Панрия: Наследие Судьбы

Фенир открыл глаза. Сквозь высокое окно в комнату пробивались лучи утреннего солнца, золотыми пятнами ложась на каменные стены. Где-то далеко, за горами, слышалось хлопанье множества крыльев — тяжёлое, ритмичное, как биение огромного сердца. Небесные солдаты отправлялись на фронт. Дракон потянулся, разминая затёкшие крылья. Почти пять лет прошло с начала войны. Пять лет, как один радужный дракон убил небесного принца прямо в его собственной комнате. Небесные требовали справедливости, но радужные отрицали свою причастность. Никто не хотел верить в случайность. Никто не искал правду. И вспыхнула война. Теперь все поняли, насколько сильны Радужные. Их маскировка, их яды, их умение исчезать и появляться из ниоткуда — всё это сделало их смертоносными врагами. Множество драконов погибло с обеих сторон. Горы оплакивали своих сыновей и дочерей, но война продолжалась. Фенир встрепенулся, отгоняя мрачные мысли. Он резко сел на кровати, вспомнив — сегодня важный день. Он уезжает в академию Яшмовой горы. Новый этап жизни. Новая надежда. — Надо собираться, — прошептал он сам себе. Небесный спрыгнул с кровати и подбежал к шкафу. Он достал свои драгоценные свитки по истории — старые, потёртые, но такие любимые. Он обожал эту науку. В ней было всё: ответы на вопросы, которых он не смел задавать вслух, и тайны, которые он мечтал разгадать. Немного постояв у шкафа, он взял свою старую игрушку — маленького небесного дракончика с оторванным когда-то крылом. Фенир починил его. Теперь игрушка снова сияла золотом, как новая. Он сжал её в лапах на мгновение, будто прощаясь с детством. Затем дракон подошёл к мешку и аккуратно сложил все вещи: свитки, игрушку и пару запасных чешуек для чистки. Фенир обвёл взглядом комнату, проверяя, ничего ли не забыл. Его взгляд задержался на окне, на горах вдалеке. Где-то там, на горизонте, его ждала новая жизнь. Он вздохнул и пошёл на завтрак. За столом уже сидели его родители: Янтарь и Скорохвост. Их янтарно-золотая чешуя поблёскивала в солнечных лучах, переливаясь как расплавленное золото. Они были красивой парой — даже когда молчали. Увидев Фенира, они кивнули ему в знак приветствия. Никаких лишних слов, никаких объятий. Так было всегда. Отец никогда не был ласковым, а мать слишком уставала, чтобы спорить с мужем. Фенир молча подошёл к столу и сел. Завтрак прошёл в тишине. Слышно было только звон посуды и далёкое хлопанье крыльев за окном. Никто не говорил о войне, об академии или о будущем. Они просто ели. Но Фенир чувствовал напряжение — оно висело в воздухе между ними, невысказанное и тяжёлое. После еды Фенир пошёл в комнату за вещами. Вместе с ним должна была лететь мать. Отец же изначально был против этой поездки. Скорохвост хотел отправить сына на фронт — чтобы закалить его характер, сделать настоящим воином, как подобает Небесному. Фенир не хотел туда. Он знал, что его дар будут использовать. Его огненную чешую — редкую, опасную, слишком ценную для такого простого дракона, как он. Фенир коснулся амулета на своей шее — тонкого листка из неизвестного металла, висящего на кожаном шнурке. Он носил его с рождения. Внутри всегда было странное тепло, словно в листке прятался крошечный огонёк. Фенир уже не помнил себя без него. Дракон взял свой мешок и пошёл к выходу, где уже стояла мама. Она ждала его с мягкой улыбкой. Её глаза были теплыми, хотя по лицу пробегала лёгкая тень беспокойства. — Ну что, готов? — спросила Янтарь. — Всегда готов, — улыбнулся в ответ Фенир, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. Они одновременно распахнули крылья и взмыли в небо. Холодный ветер ударил в морду, обжигая чешую. Горы быстро оставались позади. Впереди, в багровом свете заката, вырисовывался силуэт Яшмовой горы. Фенир всё летел и думал. Вдруг он ни с кем не подружится? Ведь в академии он будет единственным Небесным. Остальные семьи уже пять лет не отправляют своих детей учиться — война слишком опасна. Он не знал, есть ли там радужные. И надеялся, что их нет. Он и сам не понимал, почему ему так важно найти друзей. Но в груди жил страх — старый, детский страх остаться одному. Мать и сын приземлились на поляне у подножия горы. Здесь уже собирались драконы со всех концов Панрии. Кто-то стоял в стороне и рассматривал других, кто-то громко смеялся, обсуждая предстоящую учёбу. В воздухе пахло травой, пылью и волнением. И вдруг Фенир зацепил взглядом белое крыло с нежно-фиолетовым отливом. Он замер. Повернул голову. И сердце пропустило удар. Там стояла Радужная. Яркая, переливающаяся всеми цветами, с длинными изящными рогами. Какого Мракокрада она тут делает?! Радужные не должны быть здесь! В академии — в академии, куда собрались драконы из всех племён, но какого крыла она? Фенир был в шоке. Он надеялся, что она не попадёт в его класс. Он сжал амулет, пытаясь успокоиться. Но внутри поднималась тревога. Началось торжественное открытие. К ученикам вышел директор академии — земляной дракон по имени Торф. Он был старым, мудрым и неторопливым, как сама земля под ногами. Он рассказывал о том, как сам учился здесь много лет назад, как академия пережила войны и распри и как она работает уже почти век. — В этих стенах, — говорил Торф, — мы учимся не летать и не сражаться. Мы учимся слушать. Понимать. Доверять. Ибо только тогда, когда мы научимся быть вместе, мы сможем по-настоящему летать. Фенир почти не слушал. Он когтем выковыривал землю под ногами, сжигая тревогу в движении. Его мысли были заняты лишь одним: не попасть в один класс с той радужной. Когда церемония закончилась, всех позвали в академию для расселения. Фенир обнял маму, чувствуя, как её золотистая чешуя блестит на солнце. Она пахла домом — теплом и безопасностью. — Я буду скучать, — тихо сказала она. — Я тоже, — ответил он, сглатывая ком в горле. Янтарь улетела. Фенир стоял на поляне, глядя, как мать исчезает в небе, и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Фенир зашёл внутрь и начал искать комнату. Он поднимался по винтовой лестнице, заглядывая в коридоры. Наконец нашёл ту, которая приглянулась. В ней можно было разместиться троим драконам. Комната была большой и просторной, а из окна открывался потрясающий вид на горы. Казалось, можно было просто сидеть у окна и смотреть часами. Он уже хотел войти, как вдруг почувствовал прикосновение к своему крылу. Фенир резко обернулся. Перед ним стояли два дракона: песчаный и ядожал. Песчаный был поджарым, с внимательными чёрными глазами и хитрой улыбкой. Ядожал — коренастый, с тяжёлым взглядом, но в глазах светилась доброта. — Привет, — сказал песчаный, улыбаясь. — Ты не против, если мы заселимся с тобой? А то остальные места уже заняты, а мы не хотим жить отдельно. Фенир моргнул. Он ожидал чего угодно, но не такого. — Да, конечно, — ответил он, стараясь звучать спокойно. Драконы радостно зашли в комнату. — Спасибо, — сказал ядожал. — Меня зовут Яд. А это Дюна. — А меня Фенир, — ответил небесный, и на его морде впервые за день появилась искренняя улыбка. — Приятно познакомиться. Драконята улыбнулись друг другу. Фенир вдруг почувствовал тепло в груди — не от амулета, а от простого человеческого (вернее, драконьего) общения. Он знал: они станут лучшими друзьями. — Чур я буду спать у окна! — крикнул Яд и рванул к кровати с такой скоростью, что Фенир невольно рассмеялся. — Тогда я наверху, — сказал Фенир, взлетая и усаживаясь на верхнюю койку двухэтажной кровати. — Эй! Взяли все себе, а мне что осталось? — возмутился Дюна, но в его голосе слышалась только насмешка. Все трое рассмеялись. В комнате разлился лёгкий, тёплый смех, смывая тревогу и страх. Уже темнело. За окном звёзды зажигались одна за другой. Драконята улеглись спать, зная, что завтра будет непростой день. Но теперь он и были не одни. Фенир закрыл глаза. Впервые за долгое время он чувствовал, что всё может быть хорошо.