Одиночество в толпе

Мечты и надежды всегда разбивались вдребезги. Лейра должна была усвоить этот урок давным-давно. И все же вновь позволила себе замечтаться. Слова Эйгона одурманивали покрепче вина. Он затронул самые потаенные уголочки ее души, позволил ей представить мир, что они принадлежат друг другу, а не короне и дому дракона. И теперь от ее сердца вновь оторвали частичку, когда Кристон Коль и Эймонд приволокли сопротивляющегося Эйгона в покои королевы Алисенты.           Они все были здесь. Представители зеленой партии в полном сборе, все, за исключением Отто Хайтауэра, который вероятно отдавал многочисленные приказы в зале Малого совета. Алисента лишь качала головой, глядя на Эйгона, который растрепанным воробьем сидел на деревянным стуле. Эймонд же взирал из окна на город, что раскинулся далеко внизу. Хелейна восседала на краю кровати и бездумно перебирала складки светло-голубого платья.           Лейра бесшумно приблизилась к Эймонду, ее взгляд скользнул вниз, туда, где жители Королевской гавани даже не подозревали о том, что король покинул эту землю. Они даже не догадывались, что происходило сейчас за стенами замка. Здесь и сейчас планировалась узурпация трона. Здесь и сейчас сердце Лейры Таргариен вновь разбивали вдребезги. Здесь и сейчас второй принц смотрел, как утекала сквозь пальцы возможность, о которой он грезил чуть ли не с детства. – Твой отец хотел, чтобы ты стал королем, – неожиданно заявила Алисента, но подобные слова лишь вызвали икающий смех у ее старшего сына. – Матушка, я для него словно и не существовал вовсе. Он до последнего защищал Рейниру, всегда только ее! – На смертном одре король изменил решение, – королева положила руку на плечо сына, – Я была с ним в его последние минуты. – Ну как же, – хмыкнул Эйгон, – Какое поразительное совпадение.           Однако от Лейры не ускользнуло, что на мгновение, всего на мгновение, но на лице Эйгона отразилась надежда, слепая надежда ребенка, который всегда мечтал быть замеченным отцом. Девушка обхватила пальцами подоконник, пытаясь сосредоточиться на физических ощущениях. На чем-нибудь! Лишь бы не думать!      – Он мог бы, – после продолжительной паузы заговорил Эйгон вновь, – Но не стал. За двадцать лет он так и не назвал меня наследником. Он не любил меня… – И все же, – Алисента не нашла в себе сил, чтобы возразить, не смогла произнести, что король любил своих долгожданных сыновей, – С последним вздохом он произнес, что ты и только ты должен сидеть на троне.          Лейра не знала куда себя деть, она подняла взгляд на Эймонда и замерла. Он смотрел на нее внимательно, пронизывающе. Она невольно поежилась от его взгляда. Его единственный глаз пылал гневом, чего она не видела много лет. Второй принц всегда казался холодным, непроницаемая маска скрывала истинные эмоции, но здесь и сейчас его разъедал гнев. Ее же саму пожирало отчаяние, отчаяние от того, как далеко она позволила воображению зайти в своих мечтах. – Послушай, Эйгон. Через несколько часов состоится коронация. Ты займешь место, отведенное тебе по праву. И тогда… Тогда десница посоветует избавиться от Рейниры. Но прошу, не иди на это. Не позволь убить свою сестру, дочь твоего отца… Мы должны править мудро, а не жестоко… – Ты меня любишь? – сын перебил мать, будто и не слышал ее пламенной речи. Будущий король отстраненно смотрел в пол, словно деревянные половицы могли знать то, чего сам он не ведал. Его уж точно в данную минуту не волновала судьба старшей сестры. – Ты бестолочь, – выдохнула на это Алисента.          Она покачала головой, глядя на сына. Обвела взглядом покои, поочередно оглядывая всех собравшихся. После чего собственноручно повела Эйгона в его покои, готовиться к торжественной церемонии. Хелейна вскоре так же устремилась прочь. Эймонд и Лейра так и остались стоять у окна, погруженные в глубины собственных терзаний. – Я много лет задавался вопросом, – тихий голос Эймонда прорезал тишину покоев, – Почему ему все всегда доставалось с возмутительной легкость. Красивейший дракон, вылупившийся из яйца. Ты ведь слышала, как ликует народ, когда над их головами парит Солнечный огонь. Красивейшее создание мира! Так величали его дракона людские языки. Эйгону дозволялось не посещать уроки фехтования, когда меня поднимали спозаранку и ругали при проявлении малейшего признака лени. – Мне казалось, фехтование приносило тебе удовольствие, – Лейра отвернулась от кузена, не выдерживая давления его взгляда. – Да, оно стало моей отрадой, моим щитом, это правда. – Я учил валирийский, погружался в историю, расчеты… Все, чтобы быть достойным… – Правителем? – слова вырвались прежде, чем Лейра осознала, что именно говорили ее уста.          Рука Эймонда сжалась в кулак. Он не ответил. Но порой молчание было куда красноречивей. – И теперь этому идиоту принесли трон на блюдечке! А он, подумать только, бежать надумал!          Внезапно ледяные пальцы Эймонда сомкнулись на ее руке, резко разворачивая к себе. – И я прекрасно знаю, что ты к этому причастна. Если этот глупец и готов пойти на безумства, то только ради тебя! – Пусти, мне больно! – попыталась отшатнуться девушка, но хватка второго принца была крепка. – Ты единственная, к кому этот недо-король прислушивается, ты единственный человек, которого он в состоянии слышать пока что… Ты осознаешь, что уже сегодня человек, с которым ты трахаешься по углам каждую ночь, получит безграничную власть? А ты, Лейра? Что с этим будешь делать ты? – Да что с тобой, Эймонд! – девушка, наконец, вырвала руку, отступая на несколько шагов назад. –Продолжишь довольствоваться положением любовницы? Будешь его верной тенью? – Почему ты не позволил нам скрыться? – голос девушки надломился. – Если так желал трона!? Почему? Почему ты разрушил мой единственный шанс на счастье?          Слезы блеснули на ресницах принцессы. – Мы хотели бежать, бежать от всего и вся… Долга! Имени! Положения! Политики! Только я и он, вдвоем против всех! – Единственный шанс на счастье? – фыркнул Эймонд. – Ты правда в это веришь? – Да! – прошептала Лейра в ответ.          Ее широко распахнутые глаза взирали на Эймонда, чье лицо было застлано яростью. – Почему он? – прошипел второй принц. – Почему с ним? – Потому что он единственный, кто выбирал меня. Он единственный, кто видел меня и принимал.           Эймонд не ответил. Только сглотнул. Лейра вдруг почувствовала усталость. Такую, которая приходит не после бессонной ночи, а после многих лет. Она отвернулась к окну. Внизу шумел город. Мир менялся. А они все еще стояли здесь. – Ты правда полагаешь, что быть рядом с ним – единственный вариант, который сулит тебе счастье? – в голосе Эймонда проскользнули нотки неверия. – Правда считаешь, что это все, чего ты достойна, Лейра? Я полагал ты умнее. – Только рядом с ним я чувствовала себя счастливой. Я могла быть собой. И Эйгону этого было достаточно, – девушка глубоко вдохнула, прежде чем продолжить. – Отец за все эти годы и взгляда не удостоил, не потрудился даже узнать жива ли я, или померла от какой-нибудь болезни. Ведь я была виновата в том, что в моих венах течет кровь Бронзовой суки.           Эймонд сократил расстояние на шаг. – Королева… По мнению королевы я увязла в грехах, которые не сосчитать! Даже ты, Эймонд, осуждаешь меня с того самого дня, когда служанка впервые застала твоего брата в моих покоях. Неугодная всем… Принцесса, у которой ничего нет… Ни дракона, ни родителей, ни владений…           Уголок губ второго принца дернулся, но он так и не проронил ни слова, молча внимая словам Лейры. Еще один шаг хищника. – Я могла распоряжаться только своим сердцем. И оно выбрало. Нашло свой воздух. Нашло того, кто дарил тепло и заботу, того, кого волновали МОИ чувства, мои мысли, мои желания. С ним я познала, что такое быть счастливой, что такое любить и быть любимой. Это все чего я хочу, Эймонд.           Последние слова растворились в тишине покоев. В единственном глазу принца не было ни насмешки, ни презрения. Что-то хуже – усталость. Глубокая, въевшаяся под кожу усталость человека, который слишком долго наблюдал одну и ту же картину. Где-то в коридоре послышались торопливые шаги слуг. Ветер всколыхнул тяжелые шторы. Эймонд замер, рука на мгновение сжалась в кулак. Только после этого с его губ сорвался короткий смешок. – Вы друг друга стоите.           Лейра вздрогнула. Несколько прядей Эймонда слегка задели ее щеку. Принц стоял за спиной, непозволительно близко, как делал лишь Эйгон. – Что? – Два безмозглых идиота, предпочитающие не замечать ничего вокруг. Два абсолютно потерянных человека, не желающих понимать, что будет дальше.           Он резко отступил, когда внезапный возглас из коридора ворвался непрошенным гостем. – Это не счастье, Лейра. Это зависимость. Надеюсь, когда он однажды разобьет тебе сердце окончательно, ты хотя бы не станешь делать вид, что тебя не предупреждали.