиях, людях или группах, с целью увековечить их и вызвать у зрителя эмоциональное осмысление прошлого.       — Странное место выбрано, — отозвался Третий, взглянув на профиль доктора. — Трассы далеко, астероидная активность высокая, без лоцмана не сядешь, ни флоры, ни фауны. Зато обзор хороший, плюс частотные помехи для связи. Заградительная полоса просто.       Он выдержал паузу.       — Каждый музей немного сейф, — Верховцев сделал неопределенный жест рукой. — Должен хорошенько защищать содержимое.       — Или своего хранителя.       Доктор Верховцев усмехнулся.       — Что навело на последнюю мысль?       Третий пожал плечами.       — Люди вашего возраста стремятся жить поближе к цивилизации с высокотехнологичной медицинской помощью. Остаться на заброшенном планетоиде с хлипким генератором в качестве жизнеобеспечивающей аппаратуры и почти без связи — чистый бред. Вас такой риск совершенно не смущает, я прочел это в вашем ментальном поле. Точнее, не увидел там ничего подобного.       — А что прочли?       — Ничего. Абсолютно.       — И какой вывод сделали?       Третий развернулся к нему лицом и одной из рук дотронулся до лба Верховцева, проскользив пальцем по вертикальной полоске от начала лба до переносицы.       — Кто вы, доктор Верховцев?       Пожилой мужчина, похожий на добрую старушку, перехватил его руку и мягко отвел от своего лица.       — А вот этого я вам узнавать не советую, — серьезно сказал он. — И никому не рекомендую. Если вы заглядывали в мою голову, то видели, что опасности я не представляю, вреда тоже не желаю. Единственное, чего мне не хватает — тишины и уединения, тут их в избытке. И давайте оставим этот разговор между нами, не все так наблюдательны, как ваша раса.       Последнее предложение звучало не вопросом, а непреложной констатацией факта, Третьему ничего не оставалось, как согласно склонить голову. В конце концов, кто он такой, чтобы лезть в душу разумному существу? И разве не все они носят внутри себя тайны, которые не хотелось бы никому показывать?       — Чем планируете тут заниматься до начала строительства? — перевел он разговор на другую тему.       — Жить, — Верховцев снова сделался похожим на добрую старушку. — Созерцать космос. Читать хорошие книги. Пить чай. Кстати, хотите?       Третий заставил себя оторвать взгляд от вертикальной полоски на лице собеседника.       — Было бы неплохо, — сказал он. — Зеленый, если можно.       На веранде устроились почти уютно, и Третий с чашкой в руке некоторое время наблюдал за черным небом, испещренным яркими полосами астероидов и метеоритов. Верховцев делал то же самое, не издавая ни звука. Состояние покоя рядом с ним ощущалось очень комфортным, наполненным всепоглощающей тишиной, если можно было так выразиться. Среди шумных кадетов Академии побыть наедине с собой почти не удавалось, и Третий сейчас буквально наслаждался спонтанной медитацией. Яркая вспышка на небе прервала их безмолвное чаепитие.       Оранжевая точка совершила сумасшедшие маневры, обходя астероиды и лавируя между метеоритами, стремительно вошла в околопланетное пространство и исчезла за горизонтом. Доктор Верховцев с тревогой поднялся. Отставил чашку и Третий, гадая, кто мог так рискованно вторгнуться в опасный участок космоса, а главное — ради чего?       Тем временем небо над горизонтом полыхнуло ярко-оранжевым огнем, настоящим столбом света, а потом безумный космический ездок стартовал в обратном направлении, не утруждая себя охлаждением двигателя и визитами вежливости. Доктор Верховцев завел свой катер, Третий влез туда, не дожидаясь приглашения, они задраились и рванули к месту сигнала. Долго лететь не пришлось, точка обнаружилась невооруженным глазом. Катер снизился и ткнулся брюхом в поверхность, усеянную белыми листами бумаги с оранжевой кромкой. Часть из них приклеилась к каменной гряде, поэтому рассмотреть написанное можно было не выходя наружу.       — Помогите найти человека, — вслух прочел доктор Верховцев. — Крыс Крокрыс, возраст семнадцать земных лет, с десятого июля местонахождения неизвестно. Приметы…       — Я же его знаю! — выпалил Третий, глядя на изображение в левой части листовки. — Мы встречались на даче у Севы Бурана, на Клязьме. Сын тети Мельды.       — Одежда неизвестна. — завершил чтение доктор Верховцев. — Может находиться в вашем районе. Нужна помощь добровольцев. Обращаться в «Рипли Алерт», координаты штаба внизу…       — Это совсем рядом, я должен лететь, — решительно сказал Третий. — Он мой друг. Точнее, друг моих друзей. Подбросите к стартовой?       Верховцев кивнул, катер воспарил над планетой и понесся к посадочной площадке, заложив крутой вираж у входного шлюза одиноко стоявшего корабля Третьего. Прилипшая во время стоянки к днищу листовка оторвалась и белым голубем спланировала на землю, Третий поднял ее, расправил, сунул в карман и исчез в створе. Опомнился и вернулся, прокричал, сложив все шесть ладоней рупором:       — Я чашку не помыл! Простите.       Верховцев махнул рукой и снова запустил двигатель, намереваясь проводить гостя через опасную зону, но Третий на связь не вышел. Без лоцмана он рванул на форсаже напрямую, отклоняясь от гигантского метеора, летящего ему навстречу так, что смотритель музея зажмурился и решился открыть глаза только через пять минут, когда след двигателя уже растаял в темном небе.       По пути к штабу Третий гадал, как это могло случиться с сыном тети Мельды, большим почитателем всех существующих правил на свете? Однажды они чуть не подрались из-за того, что Третий заехал амортизатором корабля на разделительную полосу при посадке, Крыс заставил его подняться и сесть в границах парковочных линий. Потерпел аварию и остался без связи? Подхватил опасный вирус и лежит в горячке? Или уже мертв? Нет, последнего уж точно не может быть, аптечка у Крыса наверняка укомплектована по новейшим инструкциям. К тому же он неплохой пилот, в опасные зоны не лезет, на трассах ведет себя аккуратно. Скорее всего, корабль сломался и сел где-то вдали от цивилизации, выбросив радиомаяк. И найти его элементарно, нужно расспросить ближайшее окружение о планах и ориентироваться по местности. Ничего страшного.       Но оранжевая листовка своим цветом ела ему глаза, будучи приклееной на приборную панель. На фотографии, сделанной Светланой Буран во время готовки ухи из наловленной их компанией рыбы, Крыс в алых отблесках костра со свисающим на бровь золотым локоном был потусторонне красив.       Великое дело — ретушь.