Пока не погаснут звёзды

      Сознание возвращалось медленно. Не так, как это бывает после сна. Не так, как после оглушающего заклинания. Больше похоже на то, что ты слишком долго пролежал под толщей воды и теперь мучительно всплываешь к поверхности, раз за разом срываясь обратно в темноту. Вполне закономерно…       Сначала появился звук.       Тиканье.       Размеренное.       Настойчивое.       Потом запах.       Резкий, знакомый.       Травы.       Зелья.       Стерильность.              Больница.       Только потом пришла боль.       Она не ударила сразу. Не вцепилась в голову и позвоночник раскалёнными когтями. Она просто была везде. В костях. В мышцах. В коже. Даже дышать было неприятно, словно грудную клетку кто-то долго сжимал железными обручами.       Гарри открыл глаза.       Потолок был белым.       Знакомым.       Или нет?       На секунду он просто смотрел на него. Потом закрыл глаза обратно. Открыл снова. Потолок никуда не делся.       — Проклятье, — хрипло сказал он. Голос оказался чужим. От этого почему-то стало страшнее всего.       Не Смерть.       Не неизвестность.       Не прошлое.       Голос.       Собственный голос должен звучать иначе. Гарри медленно поднял руку. Очень худую, бледную, с длинными пальцами. На тыльной стороне ладони виднелись мелкие царапины, ногти были обломаны. Запястье казалось настолько тонким, что его можно было обхватить двумя пальцами. Это была не его рука.       Он смотрел на неё долго. Наверное слишком долго. Потому что дверь открылась.       — О, прекрасно.       Женщина в лимонно-жёлтой мантии быстро пересекла комнату.       Целитель.       Святой Мунго.       Гарри узнал форму почти сразу. Слишком много раз приходилось бывать здесь самому. Слишком много раз приводить сюда других.       — Не пытайтесь вставать, мистер Блэк.       Блэк.       Слово прозвучало совершенно буднично, будто принадлежало ему всю жизнь, но внутри что-то болезненно дёрнулось.       Не моё.              И никогда по-настоящему моим не станет.       — Сколько я был без сознания?       Целительница подняла взгляд от пергамента.       — Три дня.       Неплохо. Могло быть хуже. Он однажды провалялся после неизвестного шального заклятья, попавшего в него во время штурма, почти неделю. Мысль пришла автоматически, как старая привычка, как отголосок жизни, которая больше ему не принадлежала.       — Моё имя?       Женщина нахмурилась.       — Простите?       — Моё имя.       — Альтаир Блэк.       Гарри вновь прикрыл глаза.       Альтаир       Теперь Альтаир.       Не Гарри.       Не Поттер.       Не герой войны.       Не глава Аврората.       Не человек, переживший всех своих друзей.       Альтаир.       Чужое имя легло на плечи тяжёлым мокрым плащом.       Непривычно.       Неудобно.       Но сбросить его уже не получится.       — У вас частичная потеря памяти?       — Возможно.       Это было проще всего.       Целительница удовлетворённо кивнула.       — Неудивительно после пережитого.       Она ещё что-то говорила. О восстановлении. О наблюдении. О необходимости отдыха. Гарри слушал вполуха, потому что внутри происходило кое-что намного более важное.       Он пытался ощутить себя. По-настоящему.       Магия отозвалась сразу.       Тёплая.       Живая.       Но иная, не такая, как раньше.       Словно он пересел из старого, идеально знакомого кресла в новое.       Неудобно.       Непривычно.       Но сидеть можно.       От этого открытия стало немного легче. Если магия осталась с ним, значит он всё ещё был собой. Хотя бы отчасти.       Когда целительница ушла, палата снова погрузилась в тишину. За окном медленно серело небо.       Шёл дождь.       И именно дождь добил его окончательно.       Потому что последний дождь он помнил слишком хорошо.       Чашка чая.       Женщина, чьё лицо не вспомнить.       «Теперь посмотри на начало».       Начало чего?       Чьей истории?       Своей?       Тома?       Войн?       Мира?       Или это вообще не связано?       Смерть никогда не объясняла ничего до конца. Наверное потому, что ответы люди должны находить самостоятельно.       Гарри устало провёл ладонью по лицу. Лицо было чужим. Щёки. Подбородок. Лоб. Ни одного знакомого изгиба. Ни одного старого шрама.       Даже Шрама.       Больше не было.       Он замер. Медленно поднялся с кровати. Комната тут же качнулась. Ноги едва не подкосились, но он всё равно дошёл до зеркала.       Сделал ещё шаг.       И остановился.       На него смотрел незнакомец. Худой подросток с бледной кожей и почти прозрачными серыми глазами. Красивый. По-блэковски красивый. Тонкие черты лица. Тёмные волосы. Высокие скулы. Но совершенно чужой человек. Гарри долго смотрел на отражение.       Потом неожиданно для самого себя спросил:       — Кем ты был?       Зеркало не ответило. Конечно не ответило. Но где-то в глубине памяти вдруг вспыхнул образ.       Женские руки.       Тёплые.       Уставшие.       Пахнущие лавандой.       Голос.       Тихий.       Почти шёпот.       — Альтаир.       Ещё один образ.       Старая книга.       Подоконник.       Проклятый дождь за окном.       Свеча.       Одиночество.             Потом всё исчезло.       Гарри тяжело опёрся о раковину. Значит память осталась. Память этого мальчика.       Совсем немного.       Обрывки.       Тени.       Отголоски.       Но осталась.       И это почему-то было хуже всего. Потому что теперь Альтаир не был просто телом. Для Гарри он постепенно приобретал черты человека.       Не какого-то абстрактного.       Не того, кто далеко, и чью смерть можно воспринять, как логическое завершение любой жизни, каким бы трагическим это завершение не было.       Он был настоящим.       Живым.       Совсем недавно.       Тем, кто однажды смотрел на этот же дождь.       Читал эти книги.       Ждал мать.       Боялся будущего.       И умер.       Вот так просто, так абсурдно.       Так, чёрт возьми, скучно.       А Гарри занял его место. Лишь по той причине, что у тех кто сильнее всегда есть какое-то преимущество, которое «даёт им право» и «бережёт от последствий». Он знал, что не виноват. Знал абсолютно точно, но от этого легче не становилось.

***

      В этот же вечер на площади Гриммо Арктурус Блэк остановился возле родового гобелена. Не потому что произошло что-то важное. Просто привычка. Многие люди живут по привычке.       Дом был тихим.       Тикали часы.       Мерцали магические огни под потолком.       Старый гобелен занимал почти всю стену.       Сотни имён.       Сотни судеб.       Сотни лет истории.       Арктурус скользнул взглядом по знакомым ветвям рода… Поллукс. Кассиопея. Дорея. Орион. Вальбурга.       Всё как обычно.       Потом взгляд зацепился за что-то неправильное. Настолько незначительное, что он сначала даже не понял, что именно увидел.       Он сделал шаг назад. Нахмурился. Посмотрел снова. И только тогда заметил. Альтаир Блэк.       Имя было вплетено в дальнюю ветвь рода рядом с именем Мариуса.       Выжженного.       Ненужного.       Забытого.       И всё же всё это время имя мальчика выглядело тусклым, почти бесцветным, как и полагалось сквибу.       Теперь нет.       Теперь оно выглядело точно так же, как остальные. Абсолютно ничем не выделялось.       Арктурус смотрел на него несколько секунд. Потом несколько минут. Потом ещё немного. А потом позвал домовика.       — Кричер.       Домовик появился с тихим хлопком.       — Хозяин звал Кричера.       — Когда это произошло?       Существо растерянно моргнуло.       — Кричер не знает.       Арктурус продолжал смотреть на гобелен.       Шестнадцать лет.       Шестнадцать лет имя оставалось неизменным, а потом вдруг происходит ЭТО.       Само по себе.       Без причины.       Без объяснений.       Родовая магия редко ошибалась.       Никогда.       Глава рода Блэк не любил сюрпризы, и ещё больше то, что не мог логически объяснить.       — Узнай всё, что сможешь о мальчике.       Домовик поклонился и исчез с тихим хлопком.       — Да, хозяин.       Арктурус ещё некоторое время стоял перед гобеленом.       Произнес почти про себя:       — Мариус, если это твоя очередная шутка, то она мне уже не нравится.       Выжженное имя, разумеется, не ответило, но почему-то впервые за много лет Арктурусу показалось, что история его изгнанного брата ещё не закончилась.