Как Городецкий учил соседского пацана в сумрак входить

Ключ с трудом провернулся в замке. Геннадий Саушкин в который раз устало подумал, что надо сменить старый механизм. Мужчина вздохнул: даже вампиров не обходят бытовые трудности. Да, надо-надо заменить замок... В темноте коридора он потянулся к выключателю и только сейчас понял, что в квартире царит какая-то неестественная тишина. - Костик! - Щёлкнул выключателем. В ответ тишина. Опять, наверное, оболтус в наушниках сидит. Ну и поколение, лишь бы от мира спрятаться. Ворчливо подумал Геннадий и шурша пакетами, прошел на кухню. Снова окликнул сына из кухни. Нечего баклуши бить, отцу бы лучше помог. Геннадий оставил пакеты на полу и шаркая направился в комнату сына с твердым намерением приобщить отпрыска к хозяйственным делам. Конечно, Саушкин-старший знает, что большую часть времени Костя проводит за учебниками. Сын часами сидит у себя в комнате и штудирует тонны литературы по биологии, анатомии и даже алхимии. Чаяния юного вампира о том, чтобы стать человеком были чужды Геннадию. Тем не менее он поддерживал сына, хоть и понимал, что "излечиться" от вампиризма невозможно. Мужчина остановился и вдруг застыл перед Костиной дверью: за ней отчётливо слышались голоса. Он прислушался. Говорили почти шёпотом, но Геннадий на свою беду слышал уж слишком хорошо, даже для вампира. Первый голос хриплый с знакомой вкрадчивой манерой, он сразу узнал. Городецкий. Чего, вот только, Костик к нему так прикипел Геннадий понять не мог. Он занёс было руку, чтобы постучать, но услышал голос своего сына, да так и окаменел у двери с поднятой рукой. - Антон, я больше не могу! - Жалобно и тяжело дыша сквозь стоны мычит Костя. - Ну же, давай, ты можешь глубже! - На полувыдохе тянет Антон. Геннадий от шока даже рот открыл, а пока слушал эти охи-вздохи его глаза совсем на лоб полезли. А воображение услужливо сгенерировало пару тройку неприличных образов того, что там за дверью Городецкий делает с его сыном. Что же ты творишь, Городецкий?! Ему же только семнадцать. Ребенок же ещё. Пацана малолетнего совращать! Светлый ещё называется. Саушкин наконец отмер, опустил руку. Стучать смысла не было, а сына спасать надо. Мужчина схватился за ручку двери, навалился всем весом и толкнул плечом, полагая, что та заперта. Но дверь легко поддалась и Геннадий Саушкин неуклюже ввалился в комнату сына. Ему даже удалось каким-то чудом сохранить равновесие, почти повиснув на двери и не завалиться вперёд по инерции. - Пап? - Костя ошарашенно уставился на родителя. Геннадий медленно переводит глаза то на сына то на Антона. Городецкий сидит на кровати в позе лотоса напротив Кости, который тоже сидит скрестив ноги. И оба одеты, вопреки подозрениям перепугавшегося отца. - Чем это вы тут занимаетесь? - Явно смутившись своих собственных умозаключений, неуверенно проблеял мужчина. Антон сощурился на него и чуть усмехнулся. Он-то в отличие от Кости сразу сообразил, от чего это Саушкин-старший так взбеленился. - Ты чего, пап, Антон учит в сумрак входить, - подросток озадаченно смотрел на отца, совсем не понимая, чего это родитель так подозрительно на них смотрит. Он ткнул пальцем в Антонову тень на стене. - Что случилось -то? - Костя обеспокоенно оглядел отца. Геннадий нервно хохотнул: - Ничего, ничего, Костик! - Он отмахнулся. - Вот, ручку надо бы починить, - протянул вампир и тупо моргая уставился на им же и вырванную из двери ручку. В героической попытке спасти сына, Саушкин и не заметил, как выдернул с корнем несчастную фурнитурину. Глупо улыбаясь, он попятился вон из комнаты сына и прикрыл за собой многострадальную дверь. - Теперь ещё и дверь чинить, - обиженно проворчал Геннадий в пустоту коридора. Ладно дверь, чёрт бы с ней. Делов-то на пол часа. А вот сына своего в таких непристойностях подозревать. Надо же какая чушь в голову взбрела! Подумать только! Устыдившись своих необоснованных подозрений, мужчина покачал головой и рассеянно почесал затылок. Костя же находился в полном смятении. Он спустил ноги с кровати и выразительно посмотрел на Антона. - Что это с ним сегодня? Папа как с цепи сорвался, - протянул парень, будто ища поддержки соседа. Городецкий протяжно вздохнул. Ну прекрасно ! Теперь ещё и урок сексуального воспитания с Костей проводить. Ладно бы пестики -тычинки, но как объяснить пацану, что там навооброжал его папаня?! Антон кашлянул, то ли из-за смущения то ли чтобы разрядить повисшую в комнате тишину. Подросток пытливо вперился взглядом в Антоново лицо, будто ожидая, что дозорный сейчас ему все тайны мира откроет. - Эм, ну в общем, - Антону стало совсем неуютно под немигающим взглядом парня. Дозорный вздохнул почесал кончик носа и продолжил: - Папа твой, Кость, подумал, что мы тут это, - Городецкий умолк. Костя так внимательно слушал, что даже немного подался вперёд. - Короче, ну не могу я пилюлю эту подсластить! - Воскликнул Антон отчаянно жестикулируя. Он набрал в грудь побольше воздуха и выдал: - Он подумал, что я тебя, - Антон показал ладонями жест словно бы лепит снежок. Подросток посмотрел на ладони потом снова в лицо Антона. На долю секунды нахмурился видимо что-то соображая. Кажется, до Кости наконец дошёл смысл этого жеста. Он вдруг отпрянул и резко отвернулся. Антон лишь увидел как парень стремительно краснеет, даже уши и те краской налились. Костя поднял глаза на Антона. Вместе с подростковым смущением в них плескалась обида. Парень нахмурился и вот уже в его взгляде полыхнула самая настоящая ярость. Кажется назревает скандал. Ну, а Городецкий просто смылся подобру-поздорову. Весь вечер слышал как ругаются Костя с отцом.