Наша скамейка

После всей этой шумихи Бомсоку пришлось возвращаться домой с жабами. Он тяжело вздыхал, понимая, что приносить Дубби в школу было опасной затеей. Больше всего его беспокоило другое — почему люди так не любят жаб? Небесный оттенок неба и тихое гудение бабушек у витрин магазинов стали последней интересной частью этого дня. Краем уха он услышал их разговор. — Слышала, к нам приезжает известная японская актриса, будет сниматься в сериале, — шепнула одна бабушка в розовом жилете, хрустя орешками. — Вроде её зовут Кодзуки Аяка. Она раньше здесь жила. Бомсоку было совершенно наплевать на все новости мира. Ему хотелось только одного — прилечь и никогда не просыпаться. ══✿══╡°˖✧✿✧˖°╞══✿══ После нескольких часов нудных уроков и посапывающего Сухо, Шиюн стоял над ним с учебником по алгебре в руках. Он резко ударил друга по голове. Сухо мгновенно дёрнулся и широко распахнул глаза. Класс был уже давно пустым, всё внутри окрасилось в тёплый медовый свет закатного солнца. Кроме них двоих никого не осталось. На часах — 17:30. Щёки Сухо слегка покраснели — он дремал, опираясь на руки. Шиюн стоял над ним, нахмурившись, и снова поднял учебник. Сухо мгновенно схватил его за запястье, останавливая удар. — Эй, я же встал! — жалобно буркнул он, надувая губы. — Давай скорее, скоро двери закроют, — твёрдо сказал Шиюн. Свободной рукой он ухватил Сухо за шиворот и потащил к выходу. Сухо послушно поплёлся следом, всё ещё сонный. Когда они дошли до супермаркета, Сухо внезапно остановил Шиюна и зашёл внутрь. Через некоторое время звякнул колокольчик. На ресепшене сидел молодой парень с острыми чертами лица, короткой стрижкой и молочно-чайными волосами. На правой щеке виднелась маленькая царапина. Увидев посетителей, он вежливо склонился: — Добро пожаловать. Заходите и снимайте обувь. — Как тебя зовут? — бесстрастно спросил Сухо, оглядывая его с ног до головы. — А? О… У-уён, — неуверенно ответил парень в сером худи. Сухо прошёлся вдоль стеллажей с манхвой, комиксами и журналами. Его пальцы скользили по обложкам, пока он не остановился на одной из них. Фыркнув, он всё равно взял манхву, грохнул ею об прилавок и протянул деньги. Уён округлил рот, быстро оформил покупку и поклонился: — О, так вы гурман. Будем рады следующему визиту. Сухо кивнул. Когда они вышли, снова звякнул колокольчик. Внезапно налетел сильный порыв ветра. Сухо еле удержал равновесие, а вдалеке Шиюн уже обнимал столб, отчаянно крича: — АН СУХО! СПАСИ МЕНЯ! ЯЯЯЯЯЙЙЙ— Сухо быстро засунул манхву в рюкзак и, сопротивляясь ветру, побежал к нему. Он схватился за столб и начал тянуть Шиюна к себе. Ветер резко стих. Рыжий, потеряв опору, всем телом рухнул на Сухо, повалив его на землю. Сухо застонал, медленно моргая. — Вот бегемот, ай... Продолжение домашней сцены: Спустя время они уже лежали в тёплой комнате Сухо. Шиюн развалился на полосатом одеяле и с удовольствием листал манхву, которую тайком взял из рюкзака друга. Это была «Магия вернувшегося» — новинка этого года, которую он обожал. Сухо открыл глаза и увидел знакомую фигуру. На его голове красовалась повязка. — Нравится? — издевательски бросил он. — Для тебя покупал. Шиюн дёрнулся, схватился за стену и неловко улыбнулся. — Ах, Сухо… оно просто выпало, вот я… — промямлил он, но тут до него дошло. — Для меня? — Блин, хотел сам отдать. Убил весь момент, — жалобно проворчал Сухо, смеясь. Ему так хотелось впечатлить Шиюна и оставить красивые воспоминания, но погода решила поиздеваться. — Ты в порядке? — Я? Неееет… то есть да! Всё чики-пуки, бро! — Шиюн тут же подполз ближе, осмотрел рану и глупо захихикал. — Спасибочки за манхву! ☺️ Шиюн выглядел таким милым в своём белёсом свитере и морской фланелевой спортивке. Обычно грубоватый и отстранённый, сейчас он казался совсем домашним. Сухо почувствовал, как на душе становится спокойно. Ему хотелось, чтобы этот момент длился подольше. — Милашка… — Ми-ми-милашка?! Сумасшедший! Аяка смотрела в иллюминатор на звёзды и томно вздыхала. Нежные облака окружали самолёт, а в наушниках тихо играла любимая песня. Она подпевала едва слышно, чувствуя, как сердце трепещет от долгожданного возвращения. Давно она не испытывала такого волнения — словно наконец-то возвращается домой, хотя прилетала из другой страны. Поздней ночью Шиюн лежал в своей комнате и смотрел в потолок, полностью отрешённый. Он пытался осмыслить весь сегодняшний день: жаба-паразит, вызвавшая всеобщий ужас в классе, сильный ветер, который едва не унёс его в неизвестные дали, и неожиданный подарок от Сухо. Хоть они и друзья, и уже не раз проходили через подобные дни, почему от одной мысли о нём в груди становилось так тепло? Почему сердце сжималось, будто рассыпаясь на тысячи частиц? Волосы Шиюна были взъерошены. Он чесал затылок, не находя себе места и не в силах уснуть. В конце концов он встал, накинул толстовку и вышел на улицу подышать свежим воздухом. Ночь была прохладной. Звёзды сияли особенно ярко, а вокруг стояла густая темнота. Только вдалеке мерцал маленький, тёплый огонёк, словно комета, пролетающая через атмосферу. Шиюн подпер подбородок рукой и долго смотрел на небо, наслаждаясь этим видом. Внешне он казался спокойным, но внутри шептал: (Что со мной не так? Я чувствую себя иначе, чем раньше... Может, что-то изменилось? И почему он продолжает быть таким непонятным?..) После такой долгой ночи Шиюну всё же удалось ненадолго уснуть. Утром длинная полянка встречала его прохладным воздухом. Он поправил лямку рюкзака и медленно пошёл дальше. Плечи у него были широкими, но рост — не очень высоким, из-за чего он выглядел как маленький, но крепкий гигант. Сзади, хихикая, за ним по пятам шёл Сухо. В руках у него был фотоаппарат — он пытался поймать лучший кадр. Когда Шиюн резко обернулся, раздражённо вздохнув, Сухо успел щёлкнуть затвором. — Иди быстрее, мы сейчас опоздаем… — жалобно проскулил рыжий, ускоряя шаг. Сухо лишь ухмыльнулся про себя и догнал друга. Утром всегда было особенно холодно — ветер пробирал до костей, поэтому нужно было одеваться потеплее, а к обеду уже снимать лишнее. Придя в школу, Шиюн посмотрел вверх. Из окон на них скучающе глазели другие ученики. Кто-то держал в руках виноградный сок и сморщился, увидев эту парочку. Сондже, уже в форме, но с дерзкой футболкой под пиджаком, фыркнул: — Черви пришли, — бросил он, грубо отдавая сок однокласснику перед собой, и вернулся в класс. Парнишка по имени Гильсе только замер, держа в руках Del Monte Podo, и обиженно надул губы. Пока Сухо кинул рюкзак на парту (отчего соседние парты слегка вздрогнули), Шиюн невольно ущипнул его за бок. Сухо болезненно ойкнул. Настал урок математики. Глаза Сухо начали слипаться от усталости. Звуки вокруг превратились в неразборчивый гул, а голос учителя господина Го звучал как будто на другом языке. — Сухо! Что ты лажаешь, а ну вставай! — донеслось издалека. Между ними словно пролегла огромная пропасть с размытыми, болтающими силуэтами. И тут по голове прилетел удар учебником. Сухо резко проснулся. — А?.. — он повернул голову влево и увидел Шиюна, который стоял над ним с протянутой рукой. На ладони лежала кофейная конфета Kopiko. Сухо усмехнулся: — Ха… спасибо. Он взял конфету, съел одну и почти сразу почувствовал прилив энергии. Шиюн молча вернулся на своё место — как невидимый врач, который появляется только в самые тёмные времена. После всей шумихи Бомсок лежал на парте, тяжело вздыхая и хныча от тоски, которую невозможно было утолить. Он скучал по Дубби — своей зелёной жабе, которая сопровождала его во всех тяжёлых и ярких моментах жизни. Её блестящая кожа, мерцающая в темноте... Без неё мир казался пресным. Когда началась перемена, он томно побрёл по коридорам, изучая новое для себя место и одновременно пытаясь найти хоть какой-то свет в этом богом забытом царстве под названием школа. (Скучаю по старой школе... Там хотя бы было место, где я мог тайком отдохнуть...) — думал он с философской грустью. В это время Чхэри, молоденькая леди, которая вечно пряталась в уборной от мирских забот, оперлась на дверь кабинки и уже собиралась уходить, как вдруг почувствовала, что волосы за что-то зацепились. Она дёрнулась — стало только хуже. — Не может быть... Я... я наткнулась на жвачку?! Помогите! — отчаянно пискнула она. Но все проходили мимо, делая вид, будто вместо неё — невидимая стена. Даже те, кто бегал «по большому», предпочитали подниматься на другой этаж. Никто не хотел становиться жертвой всеобщего позора, даже если это была сверкающая фея их школы. (Они что, сговорились?.. Эй вы, бесстыжники!) — мысленно возмущалась Чхэри. Она снова дёрнулась, и наконец один волосок оторвался. Девушка тяжело вздохнула, глядя на него в ладони. В этот момент мимо проходил Бомсок. Чхэри, не раздумывая, схватила его за запястье. — Ты! Помоги мне, пожалуйста! Даже если придётся отрезать — только аккуратно! — затараторила она отчаянно. Бомсок замер. Ему совсем не хотелось связываться с популярными людьми — после прошлого раза ему и так хватило проблем. Он попытался вырваться, но Чхэри не сдавалась. — Слушай, я дам тебе 10 тысяч вон! Бомсок тяжело вздохнул, всё-таки сдался и ушёл обратно в класс. Чхэри осталась стоять с опущенной головой, в полном недоумении. Прошло ещё минут десять. Она уже почти смирилась с позором, как вдруг перед ней снова появился Бомсок. Молча сунул ей в руки ножницы и, не сказав ни слова, поплёлся дальше по коридору. «И зачем мне помогать такой девчонке, как она...» — думал Бомсок, возвращаясь в класс после того, как всё-таки помог Чхэри. Его добросердечность снова предала его. Теперь он официально считался «хорошим и наивным парнем». Он тяжело плюхнулся за парту, мечтая только об одном — утонуть в книгах и забыться. Но не успел он открыть тетрадь, как к нему подошёл Сондже с деловитым видом и бесцеремонно сел прямо перед ним. Шиюн, проходивший мимо, легонько толкнул стул Сондже, заставив того чуть не упасть. Сондже резко обернулся, сверкнув глазами. — Нужно брать разрешение, чтобы сидеть здесь, — язвительно бросил Шиюн, возвращая стул на место. — Он сел на моё место! — скулил Сондже, злобно глядя на Бомсока. Бомсок понял, какую ошибку совершил, и быстро вскочил, поклонившись в знак извинения. — Куриная башка... В этот момент взгляды Шиюна и Бомсока на секунду пересеклись. Для друг друга они пока были никем, поэтому, чтобы не поддерживать неловкость, оба сразу отвернулись. Чхэри вернулась в класс с отчаянно растрёпанными волосами. Она немощно корчилась от смущения, пока одноклассники тихо посмеивались в её сторону. Ещё недавно её уважали как старосту группы, а теперь... Приходилось терпеть слишком многое. «Разве жизнь школьницы может быть такой жестокой?» — думала она, уже планируя сменить образ под новую причёску. Увидев Бомсока, который спокойно что-то записывал в тетради, она подошла к нему. — Спасибо за ножницы, — мягко произнесла Чхэри, протягивая их обратно. Бомсок вздохнул, взял ножницы и молча убрал в свой синий рюкзак, украшенный значками аутсайдера. Сондже, заметив их вдвоём, громко фыркнул. — Боже, Чхэри, ты из феи превратилась в ведьму, что ли? — издевательски бросил он, не переставая смеяться. Ему это казалось невероятно забавным. «Только я здесь остался самым нормальным», — подумал он, случайно увидев своё отражение в чужом зеркальце. — А я, как всегда, красавчик. — Урод, закрой свою пасть, мешаешь спать, — томно захрипел сонный парень с короткой тёмной стрижкой. Это был Сухо. Прошлой ночью он так и не смог нормально уснуть — лишь притворялся, лёжа рядом с Шиюном. Всё в глазах воротило, а желание провалиться в сон на вечность никуда не уходило. Волосы растрёпаны, лицо помятое, взгляд тяжёлый. Сондже лишь пожал плечами и покачал головой. — Ты как обращаешься ко мне?! — возмутился он. — Очень вежливо, — поиздевался Сухо, лениво поднимая голову и ухмыляясь во все уши. Атмосфера начала накаляться, но к счастью в класс вошла учительница биологии. Тот самый предмет, от которого у Шиюна по ночам снились кошмары. Он обещал отцу учиться усердно — в будущем собирался стать примером для других фермеров, которые не прилагают особых усилий. Капельки пота пробежали по его лбу. Он сглотнул, глядя вперёд, и встретился с совершенно незнакомой, но мощной аурой. Учительница была настоящей женщиной: волнистые синие волосы, ямочка на щеке, родинка под глазом и мягкие, но страстные черты лица. Поставив табло на стол, она улыбнулась уголком губ, хмыкнула и похлопала своими деликатными пальцами по поверхности. — Здравствуйте, дорогие ученики. Меня зовут Квон Сэри, — произнесла она звонко, чтобы каждый услышал. От неё исходила скрытая, но ощутимая опасность. Одна фамилия уже внушала трепет. Такой авторитет мог заставить любого встать и поклясться учиться усерднее, лишь бы не попасть под её руку. Шиюн, как и весь класс, встал и почтительно поклонился. — Как приятно видеть такой энтузиазм, — гладко и тонко произнесла она. — Надеюсь, вы останетесь такими до конца учебного года. День был солнечным и зелёным. Природа вокруг раскрывала свой истинный облик — круговорот жизни, где всё дышало красотой мироздания. Листья медленно танцевали в воздухе, спускаясь вниз и прощаясь с ветвями, завершая свой короткий, но яркий путь. Именно в этот момент, когда большинство учеников уже расходились по домам или спешили по своим делам, в Андон вернулся один очень знакомый человек. Аяка шла с чемоданом в руках, полная решимости шокировать своих старых друзей. Они мирно возвращались домой, ни о чём не подозревая, пока не увидели знакомое лицо из детства. Заметив их издалека, Аяка радостно помахала обеими руками, подпрыгивая на месте, чтобы её точно заметили. Переполняющая радость, которую она давно не испытывала, буквально распирала грудь. Наконец-то она снова здесь — там, где всё начиналось. Её прямые молочно-чайные волосы мягко блестели на солнце, зубы сияли белизной, а на губах играл лёгкий блеск. Глаза превратились в два счастливых полумесяца. Она была одета в модный спортивный костюм Adidas — свежо, стильно и по-современному. А ведь были времена... далёкие времена. 2012 год Аяка сидела на крыльце, ожидая, когда еда будет готова. Родителей дома не было — они уехали по работе, и ей пришлось самой следить за домом и готовить. Поэтому она решила позвать Шиюна, а заодно и Сухо. Тот, как всегда, пришёл своевольный, почёсывая затылок, будто его сюда насильно притащили. И всё же Аяка была благодарна — он сам вызвался помочь, заявив, что умеет готовить. В это, честно говоря, верилось с трудом. — Может, тебе так только кажется? — выпалила она, закрывая собой плиту и защищая кухню от возможного пожара. Но Сухо просто отодвинул её в сторону, грубо, но уверенно, и взялся за сковородку. — Эй, осторожно! Мама меня убьёт, если ты... — Какая ты громкая, блин, — пробормотал боксёр, включая газ. Синий огонёк вспыхнул. Он взял несколько яиц, венчик, добавил зелень, посыпал тёртым сыром и ловко перевернул. Получилось похоже на маленькую пиццу. Аяка ахнула от удивления. У неё аж слюнки потекли. — Вааааув… Выглядит потрясающе. Да ты вундеркинд готовки! — восхищённо ляпнула она. Сухо молча разложил три порции по тарелкам. Аяка поставила их на низенький дубовый столик. Запах яиц разнёсся по кухне, и желание немедленно всё съесть стало почти невыносимым. Шиюн смотрел на еду как на что-то невероятно хрупкое, чего нельзя касаться руками. Сухо лишь кивнул в его сторону: — Кушай, иначе остынет, — сказал он коронной фразой всех мам и пап после приготовления вкусной еды. — Шиюн, будем смотреть аниме? — вдруг спросил Сухо. — Э? Чаво? Ты же не смотришь… — вставила Аяка, поражённая внезапным интересом. Сухо всегда казался таким холодным, а тут вдруг хочет смотреть аниме. Это было сродни фантастике. — Странный ты какой-то, — добавила она. — Не лезь. Думаешь, я не шарю за Наруто? — возмутился Сухо. Шиюн моргал часто-часто, хватаясь за грудь в полном шоке. Сухо сжал губы и добавил: — Да, мне хочется смотреть! One Piece или «Тетрадь смерти». — Не люблю боевики, на самом деле, — признался Шиюн. — Что? Романтику, что ли, любишь? — Сухо приподнял одну бровь с любопытством, явно не ожидая, что такой драчун, как рыжий, может интересоваться чем-то «сопливым и банальным». — Верно. Я настоящий мужчина, готовый сделать всё ради дамы, — гордо заявил Шиюн, расправляя плечи и показывая на себя большим пальцем с нелепой улыбкой. — Хахаха, — Сухо не удержался и расхохотался, тыкая в него пальцем. — Ты настоящий сюрприз! Аяка тоже не смогла сдержать улыбку, считая Шиюна невероятно милым. Все трое уселись смотреть аниме. То вздыхали, то подпрыгивали от волнения — эмоции переполняли их. Когда занятия закончились, им захотелось сделать что-то по-настоящему безумное. Ведь они всё ещё были детьми. Первой с идеей выступила Аяка. Она встала посередине комнаты, прямо перед телевизором, освещённая жёлтым мерцающим светом лампы. — Слушайте, а давайте заберёмся в чужой дом! — воскликнула она энергично, считая это самой крутой идеей в мире. Сухо тут же покачал головой в протесте и выставил руку перед собой. — Вот сама и забирайся. — Давай! — громогласно согласился Шиюн. Сухо только недовольно фыркнул, глядя в сторону. Была глубокая ночь. В такое время маленьким детям обычно нельзя бродить по улицам, но в их деревне все знали друг друга, поэтому можно было не бояться. Правда, если наткнуться на самого злого жителя — пожилого, но ещё полного сил старика Нам Хандо, который выращивал бобы и держал скот, — милосердия ждать не приходилось. Перебравшись через забор, они плюхнулись на мокрую землю, испачкавшись с ног до головы. Тихо ступая на цыпочках, троица осторожно следила за обстановкой. — Короче, крадём кукурузу, — шепнула Аяка ребятам. Шиюн и Сухо округлили глаза, но послушно двинулись за ней. Когда они уже сорвали несколько початков, Шиюн случайно задел ногой ведро, лежавшее неподалёку. Раздался громкий металлический грохот. Собаки тут же зарычали. — Проклятье, Шиюн! — прошипел Сухо, стиснув зубы. — Бежим! И они рванули со всех ног. В замедленной съёмке троица неслась через двор. Сухо пытался подтолкнуть тяжёлого Шиюна повыше, подпрыгивая и морщась. — Ты что по утрам кушаешь целого барана?! Почему ты такой тяжёлый?! — возмущённо прошептал он. Шиюн отчаянно цеплялся за забор, пытаясь перелезть. — Быстрее давай... Собаки уже были совсем близко — здоровенные немецкие овчарки. Сердце Сухо колотилось как бешеное, по спине пробежали мурашки. Он представил, как они сейчас начнут обгрызать его ноги. Наконец Шиюн перевалился на ту сторону и протянул руку Сухо. Тот крепко схватился, трепыхаясь. Аяка с той стороны помогала Шиюну, пошатываясь. Один из псов прыгнул с раскрытой пастью, но в последний момент Сухо успел упасть по другую сторону забора. В полном изнеможении, но счастливые, они лежали на земле, прижимая к себе своё «сокровище» — несколько початков кукурузы. Когда они наконец отлежались на земле, Шиюн повернул голову и посмотрел на Сухо. Тот улыбался во всю ширь, пытаясь отдышаться и успокоить бушующий в крови адреналин. У боксёра было три главные черты, которые невозможно было забыть. Первое — узкие, но удивительно добрые глаза. Второе — сильное, тренированное тело. Третье — бесстрашный дух, который даже в самые опасные моменты не давал ему отступить. Лист пергаментной бумаги тихо перевернулся. Шариковая ручка коснулась страницы под мерцающим жёлтым светом настольной лампы. За окном падал снег, а в комнате витал тёплый запах свежей выпечки — только что приготовленных круассанов. Страница начиналась так: Вспоминая те дни, я невольно пытаюсь разгадать мысли, которые приходили тогда двенадцатилетнему Сухо. Я не знал, насколько близким станет для меня этот рыжий мальчишка. Больше всего я любил, когда Шиюн был счастлив и таким беззаботным. Если бы меня вернули в 2018 год… интересно, остался бы я с ним, отбросив все сожаления, которые есть у меня сейчас? Мы бы жили вместе, зарождая семя, которое прорастёт в большое дерево. Под ним стояла бы скамейка, становясь пристанищем для всех наших жизненных путей. Моё самое большое сожаление — что я не попрощался с тобой по-настоящему. Оставил в твоём тёплом сердце сокровенное чувство, которое, наверное, уже превратилось в лёд. Уже в доме Шиюна, где мама ушла на рынок, троица снова собралась вместе. Сухо пообещал приготовить чапчхе и ещё пару блюд, пока остальные ждали. Воздух был удивительно чистым и свежим. Вечер накатывал прохладой — даже для весны было довольно свежо. Вдруг к ним подбежала маленькая девочка лет шести. У неё были кудрявые каштановые волосы, а в руках — игровая консоль. Шиюн возмущённо отобрал её. — Гильсе, нельзя трогать вещи брата, — сказал он с набитым ртом, держа в руках консоль, которую ему подарил дядя. Аяка теребила край своей спортивки и изумлённо наблюдала за девочкой. Та смотрела на неё смущённо. — Оу, я не знала, что у тебя есть сестрёнка. — Да, её зовут Гильсе. — Гильсе, привет, — Аяка помахала рукой, тепло улыбаясь ребёнку. Девочка была одета в милое цветочное платьице. Она надула губки и прижалась к старшему брату. — А где Мунбэ? — спросила Аяка. — Этот «профессор» в Сеуле, даже не приходит сюда, — хмыкнул Шиюн, почесав нос, и зевнул. К тому времени Сухо уже поставил на стол готовые блюда. Выглядел он как настоящий шеф-повар. Аяка и Шиюн с голодным блеском в глазах поспешили всё уплетать. Сухо смотрел на них с лёгкой, почти отцовской улыбкой. — Не подавись, Шиюн, — мягко выдохнул он. Его глаза слегка сузились, чёлка упала на лоб. Он скрестил ноги, аккуратно взял палочки и с довольным видом отправил кусочек в рот. — Ах, безумно вкусно. Я такой талантливый. Когда Аяка наконец легла спать сытой и довольной, на её лице застыла мягкая улыбка. Сухо решил запечатлеть этот момент на свой плёночный фотоаппарат. Затем он тихо вышел на улицу и сел рядом с Шиюном на старой каменной лестнице. Они молча смотрели на сверкающие звёзды и редкие пролетающие кометы. Сухо повернулся к другу. — Загадал желание? — тихо спросил он. — Хм, думаю, мне это не надо, — довольно ответил Шиюн, заворачивая руки в края зелёного худи. Сейчас он сидел очень близко к Сухо — так близко, что было слышно его ровное, спокойное дыхание. — А ты? — Да. Надеюсь, оно сбудется, — Сухо поднял взгляд к тёмному небу. Если долго смотреть, можно было разглядеть целые созвездия. Внутри него было так тепло, будто он снова сидел под той самой скамейкой в знойный летний день. — Шиюн. — Да? Сухо сделал небольшую паузу. Его лицо стало серьёзным. — Ты мне нравишься, — тихо, но уверенно произнёс он. Шиюн замер, пытаясь осознать услышанное. Его сердце сделало резкий скачок. — Ээ… ты шутишь, да? — на его лице появилась неловкая улыбка. Он думал, что Сухо просто шутит. Ведь такие слова говорят только тем, кого очень-очень любишь… тем, без кого каждый день превращается в настоящее приключение. — Если так, то я тоже считаю тебя классным другом. — Нет, — Сухо покачал головой, глядя вниз. — Я действительно чувствую себя по-другому. Я думал, это просто из-за нашей близости… ведь мы столько лет были вместе. Но желание быть ближе зародилось во мне недавно. Поэтому… ты мне нравишься, Ён Шиюн. Вместо ответа Шиюн молча встал. Он постоял несколько секунд, глядя в одну точку, а потом развернулся и зашёл в дом, оставив Сухо одного. Сухо проводил его долгим взглядом. — Шиюн?..