Панрия: Наследие Судьбы

Фенир открыл глаза. Сквозь высокое окно пробивался бледный, еще робкий утренний свет. Солнце только начинало подниматься из-за горизонта, окрашивая небо в нежно-розовые и золотистые тона. В комнате было тихо — Яд и Дюна ещё спали, мирно посапывая на своих кроватях. Яд, как всегда, прижимал к груди свиток, а Дюна раскинул лапы в разные стороны, заняв больше половины своей постели. Фенир попытался снова закрыть глаза и уснуть, но сон не шёл. Мысли лезли в голову одна за другой, не давая покоя. Он ворочался, но кровать казалась слишком жёсткой, подушка — слишком горячей, а тишина — слишком громкой. Вздохнув, он принял решение. Незачем лежать и мучиться. Лучше прогуляться, пока академия ещё спит и никто не мешает. Небесный осторожно спустился с верхней койки, стараясь не скрипеть. Он бесшумно, как тень, выскользнул из комнаты и притворил дверь за собой. Коридоры академии были пусты и безмолвны. Тишина здесь была особенной — густой, наполненной эхом древних стен. Каменные полы отражали каждый его шаг, а факелы на стенах мерцали, отбрасывая пляшущие тени. Фенир шёл медленно, не торопясь. Он думал о войне. О том, как его племя теряет драконов каждый день. О том, что где-то там, на фронте, может быть и его отец, если его отправят. Он думал о родителях — о молчаливой матери и о холодном отце, который так и не сказал ему ни слова поддержки перед отлётом. А потом он подумал о Лилии. И тут же разозлился на себя. «Почему я о ней думаю? — спросил он сам себя, сжимая когти. — Она же враг. Её племя убило нашего принца!» Но где-то глубоко внутри, под слоями злости и гордости, жило странное, непонятное чувство. Что-то, что он не мог объяснить и не хотел признавать. Лилия ему нравилась. Не как дракониха, нет! Он просто... уважал её. Её уверенность. Её прямоту. Её манеру говорить то, что она думает, не оглядываясь на других. Она не боялась его, не заискивала, не прятала взгляд. Она вызывала у него раздражение и... симпатию. Но это было неправильно. Он не мог с ней дружить. Если кто-то узнает, что Небесный дружит с Радужной — его сочтут предателем. Были уже такие случаи. Драконы, которые пытались остановить войну, которых объявляли врагами народа. Их отправляли в ссылку. Или хуже. «Нет, — твёрдо сказал он себе. — Я не буду с ней общаться. Она для меня никто. Просто одноклассница. И всё». Он вышел на веранду. Свежий утренний воздух ударил в морду, прогоняя остатки сна. Горы стояли неподвижно, укутанные в сизую дымку. Вдалеке, за горизонтом, уже начинал разгораться рассвет. Фенир глубоко вдохнул, наслаждаясь тишиной. Он закрыл глаза и на мгновение представил, что войны нет. Что все племена живут в мире, как в легендах о драконятах Судьбы, которые он так любил слушать в детстве. Он стоял так несколько минут, погруженный в свои мысли. А когда открыл глаза... — О, ты тоже не спишь? Фенир вздрогнул и резко обернулся. На ступенях, ведущих в сад, стояла Лилия. Её радужная чешуя мерцала в лучах восходящего солнца, переливаясь нежно-розовым, лавандовым и серебряным. Она смотрела на него с лёгкой насмешкой, и её янтарные глаза поблёскивали в утреннем свете. Фенир почувствовал, как в груди что-то сжалось. Злость. Или... нет. Он не хотел думать об этом. — Я гуляю, — ответил он холодно, отвернувшись. — Не знал, что здесь есть ещё кто-то. — Тсс, — усмехнулась она, подходя ближе. — Я здесь уже полчаса. Ты просто не заметил меня. Стоял, как статуя. Она сделала паузу, и её глаза на мгновение стали серьёзными. — Ты думал о чём-то важном, — сказала она вдруг, и в голосе её послышалась странная нотка. — О том, что... война неправильная. Что ты не хочешь воевать. И ещё о какой-то драконихе. Фенир замер. — Откуда ты... — начал он, но осекся. Лилия отвела взгляд, будто что-то осознала. Её чешуя на мгновение потемнела — то ли от смущения, то ли от страха. — Просто угадала, — сказала она слишком быстро. — Ты выглядел задумчивым. И... у тебя такое лицо, когда ты думаешь о чём-то личном. Она улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. Фенир нахмурился. Что-то было не так. Она не могла знать о драконихе. Он думал о ней всего мгновение, и его лицо точно не выдало этой мысли. Но он решил не спрашивать. В конце концов, она была Радужной. Кто знает, какие у них хитрости? — О войне думал, — ответил он резче, чем хотел. — О том, как твоё племя убивает моих братьев. Лилия перестала улыбаться. Её глаза потемнели, словно туча закрыла солнце. — Моё племя не убивает никого. Мы защищаем себя, — сказала она тихо, но твёрдо. — Твой принц умер не от наших когтей. Мы говорили это сотни раз. — А кто же его убил, если не радужные? — усмехнулся Фенир, поворачиваясь к ней лицом. — Призраки? Слухи? — Я не знаю, кто его убил, — ответила Лилия, и в её голосе впервые послышалась сталь. — Но я знаю, что это был не мой народ. Мы не убиваем без причины. Мы защищаемся. В отличие от ваших Небесных, которые бросаются в атаку, даже не думая о последствиях. Фенир ощетинился. — Это мы не думаем? — он сделал шаг вперёд, раздувая крылья. — Это вы, радужные, прячетесь в своей маскировке и наносите удары из тени! Вы трусы! — А вы — слепцы! — огрызнулась она, сверкнув глазами. — Вы не хотите видеть правду! Вам удобно верить, что мы виноваты, потому что иначе пришлось бы признать, что вы ошиблись! — Мы не ошиблись! — закричал он. — Ошиблись! — она не уступала. Они стояли друг напротив друга, и воздух между ними искрился от напряжения. Их голоса эхом разносились по пустой веранде. Казалось, ещё секунда — и они вцепятся друг в друга. — Ты даже не знаешь меня! — крикнула Лилия. — Ты ненавидишь меня только за то, что я родилась радужной! — А ты ненавидишь меня за то, что я небесный! — Я не ненавижу тебя! — выпалила она и тут же замерла, будто сама удивилась своим словам. Фенир тоже застыл. Его сердце забилось быстрее. Они смотрели друг на друга. В её глазах больше не было злости — только усталость. И что-то ещё. Тёплое. Почти... понимающее. Но это длилось лишь мгновение. Лилия опустила взгляд. — Ты не знаешь правды, Фенир, — сказала она уже спокойно, почти безразлично. — Ты не знаешь, кто начал войну. Ты просто повторяешь то, что тебе сказали родители. Как все. Фенир хотел что-то ответить, но в голову вдруг пришла странная мысль. «А что, если она права? Что, если я действительно просто верю тому, что мне сказали, и никогда не пытался узнать правду?» – подумал он. Лилия вздрогнула. Её глаза на мгновение расширились, словно она что-то услышала. Но почти сразу она взяла себя в лапы. — Ну вот, — пробормотала она себе под нос, но достаточно громко, чтобы он услышал. — Ты сам сейчас подумал то, что я говорю уже пять минут. — Что? — переспросил он, нахмурившись. — Ничего, — быстро ответила она, отворачиваясь. — Просто... у тебя лицо слишком понятное. Все твои мысли на нём написаны. Фенир почувствовал, что она снова что-то скрывает. Но он не мог понять, что именно. И это раздражало его ещё сильнее. — Я не знаю, кто убил принца, — наконец сказала она, и её голос стал тише. — Но я хочу это узнать. Я узнаю правду. Даже если никто не хочет её знать. Она развернулась и пошла к выходу с веранды. Уже у самой двери она остановилась. — И знаешь что, Фенир? — бросила она через плечо. — Ты тоже мог бы попытаться узнать правду. Вместо того чтобы ненавидеть всех подряд. Она ушла. Её хвост мелькнул в проёме двери, и веранда снова стала пустой. Фенир стоял и смотрел ей вслед. Его дыхание было сбитым, а сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Он провёл когтями по морде. «Что же ты делаешь со мной, Лилия? — подумал он. — Ты раздражаешь меня. Ты злишь меня. Ты...» Он не договорил. Потому что боялся признаться даже самому себе в том, что чувствовал. Но одно он понял точно. В её словах была правда. Или, по крайней мере, её часть. А ещё он понял, что она что-то скрывает. Что-то важное. Он видел это в её глазах, когда она заговорила о правде. «Что ты скрываешь, Лилия? И почему я хочу это узнать?» С того утра между ними установилась взаимная неприязнь. На уроках они сидели напротив друг друга и избегали смотреть друг на друга. Но если их взгляды случайно встречались — в них сверкала молния. Они обменивались колкими замечаниями при каждой возможности. — Как прошла ночь, светофор? — спрашивал он, проходя мимо. — Лучше, чем у тебя, кислое крыло, — отвечала она с улыбкой, но в глазах у неё мелькало что-то странное. — Твоя чешуя такая яркая, что даже солнце завидует, — язвил он. — А твоя такая тусклая, что я тебя часто не замечаю, — парировала она. Их друзья уже начали закатывать глаза при каждой новой перепалке. Яд и Дюна переглядывались и ухмылялись. Тумана вздыхала и качала головой. — Они как огонь и вода, — сказал однажды Яд. — Или как два птенца, которые не знают, как выразить свои чувства, — добавила Тумана тихо, так, чтобы никто не услышал. Но Фенир слышал. И его сердце пропускало удар каждый раз, когда он думал о Лилии. Она раздражала его. Она злила его. Она была его врагом. Но почему-то он не мог перестать о ней думать. А ещё он не мог перестать думать о том, как она читает его мысли.

★★★

Фенир сидел на подоконнике в своей комнате и смотрел на закат. За окном догорал день, окрашивая горы в багровые и золотые тона. Он сжал свой амулет в лапе и закрыл глаза. «Что ты делаешь со мной, Лилия? — прошептал он в темноту. — Зачем ты появилась в моей жизни?» Ветер за окном вздохнул, но ответа не дал.