За Пределами Кровной Защиты ~ Книга первая

Для Тео магия была не просто инструментом или навыком — она была живой силой, эхом гудевшей в самом воздухе. Он упивался ощущением магии, мерцающей на кончиках пальцев, — танцем мощи и чуда, что лишал его дыхания и рождал неутолимую жажду большего. Каждая книга, каждый свиток пергамента был порталом в неведомые тайны, и он едва мог противиться зову неизведанного. И потому, когда в глубинах родовой библиотеки Тео наткнулся на старый ящик с книгами, он, что неудивительно, принялся жадно поглощать их. Пожалуй, это были самые сложные труды по теории магии, какие ему доводилось читать: журналы давно почившего Нотта, в совершенстве овладевшего искусством магии времени. Каждая запись в мельчайших подробностях описывала очередную попытку автора создать собственный временной пузырь. Когда же он наконец преуспел, в дневнике описывалось, как ему удалось вылепить пространство в точности по своему желанию. Он воссоздал пейзаж джунглей, похожий на тот, что видел в дни своих странствий по Новой Гвинее, и соорудил высоко над пологом леса сеть домиков на деревьях, чтобы проводить там время. Это пространство он использовал для магической практики и — что самое важное — для управления временем. В трёх из восьми книг описывалось, как автору удавалось замедлять время внутри сотворённого заклинания. Он мог провести внутри неделю, тогда как во внешнем мире проходило меньше дня. И самое лучшее — в них приводились все заклинания и ритуальные напевы, необходимые для сотворения. Первый месяц летних каникул Тео провёл, отрабатывая произношение. Этим летом отец на удивление отсутствовал, и Тео был безмерно этому рад. Обычно лето проходило в жестоких боевых тренировках и ещё более жестоких наказаниях за провал. В этом же году каникулы были наполнены изучением такой магии, которую Тео прежде считал невозможной. В середине августа Тео наконец решился на попытку. Он попробует сотворить заклинание. На самый короткий срок. Он читал, что, оказавшись внутри, уже не сможет выйти — придётся ждать, пока действие заклинания не иссякнет. Отец как раз уехал на неделю — лучшего момента было не найти. Он разложил всё необходимое, включая магически расширенную сумку, которую на всякий случай набил едой и личными вещами до отказа. Автор журналов рассказывал, как однажды вложил в заклинание слишком много силы и чуть не умер от голода, потому что не взял с собой достаточно провизии. Воду можно было наколдовать при помощи чар, а вот еду — только принести с собой. С нервным возбуждением Тео сотворил заклинание. ~~~ Тео очнулся и увидел последнее, чего ожидал после сотворения временного заклинания мифического уровня: развалившегося на диване Гарри Поттера и древнего на вид домовика, которые препирались из-за чая. — Да ладно тебе, Кричер! Можно мне хоть раз выпить чего-нибудь нормального? С тех пор как мы здесь, ты поишь меня только этой гадостью от Северуса! — Юный хозяин слаб. Слабакам хороший чай не положен. Если юный хозяин хочет выбирать себе напитки, ему следует перестать быть слабаком. И пусть не думает, будто Кричер не замечает его по ночам на своей кухне! — Во-первых, это не твоя кухня. А во-вторых, я имею полное право перекусить, если не спится. — Хозяину не пристало каждую ночь уплетать сырные тосты. Это не входит в здоровую диету, что прописал этот угрюмый Мастер Зелий. Поттер сел и впился в эльфа взглядом: — Только посмей сказать Северусу — я сниму дверь с твоего чулана. Я знаю, что ты не спишь в комнате, которую дал тебе Регги. Они ещё пару секунд сверлили друг друга глазами, прежде чем Поттер поднял взгляд — и встретился глазами с Тео. — О! Проснулся! Кричер, зови остальных! — и эльф исчез с хлопком. — И прихвати нормального чаю! — крикнул ему вдогонку Поттер. Поттер поднялся с дивана на другом конце комнаты и побрёл — хоть и медленно, заметно прихрамывая, — к стулу у кровати Тео. Теперь, когда его не отвлекала эта совершенно безумная сцена между Поттером и эльфом, Тео заметил, что находится в подобии больничной палаты, только обставленной куда более по-домашнему, чем обычно. Он также заметил мерцающий отблеск защитных чар вокруг кровати, которые, судя по всему, удерживали его внутри. Поттер вскинул бровь в безмолвном вопросе, и, когда Тео не ответил, заговорил сам: — Ну-у-у, как себя чувствуешь? Ты пробыл без сознания довольно долго. Тео всмотрелся в Поттера. Тот был явно ранен. Из-под его одежды виднелись бинты, и Тео видел, как на открытых участках кожи проявляются синяки. Правую руку он старался не использовать, опуская её с нарочитой, выверенной осторожностью. Вся его поза говорила Тео о дискомфорте, но не из-за ситуации, а из-за тела — будто травма мешала ему сидеть прямо. — Где я? — наконец выдавил Тео. — А ты, мой безрассудный маг времени, находишься внутри моего заклятия «Темпус Темплум», — произнёс мужчина, следуя за Профессором Снейпом в комнату. Тео нахмурился, погрузившись в раздумья. Всё, что он читал, гласило: он создаст свой собственный временной пузырь, а не вторгнется в чужой. — Вижу, как у тебя в голове скрипят шестерёнки, малец. Я Регулус Блэк, но можешь звать меня Регги. А теперь мне нужно, чтобы ты рассказал, где научился творить заклятие Храма Времени и как именно ты это сделал. Твоя безрассудная попытка вмешаться во время затронула моё собственное заклятие, и теперь мы все оказались в крайне неудобной и неопределённой ситуации. Поттер вздохнул. — Регги, не будь груб. Дай Северусу сначала выяснить, в порядке ли он вообще. Блэк замер на месте. — Ладно, справедливо. Прости, — он виновато пожал плечами. Профессор Снейп закатил глаза, подался вперёд и шагнул внутрь защитных чар вокруг кровати. — Теодор, этим летом вы, очевидно, не сидели без дела. Скажите, как себя чувствуете? — Я… я в порядке, сэр. Просто немного устал, — Тео был в полном замешательстве: почему Поттер и — кто бы мог подумать — его профессор Зельеварения здесь вместе? — Мне следует знать о каких-нибудь… побочных эффектах жизни вдали от Хогвартса? Тео оценил, как обиняками Профессор Снейп спросил, не нужно ли ему исцеление после так называемых «тренировок» отца. Говорить об этом всегда было трудно, и Снейп никогда не спрашивал ничего, кроме одного: требуется ли исцеление. — Нет, сэр. Этим летом дом был восхитительно пуст. — Отрадно слышать. В таком случае, полагаю, вам следует ответить на вопрос Регулуса. Тео не знал, что и думать о ситуации, в которой оказался. Поттер и Профессор Снейп, казалось, ладили, и для того, кто два года наблюдал за их печально известной враждой, это было немыслимо. Не говоря уже о том, что сам факт их участия в магии времени шокировал. Судя по тому, что Тео удалось выяснить, в открытом доступе почти не было сведений об этой сложнейшей дисциплине, а значит, она не могла быть распространённой. — Думаю, я предпочёл бы сперва услышать вашу версию, — произнёс Тео. Козырей у него не было. Но он также знал Профессора Снейпа: тот был суров, но в ситуациях, не касавшихся Поттера, обычно бывал благоразумен. Профессор не раз помогал ему, когда Тео возвращался в Хогвартс после неумолимых и жестоких отцовских «боевых тренировок». От Тео не укрылось, что Поттер едва заметно усмехнулся, прежде чем Профессор Снейп ответил. — Вечно вы осторожничаете, мистер Нотт. Что ж, хорошо. Мы здесь, чтобы помочь мистеру Харрисону Поттеру оправиться от значительных травм и наложенных заклятий. Мы привлекли Регулуса Блэка, Повелители Времени из «Гринготтса», чтобы уложиться в разумные сроки. Надеюсь, вы удосужились подготовиться, прежде чем пускаться в эту безрассудную авантюру с заклинаниями, которые вам не по зубам, и знаете, что время здесь течёт медленнее. — Да, я это знал, — Тео умел признавать, когда заходил слишком далеко, и позволил тайнам сорваться с губ: — Я научился этому по старым журналам из нашей семейной библиотеки. Они очень древние, но один из моих предков в мельчайших деталях описал, как их создать. — Нет никаких сведений, чтобы кто-то из Ноттов исследовал или практиковал магию времени, — отозвался Блэк с почти возбуждённым любопытством. — Должно быть, он был одним из немногих, кто открыл её сам или, случайно получив намёк на её существование, пошёл дальше. Гоблины и Повелители Времени крепко держат любую информацию; у них задокументирован каждый, кто когда-либо практиковал эту опасную магию. И не без причины: своей жалкой выходкой ты чуть не убил всех нас. Нам чудовищно повезло, что сошлось несколько факторов, позволивших мне стабилизировать пространство после того, как ты, по сути, пробил брешь в самой ткани времени, — голос Блэка был точь-в-точь как у Профессора МакГонагалл, когда она отчитывала балующихся на уроке учеников. — Я не понимаю. В записях не было ни намёка на то, что мои действия затронут другие временные заклинания. Там говорилось о создании пространства, вынесенного за пределы обычного течения времени. — Насколько старые это книги? — парировал Блэк. — Дат и имён нет. Но по их состоянию — очень старые. — Вполне возможно, что в то время, когда твой предок писал эти журналы, он был единственным, кто этим занимался. В наше время нас больше, хоть и по-прежнему ничтожно мало. И мы усвоили важный урок: если кто-то накладывает схожие временные заклинания — даже в пределах одной страны — они сливаются и схлопываются от столкновения. Повелители Времени понятия не имеют, почему так происходит, но временные заклинания притягиваются друг к другу, как магниты. Точно так же мы не знаем, почему на достаточном удалении становится безопасно сотворять другое временное заклинание. — Ох, — только и выдохнул Тео. Слов не было. Если они говорят правду, то он чуть не погиб, утащив за собой ещё троих. Он содрогнулся от мысли, что был на волосок от смерти. ~~~ Гарри посмотрел на Нотта и увидел, как того накрыло осознанием собственной глупости. Сжалившись, он сменил тему. — Ну… хорошо, что всё обошлось. На сколько ты рассчитывал остаться в своём временном заклинании, когда накладывал их? Нотт обернулся, будто только сейчас вспомнил о его присутствии: — Всего на пару дней. Снаружи прошло бы всего несколько часов. Гарри и двое мужчин постарше в один голос облегчённо выдохнули. — Отлично, — сказал Гарри. — А то мы немного волновались, что твоё время приплюсуется к нашему, а задерживаться дольше запланированного было бы неразумно. Взгляд Нотта приковался к Гарри. — И на сколько мы здесь застряли? — Сложно сказать. Мы планировали пробыть здесь как минимум несколько месяцев, а с учётом твоего времени — кто знает. Придётся просто переждать. К счастью, с той едой, что я прихватил на всякий случай, и с тем, что принёс ты, нам провизии хватит и на год, если понадобится. — Так долго?! Зачем вообще торчать здесь месяцами? — опешил Тео. Гарри вскинул бровь на возмущённый тон Нотта: — Если ты вдруг не заметил, Нотт, я не в лучшей форме. То, что ты видишь сейчас, — огромный прогресс по сравнению даже с тем, что было неделю назад. Мне нужна ещё уйма времени, чтобы полностью прийти в себя. Гарри видел по глазам Тео, что поток информации оказался для него слишком велик. — Слушай, тебе просто придётся свыкнуться с новой ситуацией, в которой мы все оказались, — продолжил Гарри. — Теперь уже ничего не поделаешь. Мы вместе застряли здесь надолго. Давайте хотя бы не ссориться и не трепать друг другу нервы, ладно? — Харрисон прав, — вставил Северус. — Сделанного не воротишь. Занятий здесь немного, однако у Регулуса, похоже, весьма обширная библиотека. Учитывая вашу склонность сидеть, уткнувшись носом в книгу двадцать четыре часа в сутки, ваше время здесь не пройдёт в безделье. Впервые с момента пробуждения Тео Гарри увидел в его глазах живой восторг. — Можешь занять мою комнату на третьем этаже, — сказал он. — Я останусь здесь. — Не хочу отнимать у тебя комнату, — нерешительно проговорил Тео. — И не отнимешь. Я там ещё даже не был. Мне сейчас даже просто спуститься к кухне в подвале и подняться обратно — уже целое испытание, не говоря уже о третьем этаже, — Гарри увидел, как Нотт во второй раз смерил его взглядом с ног до головы, на этот раз, кажется, по-настоящему осознавая, насколько ему плохо. Тот кивнул. — Отлично. А теперь нам всем стоит пойти ужинать, потому что я почти уверен: у нас осталось минуты две, прежде чем сюда вломится Кричер и устроит скандал из-за очередного опоздания. Северус снял защитные чары с кровати Тео и вперил в него суровый взгляд. — Теодор, я доверяю вам и надеюсь, что вы не прикоснётесь ни к медицинским припасам, ни к ингредиентам для зелий в этом поместье. Я едва ли взял с собой больше необходимого на это время, и достать ещё будет невозможно. — Да, сэр, — Гарри был рад, что Тео даже бровью не повёл под взглядом Северуса. Окажись на его месте кто-нибудь вроде Невилла, он бы уже испепелился под этим взглядом. ~~~ Гарри начинал понимать, что Нотт — из породы молчаливых наблюдателей. Почти не говорил, предпочитая следить за окружающими. Гарри не раз ловил его краем глаза. Честно говоря, временами от этого становилось не по себе. Нотт обладал сверхъестественной способностью двигаться по поместью бесшумно. Навык, который сам Гарри отточил за годы ночных вылазок за едой у Дурслей. Однако, по мере привыкания к своей наконец-то высвобожденной магии, он стал необычайно чувствителен к чужим магическим следам. Ощущать Нотта поблизости, прежде чем увидеть, всегда было странно, но Гарри находил какое-то непонятное удовольствие в том, как лицо Нотта кривится от удивления, а затем — от досады, когда тот понимал, что его снова поймали. В целом Нотт оказался неплохим соседом. Убирал за собой, пристрастился сидеть на диванах у огромных окон гостиной рядом с Гарри и читать. Разговаривали они мало, но Гарри всё равно ценил это молчаливое общество. С Регги и Северусом всегда было интересно, но и тяжело — между ними был слишком тяжёлый груз эмоционального багажа. У Нотта с Гарри не было общего прошлого, и он был как глоток свежего воздуха посреди сложных, тяжёлых эмоций, сгустившихся в воздухе. ~~~ Поттер обладал почти невозможной проницательностью, и это дико бесило. Никогда прежде Тео не был настолько заметен. Даже Профессор Снейп большую часть времени не замечал, как тот таится на самом краю поля зрения. За годы жизни среди слизеринцев и постоянного уклонения от отца Теo привык наблюдать незамеченным. Что не только давало ему при необходимости козырь для шантажа, но и позволяло предвидеть события. Не раз он избегал драки или ловушки, просто вовремя подслушав разговор. Но ловил его Поттер или нет, он ни разу не попросил Тео уйти. Тео заметил, что почти каждое утро Поттер тратит около четырёх часов на какие-то крайне неприятные на вид процедуры. Затем они прерывались на обед, после чего начиналась физиотерапия для правой руки Поттера. Что бы с ним ни случилось, его рука была усеяна чудовищными шрамами, и Тео заметил, что подвижность её почти утеряна. Одна лишь попытка сжать кулак требовала титанических усилий. А ещё была его спина. Лишь однажды Тео увидел её без повязок и почти сразу понял: Поттера били столько раз, что на спине шрамов было больше, чем живой кожи. Один вид его ран рассказывал историю жесточайшего избиения. Но больше всего Тео удивляло неизменное чувство юмора Поттера, которое тот сохранял, несмотря ни на что. Тео не был уверен, было ли это защитным механизмом, но не мог не восхищаться тем, как он справлялся с тем, что большинство давно бы свалило с ног. Помимо процедур Поттер, что было странно, помогал домовику на кухне — и, к удивлению, знал, что делает. Вчера Тео застал, как Поттер учит эльфа готовить разные виды масла. Остальное время его можно было найти на залитом солнцем диване: то читает, то дремлет. В этих тихих мгновениях было что-то умиротворяющее, и, влекомый этой спокойной энергией, Тео стал к нему присоединяться. Они обменивались только вежливыми приветствиями или короткими замечаниями о том, стоит ли книга потраченного на неё времени. И Тео вдруг подумал: может, вот так выглядит дом, где не правит жестокость. Просто и мирно. То, чего у него никогда не было. Сосредоточенность Тео на книге прервал страдальческий вздох Поттера, который плюхнул свою книгу на диван. Он повернул голову к Тео: — Хочу на улицу. Тео поднял взгляд, лишь вопросительно изогнув бровь. Но Поттеру, похоже, и этого хватило. — Северус работает над зельем, а Регги ему помогает, когда не ноет, что ему нужно вздремнуть. Думаю, Северус снесёт мне голову, если я выйду один. — Ты пытаешься позвать меня с собой? — Тео и правда не понял — зачем. — Я думал, уже позвал? А… да, кажется, так и не сказал. Пойдёшь со мной прогуляться? Кроме того, что мне нужен кто-то, кто проследит, чтобы я не рухнул без чувств прямо в грязь, я был бы рад компании, — сказал он, осторожно приподнимаясь. Причин отказывать у Тео не было. И это был шанс задать вопросы, которые грызли его с первого дня. — Ладно. Едва Тео ответил, на лице Поттера появилась лукавая ухмылка: — Отлично. Теперь я отвлеку Кричера, а ты стащишь нам чаю, который на вкус — не как батарейка. — Что такое батарейка? — Э-э, маггловская штука. Заставляет всякое работать без магии. — Звучит круто, — Тео всегда тянуло к маггловской технике. Поражало, как многого Магглы добиваются без капли магии. Поттер странно на него посмотрел, но улыбнулся. — Расскажу потом. С чаем справишься? У Тео сам собой вырвался тихий смешок: — Да, думаю, потяну. Поттер в ответ расплылся в широкой улыбке, повернулся к сундуку в углу и начал выгребать из него всё на пол. Удовлетворённо кивнул, позвал эльфа: — Кричер! — и замахал Тео руками: марш. Когда Тео уже выходил из комнаты, он услышал, как Гарри привёл в действие свой так называемый отвлекающий манёвр. — Почему юный хозяин устроил такой беспорядок? Позор — быть неряхой, — проворчал Кричер, щёлкнув пальцами: вещи взмыли на места. — Но, Кричер, я никак не могу найти плед. Мне в последнее время так холодно. Тео предложил помочь выбраться на солнышко. Поможешь? Мне сейчас тяжело много двигаться, не хочу зря тратить силы. Я был уверен, он где‑то тут. Тео едва сдержал беззвучный смех: Поттер давил домовику на жалость. Большинство просто приказали бы эльфу. Тео знал, что Поттер может приказать Кричеру, но, казалось, сознательно старался просить о помощи, а не требовать. Это странным образом ему соответствовало; Тео заметил: если Поттер мог что-то сделать сам, он это делал. Он никогда не просил о помощи, если только и впрямь не мог чего-то сделать, и уж точно не потому, что не пытался. Тео не раз видел, как тот, стиснув зубы, превозмогал боль, чтобы закончить дело, с которым эльф — да и кто угодно — мог бы легко ему помочь. Казалось, ему даже в голову не приходило попросить. Тео сдержал слово: быстро заварил чаю, перелил в походную кружку, накинул согревающие чары. Обожал, что в Храме Времени магия не отслеживается, — и пользовался ею без стеснения. Он также сунул в карманы несколько печений, спрятал свою добычу и направился обратно к Поттеру. — Юному хозяину нельзя гулять долго. У вас нынче ночью ритуал, и юный хозяин должен быть сильным, — проворчал Кричер, левитируя плед и укутывая им плечи Поттера. Тот просто улыбнулся, поблагодарил и пообещал вернуться к ужину — часа через два. — И, Кричер, предупреди остальных, на всякий случай. Мы далеко не уйдём, так что им будет легко нас увидеть. Кричер посмотрел на Тео, кивнул и исчез. Поттер быстро — насколько это вообще возможно для хромого — схватил Тео и с улыбкой потащил его наружу. Едва оказавшись на улице, он отпустил его и сделал глубокий вдох. Тео заметил, как тот вздрогнул, когда грудная клетка расширилась до предела, но, несмотря на это, выглядел довольным. — Пошли, — бросил он. — Я неделями таращусь из окна на этот обрыв. Хочу посмотреть, что под ним. Они прошли немного. Тео заметил, что Поттер сосредоточенно смотрит себе под ноги. Они двигались медленно, и каждый его шаг казался тщательно спланированным. Добравшись, он снял с плеч плед, расстелил на земле, секунду смотрел в траву — и поднял глаза на Тео, порозовев. — Прости. Не мог бы ты подать мне руку, пока я сяду? — Конечно, — Тео протянул ему руку, другой взял за предплечье и помог медленно опуститься. Тео не мог не отметить, как просто это было. Поттер был лёгок, очень лёгок. — Могу я задать пару вопросов? — Тео сел рядом. — Если хочешь тишины — не отвечай. — Я не против. Что именно ты хочешь знать? — Многое, на самом деле, — Тео, помедлив, затронул то, что свербило в сознании с первого дня: — Блэк — это тот самый, что «умер», служа Тёмному Лорду? Поттер посмотрел на него и кивнул: — Он. А я-то гадал, заметил ли ты, — ты ведь ни словом не обмолвился. — Не был уверен, стоит ли лезть. Полагаю, то, что он жив, — секрет? — Ещё какой. Насколько я осведомлён, про это знаем только мы с Северусом и Гоблины. И теперь ты. — Ты в курсе, что Профессор Снейп тоже служил Тёмному Лорду? — рискованный вопрос. Если Поттер не знает — скандал. Если знает — как они вообще ладят? — Я в курсе. Только не уверен, что это твоя тайна, чтобы ею разбрасываться, — в его тоне слышалось явное неодобрение, но беззлобное. Это было скорее предупреждение, чем приговор. — Верно. Просто я не понимаю, как ты оказался в искажённом времени с двумя Пожирателями Смерти. Поттер, ты вообще осознаёшь, что он считался одним из самых страшных и преданных? Отец мне так и сказал, когда Профессор Снейп стал деканом моего факультета. Велел быть настороже: профессор будто бы до сих пор имеет вес в рядах Пожирателей. Гарри помолчал, но не выглядел ошарашенным. Тео понял: он знает больше, чем показывает. Ответ, который он выдал, Тео не ожидал. — Если уж делимся тем, чем не стоило бы… Я слышал, твой отец — человек жестокий. Тот, кто ради Волдеморта сотрёт в порошок собственную семью, — Тео попытался не дёрнуться от имени — не вышло. Поттер закатил глаза и продолжил: — Слышал и про тебя — мол, опасный сын опасного отца. Но это Северус сказал мне, что тебе стоит попытаться довериться. Что твои приоритеты могут отличаться от отцовских. Солгать? Сказать Поттеру то, что тот хочет услышать? Заявить, что ему нет дела до Тёмного Лорда или отца? Но это казалось неправильным. Где-то в глубине души Тео знал: этот миг определит их дальнейшие отношения. И он не хотел начинать их со лжи. Он посмотрел Поттеру прямо в глаза: — Понятия не имею, какие у меня приоритеты. Я просто стараюсь дожить до семнадцати, чтобы принять титул Лорда — стать главой рода. А дальше… не знаю, чего хочу. Поттер неожиданно улыбнулся: — Это нормально, думаю. Я и сам не знаю. До сих пор — просто выжить. Но я ведь должен хотеть чего‑то большего, правда? Он сел чуть прямее и повернулся к Тео: — А теперь, пожалуйста, скажи, что ты прихватил добычу. Смех снова вырвался сам. За один день Тео смеялся больше, чем за год. Он вытащил термос с чаем, печенье в салфетке, поставил всё на плед, а парочку камней трансфигурировал в кружки. Поттер тянулся нерешительно, пока не отпил чаю. Но, сделав глоток, он со стоном удовольствия прикрыл глаза: — Великолепно. До последней секунды был уверен, что Кричер как‑то подменил чай. Он обычно легко меня раскусывает. Тео снова усмехнулся: — Забавно. В этом ты меня и бесишь. Всегда будто знаешь, где я. — Знаю, — с нахальной ухмылкой отозвался он. — Если важно — ещё пару недель назад я бы не смог. До недавнего времени на моём ядре стояли узы. Чем сильнее они сходят, тем чувствительней я к магии. Я тебя скорее чувствую, чем вижу. Чёрт, я прямо сейчас ощущаю, кто где в поместье. Тео оглянулся на поместье — оно было далеко. — С такого расстояния? — недоверчиво спросил он. — Не думаю, что я когда-либо видел, чтобы кто-то улавливал такие тонкие магические сигнатуры на таком удалении. — Ага. Не буду врать, это слишком. Я рад, что мы в изоляции, пока я привыкаю. Ощущать всю магию вокруг — это… тяжело. Даже в хороший день это перегружает. Тео понял: про профессора тот так и не ответил. А вопросов — тьма. Как Гарри так покалечили? Зачем столько очищающих ритуалов? Кто связал его ядро? Он не был уверен, как много ему позволено знать, да и, честно говоря, с чего бы Поттеру отвечать — ведь до недавнего времени они и словом не обмолвились. С присущей ему сверхъестественной проницательностью Поттер, похоже, прочитал его мысли. — Я же сказал: спрашивай. Если не захочу — скажу. С Северусом всё сложно. История тянется дальше моего рождения. И, честно, большая часть — не моя история. Вкратце: мы поняли, что по одну сторону. Каждый из нас ошибался насчёт другого — за тенями Мальчика-Который-Выжил и Пожирателя. Когда я попросил о помощи — он помог, не задавая вопросов. И с тех пор защищает и до изнеможения лечит меня. Так что да, мы теперь ладим лучше. Но мы всё ещё в процессе. Поттер посмотрел Тео прямо в глаза — с серьёзностью, редко появлявшейся на его лице: — Я хочу, чтобы ты понял: я доверяю ему безгранично. Ты можешь не знать меня лично, но я до ярости предан тем, кто мне дорог. И если кто-нибудь попытается причинить им боль, я перейду любую черту, и никакая задача не станет для меня непосильной, лишь бы они были в безопасности. Я говорю это, чтобы не было никаких сомнений насчёт того, что случится, если ты, покинув это место, расскажешь своему отцу или кому-либо ещё о том, что здесь видел. Он спокойно отпил чаю — будто только что не пригрозил смертью. — В равной мере, если докажешь, что этого достоин, — я смогу доверять тебе так же, как доверяю Северусу. — И как доказать, что я достоин? — не удержался Тео. — Если сам не додумаешься — ты уже не достоин. Они долго молчали. И тишина не тянула — странно, учитывая, что только что угроза смерти перевернулась предложением дружбы. Тео, как и весь волшебный мир, раньше отмечал Поттера. Видел: круг близких у него тугой. Он никому не грубил, но и никто — кроме вроде Грейнджер и Уизли — не подпускался так близко. — Вопросов у тебя ещё полно, я полагаю, — Поттер влез в его мысли с лёгкостью. — Можешь не отвечать, если не хочешь… Поттер, как тебя покалечили? — Во‑первых, если я буду рассказывать — зови меня Гарри, — он улыбнулся слабой улыбкой, но под ней Тео разглядел боль. Не физическую, а ту, что преследует по ночам в кошмарах. — Тогда, думаю, зови меня Тео, — впервые кто‑то, кроме матери, услышал его сокращённое имя. Но сейчас — это было правильно. Гарри начал рассказывать всё. Он говорил спокойно, словно пересказывал незначительную историю. Однако от слов, что срывались с его губ, Тео затошнило. Гарри начал с того, как с ним обращались задолго до Хогвартса. Большую часть дней он проводил в крошечном чулане под лестницей, пока не дорос до работы по дому и готовки. Он думал, что его зовут «Мальчик», пока не пошёл в школу и не услышал, как тётя назвала его по имени секретарю. Он говорил о редких крохах еды и слишком частых побоях — не только от тёти и дяди, но и от двоюродного братца. Затем он перешёл к тому дню, когда случайно раздул сестру дяди, и та уплыла в раннее ночное небо. Он вдавался в мучительные подробности, словно боялся, что недосказанное начнёт гноиться у него на языке. И Тео захотелось блевать. Без подначки Гарри продолжил: про Профессора Снейпа, который помог выжить, про кошмарные блоки и внушения, снятые с его ядра, и как с каждым снятым узлом возвращался потерянный кусок себя. — Я так боялся, прежде чем мы сюда попали. Честно говоря, до сих пор боюсь. Каждый день я просыпаюсь, и на мгновение всё хорошо, ничего не болит. А потом я вспоминаю. Вспоминаю, почему я здесь, и боль возвращается ужасными флешбэками: дядя, топчущий мою руку, хлещущий меня по спине. Я не знаю, как объяснить этот ужас — неспособность толком удержать палочку в руке. Я постоянно чувствую себя беззащитным. Иногда мне кажется, что я снова в их доме, и приходится делать усилие, чтобы вспомнить, где я на самом деле. Проклятые шрамы, что оставил дядя, жгут так, словно мне вылили на спину кипяток. Клянусь, я чувствую, как очертания букв вибрируют от проклятой магии, наказывая меня за слабость, — Гарри вдохнул — как тот, кто выныривает к воздуху. До Тео вдруг дошло, что Гарри, вероятно, необходимо было выговориться. Ему нужно было вывалить всё это на кого-то вроде Тео — на того, кто не знал его достаточно хорошо, чтобы утопить в жалости и скорби по поводу боли, которую они сами не испытывали. Тео не испытывал к Гарри жалости. Нет, он был в благоговейном трепете перед его мужеством. Внутри Гарри был сплошной гноящейся раной. Но каждый день он встречал свои страхи лицом к лицу, и делал это с язвительным остроумием. Он выхватывал хорошие моменты, где только мог, и продирался сквозь плохие на одной лишь силе воли. Это был тот уровень отваги, которым Тео мечтал обладать. Он начал понимать, почему людей тянет к Гарри, и дело было вовсе не в Мальчике-Который-Выжил. Ничто не могло скрыть его блеска.