Панрия: Наследие Судьбы

«Давным-давно, когда Пиррия и Пантала ещё не знали о существовании друг друга, в песчаном королевстве жили три принцессы: Огонь, Пламя и Ожог. Их мать, королева Оазис, мудро правила пустынями много лет, пока один маленький воришка не прервал её жизнь одним ударом когтя. Сестры пришли в отчаяние. Трон опустел, а вместе с ним — опустели их сердца. Кто-то должен был занять место матери. Но ни одна из них не хотела уступать. — Я взойду на трон! — кричала старшая, Огонь, сверкая чешуёй, раскалённой как само солнце. — Если на королевство пойдут войной, я смогу его защитить! Я рождена для битвы! — Нет, я взойду на трон! — перебила средняя, Ожог, сузив ядовитые глаза. — Я самая умная из вас. Я с лёгкостью обыграю любого врага в хитрости и интригах. Трон достоин ума, а не грубой силы! — Я взойду на трон! — тихо, но твёрдо сказала младшая, Пламя. — Пока вы будете устраивать войны и плести заговоры, я восстановлю королевство. Я сделаю его процветающим. Я дам драконам мир, а не пепел. Они кричали друг на друга, пока их голоса не сорвались, а глотки не пересохли от ярости. Тогда Огонь сделала первый шаг к гибели всего континента: — Тогда я пойду на вас войной. Я возьму в союзники Небесных и Земляных. Их крылья и их крепость сметут вас с лица Пиррии! — А я возьму Морских! — оскалилась Ожог. — Пока ты будешь биться в пустыне, мои драконы придут с океана и смоют твою армию в песок! — А я... я возьму Ледяных, — прошептала Пламя, и в её голосе впервые прозвучала сталь. С тех пор на континенте началась война. Двадцать лет драконы проливали кровь друг друга. Двадцать лет небо над Пиррией было багровым не от закатов — от пожаров. Двадцать лет принцессы не хотели мириться, слепо веря, что победа достанется самой достойной. Но однажды ночной дракон, один из тех, кто видел звёзды иначе, чем другие, произнёс пророчество. Он сказал о драконятах, рождённых под особой луной. Они должны были спасти Пиррию от войны. Тогда появились Когти Мира — тайные хранители равновесия. Они нашли те самые яйца и решили собрать их в пещере, чтобы защитить от мира, который их же и погубит. Но случилось непоправимое. Яйцо единственного Небесного дракончика, который подходил под пророчество, разбили песчаные солдаты. А его похитителя — Ледяного воина — убили на месте. Когти Мира были в замешательстве. Без Небесного пророчество теряло смысл. Тогда им пришлось взять яйцо у Радужных. В те времена Радужные ещё не стали одной из сильнейших королевств — они были рассеянным, лёгким племенем, которое не следило за своими яйцами так ревностно, как другие. Когти Мира забрали одно. И пророчество снова обрело силу. Пророчество исполнилось. Через несколько лет те самые драконята — Пятерка Судьбы — остановили войну. Они пришли к песчаным сёстрам и вместо того, чтобы выбрать одну из них, поставили на трон ту, кого никто не ждал — Терн, правящую Скорпионьим гнездом. Она взяла на себя роль королевы и мудро правила много лет, залечивая раны, которые оставили её предшественницы. Шли годы. Новые драконята — уже другие, не те, что из пророчества — повторили подвиг. Одни остановили Мракокрада, другие — жестокую королеву Ядожалов по имени Оса. А потом они объединились и уничтожили Древо Отравы, что забирало драконий рассудок и превращало братьев в чудовищ. И в одну трёхлунную ночь, когда три луны выстроились в линию и залили мир серебряным светом, Пиррия и Пантала соединились. Океан расступился, земля сдвинулась, и два континента стали одним — Панрией. Отравленные джунгли исчезли, растворились в тумане прошлого. На их месте расцвели дождевые леса Радужных — яркие, влажные, полные жизни и тайн. Ночные драконы, наконец, вернулись в своё старое королевство — в горы, где когда-то жили их предки. Они покинули вулкан, который навсегда лишил их способностей, и переселились в леса Радужных, чтобы восстановить свою силу. И способности вернулись к ним — не сразу, но вернулись. Ночные благодарны Радужным за это. Они помогли им подняться с колен, стереть позор изгнания и вновь стать теми, кем они должны были быть. С тех пор прошло много лет. Войны утихли. Материки слились. Но про драконят Судьбы до сих пор слагают легенды. Их детей, внуков и правнуков уважают во всех уголках Панрии. А старая история о трёх сёстрах, которые погубили континент из-за глупой гордости, передаётся из уст в уста — как напоминание о том, что мир хрупче, чем кажется.» Старая Небесная дракониха замолчала. Её голос, хрипловатый от возраста, растворился в тишине комнаты. Маленький Фенир сидел у её лап, широко распахнув голубые глаза. В них отражались все те истории — битвы, страдания, магия и победа. Он втянул воздух, чувствуя, как внутри разгорается огонь. — Я хочу стать таким же смелым, как драконята Судьбы! — воскликнул он, вскочив и распахнув свои огненно-рыжие крылья, ещё слишком маленькие для настоящего полёта. Дракониха тихо рассмеялась — мягко, тепло, как утреннее солнце на чешуе. — Станешь, Фенир, обязательно станешь. Но для этого, — она наклонилась и коснулась его лба своим сухим носом, — надо выспаться. Уже поздно. Фенир грустно вздохнул, но спорить не стал. Он поднялся и побрёл в свою комнату, с каждым шагом чувствуя, как истории перетекают в его кровь. Комната была небольшой, но уютной. В высокое окно открывался вид на далёкие горы — те самые, где когда-то жили Ночные. Закат уже догорел, и на небе зажигались первые звёзды. Откуда-то издалека доносилось хлопанье крыльев — может, патруль Небесных, а может, просто ветер играл в ущельях. Фенир лёг на кровать, прижимая к груди свою любимую игрушку — старого, выцветшего Небесного дракона с оторванным крылом, которого ему когда-то подарила бабушка. Он устремил взгляд в окно, туда, где между тёмных вершин мерцал одинокий огонёк. Он думал о пророчествах, о войне, о драконятах, которые были не старше его, но смогли изменить мир. Он думал о том, что когда-нибудь его имя тоже запишут в легенды. Он думал до тех пор, пока веки не отяжелели, а мысли не начали путаться в мягком, тёплом тумане сна.