Вкус малины

Последующие пару смен и несколько выходных дома Джулс чувствовал себя абсолютно окрылённым. Он ходил на ватных ногах, ловя себя на мысли, что ведёт себя как умалишённый, совершенно нерациональный подросток. Блондин то и дело глупо ухмылялся посреди коридора, когда перед глазами вспыхивали воспоминания об их порочном, быстром «уроке» на рабочем столе. Стоило Томпсону на секунду вызвать в памяти образ сильных, уверенных рук своего начальника, как в паху начинало сладостно и тянуто поднывать. Вся его прежняя колючесть, недовольные мины и давние обиды испарились без следа. Больше не имели значения старые вопросы: почему Тобиас целых четыре года назад — когда Джулс только-только выпустился из университета и отчаянно искал место — не взял его к себе в ординатуру, заставив проходить этот круговорот ада в других отделениях. Теперь Джулс понимал, почему Хендрикс держал дистанцию. В груди прочно затаилось тёплое, щемящее чувство защищённости. Джулс был абсолютно уверен, что поступил правильно, оборвав Нахома той ночью и не дав ему нафантазировать лишнего. Границы были расставлены. Теперь его мысли занимал только один мужчина. В свой первый полноценный выходной Джулс наконец-то забрал с почты объёмную посылку. Дома, с лёгким внутренним содроганием и затаённым дыханием, он распаковал её на кровати. Целая коллекция: несколько пачек качественных презервативов и большой тюбик профессиональной смазки. Немного смущаясь собственной решительности, он аккуратно уложил большую часть арсенала в верхний ящик прикроватной тумбочки. Однако одну упаковку из трёх и тюбик лубриканта Джулс уверенно переложил в потайной карман своей рабочей сумки. Внутреннее чутьё подсказывало ему: если Тобиас позволил себе зайти так далеко прямо в закрытом кабинете, под угрозой разоблачения старшей медсестрой, то их настоящий, полноценный первый секс — лишь вопрос времени. И Джулс намеревался быть во всеоружии. Не долго думая, Джулс выудил из кармана телефон и набрал номер Кеннеди. Ему жизненно необходимо было выговориться, а подруга была единственным человеком, который знал о его метаниях. — Алло, Кен? — выпалил блондин, как только в трубке раздались гудки, и прижал мобильный плечом к уху, продолжая перебирать вещи на тумбочке. — Короче, я сделал это. Я последовал твоему совету и всё прикупил. Ну… так, на всякий случай. На том конце провода повисла секундная тишина, сменившаяся победным воплем и шуршанием — Кеннеди, судя по звукам, от радости едва не выронила свой кофе. — Да ладно?! — её голос так и лучился триумфом. — Неужели наш правильный доктор Томпсон наконец-то спустился с небес на землю и подготовил стратегический запас? Три пачки? Смазка на водной основе? Джулс, не молчи, выкладывай детали! Колись, Хендрикс уже оценил твой боевой настрой или ты пока только партизанишь? Джулс почувствовал, как к щекам снова приливает жар, прямо как тогда, на рабочем столе в кабинете заведующего. — Кен, тише ты, — зашипел он, хотя дома был абсолютно один. — Никто ничего ещё не оценил. Но… пачка уже в моей рабочей сумке. Я просто решил, что если уж играть по его правилам, то нужно быть готовым к любому развитию событий. — Ой, я не могу, «к любому развитию событий» он готов, — передразнила Кеннеди, но в её тоне слышалась искренняя теплота. — Джулс, ты всё сделал правильно. Хватит уже строить из себя недотрогу и дуться на то, что было четыре года назад. Мужчина тебя оберегает, мужчина тебя хочет. Так что давай, хватай свою сумку с секретом и марш на следующую смену покорять олимп хирургии. Этот разговор окончательно развеял остатки сомнений. Джулс улыбнулся, попрощался с подругой и, застегнув молнию на сумке, почувствовал, как внутри снова разгорается то самое лихорадочное предвкушение. Перед тем как уехать, Джулс заглянул к своим самым неприхотливым и молчаливым сожителям. Он подошёл к террариуму, где в тёплом полумраке копошились его крабы-отшельники. Блондин аккуратно насыпал им специальный корм, обновил пресную и морскую воду в поилках и пару секунд понаблюдал, как один из питомцев смешно перебирает клешнями, устраиваясь поудобнее в своей ракушке. С ними всё было просто — никаких сложных чувств и ночных переписок.Закрыв крышку террариума, Джулс проверил телефон. На экране висела стопка уведомлений от матери. За последнюю смену она буквально завалила его сообщениями, настойчиво приглашая приехать в любое время, пообедав вместе или просто поболтав. И вот оно как раз и наступило — то самое «любое время». Джулс решительно развернул машину в сторону центрального делового квартала, где располагался роскошный офис компании «Thompson Commercial Interiors». Настроение всё ещё было приподнятым, а пальцы слегка покалывало от предвкушения будущих встреч с Тобиасом. Но сейчас нужно было отдать долг сыновьему вниманию. Он припарковался у высотного стеклянного здания и поднялся на нужный этаж. Переступив порог стильного лофта, залитого светом, Джулс сразу окунулся в атмосферу дорогого дизайна: повсюду стояли макеты зданий, на стенах висели эскизы интерьеров, а на столах аккуратными рядами лежали палитры тканей и образцы мрамора. За стойкой у входа Джулс сразу заметил Флинта Норта — личного ассистента Аннет. Флинт, как всегда стильный, в приталенной рубашке, увлеченно что-то чертил на планшете, но, услышав шаги, тут же поднял голову. — Джулс! Привет, — Флинт искренне улыбнулся, откладывая стилус. — Наконец-то ты выбрался из своего стерильного ада. Твоя мама уже места себе не находила. Она у себя, отчитывает подрядчиков по телефону, но ради тебя точно сделает перерыв. Заходи. Джулс кивнул парню, перехватил сумку, в которой надежно спрятал свой «боевой арсенал», и толкнул стеклянную дверь кабинета матери. Аннет Томпсон выглядела безупречно, как и всегда: строгий брючный костюм, идеальная укладка, а в глазах — огонь деловой женщины. Увидев сына, она тут же сбросила звонок и поднялась из-за стола, раскинув руки для объятий. — Джулс, мальчик мой! — она крепко обняла его, окутав шлейфом дорогого парфюма. — Ты совсем себя не бережешь на этих дежурствах. Я уже думала самой ехать в твой госпиталь Сикрест. Садись, рассказывай, как твои дела? Она внимательно посмотрела на сына поверх стильных очков, и от её проницательного взгляда бизнес-леди не укрылось то, как у Джулса лихорадочно блестят глаза, а на губах играет непривычно мягкая, мечтательная улыбка. — Так... — Аннет прищурилась, откидываясь на спинку кресла. — Ну-ка выкладывай. Этот блеск в глазах — точно не от тридцатичасовой смены в приёмном покое. Что у тебя происходит на личном фронте? Джулс почувствовал, как у него мгновенно потеплели уши. Проницательность матери, отточенная годами ведения жесткого бизнеса, сейчас работала против него. Он попытался сделать максимально непринужденное лицо, усаживаясь в глубокое кожаное кресло напротив её стола. — Да ничего особенного, мам, — Джулс слегка пожал плечами, уводя взгляд на образцы обоев на стене. — Просто… кажется, я познакомился кое с кем. Аннет замерла. Её идеальные брови взлетели вверх, а на губах появилась понимающая, торжествующая улыбка. Деловая хватка тут же уступила место чисто материнскому любопытству. Она подалась вперед, опираясь локтями о полированное дерево стола. — «Познакомился кое с кем»? — переспросила она, смакуя каждое слово. — Джулс Томпсон, ты не умеешь врать. У тебя на лице написано, что этот «кое-кто» перевернул твой стерильный мир вверх дном. Ну же, не тяни. Кто он? Из твоего госпиталя? Медбрат? Интерн? Джулс сглотнул, мысленно порадовавшись, что секретная пачка в его сумке лежит глубоко и надежно. Если бы Аннет узнала, что этот «кое-кто» — его непосредственный начальник, заведующий хирургическим отделением Тобиас Хендрикс, который всего пару дней назад нагло истязал её сына прямо на рабочем столе, у неё бы точно случился микроинсульт. — Он… тоже врач, — уклончиво ответил Джулс, чувствуя, как внутри всё сладостно сжимается от одного воспоминания о Тобиасе. — Всё пока очень сложно, мам. Рано загадывать. Мы просто… присматриваемся друг к другу. В этот момент стеклянная дверь кабинета приоткрылась, и в проеме показался Флинт с подносом, на котором дымились две чашки кофе. — Простите, что прерываю допрос с пристрастием, — усмехнулся ассистент, переводя хитрый взгляд с Аннет на раскрасневшегося Джулса. — Но я подумал, что Джулсу после смены не помешает доза кофеина. Аннет лишь величественно повела рукой, позволяя Флинту поставить поднос на край стола. Её цепкий, сканирующий взгляд ни на секунду не отпускал сына. В этой женщине сейчас боролись две ипостаси: любящая мать и акула бизнеса, которая привыкла докапываться до сути любого соглашения. — Спасибо, Флинт, оставь нас, — мягко, но непреклонно распорядилась она. Когда стеклянная дверь за ассистентом закрылась, Аннет сделала небольшой глоток кофе и снова прищурилась, глядя на Джулса поверх чашки. — «Тоже врач», значит... И «присматриваетесь»? Джулс, дорогой мой, ты светишься так, будто этот твой врач только что провел тебе успешную реанимацию сердца. И судя по твоим пунцовым ушам, присматриваетесь вы в очень интимной обстановке. Джулс поспешно сделал глоток горячего напитка, едва не обжегшись, лишь бы скрыть смущение. Мысль о «коконе» из пальцев Тобиаса и лакированной столешнице едва не заставила его поперхнуться. — Он надежный? — тон Аннет внезапно стал серьезным, по-настоящему материнским. — Ты ведь знаешь, какая у вас в Сикресте текучка и какой стресс. Хирурги и заведующие там порой бывают невыносимыми циниками. Я просто хочу знать, что этот человек не разобьет тебе сердце. Ты у меня слишком правильный и ранимый для интрижек на одну ночь. Эти слова попали в самую цель. Джулс вспомнил, как Тобиас защищал его, выстраивая дистанцию на работе ради его же карьеры. Вспомнил его тихое: «Я правда скучал». — Он надежный, мам. Правда, — тихо, но абсолютно уверенно ответил блондин, впервые за долгое время чувствуя такую твердость. — Он сложный. Но он заботится обо мне. Аннет внимательно вглядывалась в его лицо еще несколько секунд, а затем её суровый взгляд окончательно смягчился. Она удовлетворенно кивнула. — Хорошо. Тогда я спокойна. Но учти: как только всё станет «менее сложно», ты обязан привести его на ужин. Я должна лично проинспектировать мужчину, который заставил моего сына наконец-то улыбаться, а не спать на ходу. Джулс улыбнулся, чувствуя, как с души свалился огромный камень. Одобрение матери, пусть и заочное, дарило невероятное тепло. Идиллическую тишину кабинета бесцеремонно нарушил резкий, настойчивый звонок. Аннет бросила быстрый взгляд на экран смартфона, и её лицо мгновенно помрачнело, приняв то самое жесткое выражение лица, которое подрядчики боялись как огня. — Прости, дорогой, это со строящегося объекта в пригороде, — раздраженно выдохнула она, поднимаясь с кресла. — Плитка пришла не того оттенка, и эти идиоты не знают, что делать. Я быстро, буквально пару минут. Она стремительно вышла из кабинета, на ходу включая телефон и уже начиная жесткий разнос на повышенных тонах. Дверь за ней закрылась, и Джулс остался в абсолютном одиночестве. По звукам из коридора стало понятно, что «пару минут» явно затягиваются: Аннет увлеченно спорила, требуя связать её с главным инженером. Джулс откинулся на мягкую спинку кресла, лениво допивая уже остывающий кофе. Взгляд скользнул по аккуратно застегнутой сумке, где лежал его секретный арсенал. На душе было до того тепло и лениво, что он не выдержал. Достав телефон, блондин открыл чат с Тобиасом. Сердце привычно сделало короткий кувырок. Ему не хотелось писать длинных баллад — субординация и их общий секрет требовали осторожности, да и Тобиас ценил конкретику. Джулс быстро набрал короткое, лаконичное сообщение, от которого веяло легким флиртом и абсолютной готовностью к действию: «Завтра моя смена. Сумку собрал. Надеюсь, у заведующего найдется для меня время?» Он нажал «отправить» и замер, гипнотизируя экран глазами. Сердце застучало быстрее, а в паху снова появилось то самое томительное, сладкое напряжение. Экран телефона моргнул буквально через пару секунд. Тобиас ответил мгновенно, словно сам держал смартфон в руке или ждал этого сообщения. Ответ заведующего был в его фирменном стиле — лаконичным, строгим, но между строк Джулс отчетливо прочитал ту самую властную ухмылку и собственнический тон: «Для хорошего ординатора время всегда найдется. Жду в моем кабинете ровно в восемь. Без опозданий, Томпсон». Джулс почувствовал, как к щекам мгновенно прилил жар, а дыхание на секунду перехватило. Этот мужчина умел подчинять себе одной короткой строчкой. Фраза «в моем кабинете» заставила блондина невольно бросить взгляд на свои ладони, которые до сих пор помнили гладкую, прохладную поверхность лакированного стола. Теперь, когда в его рабочей сумке лежал полный комплект «оружия», эти восемь утра обещали стать началом чего-то совершенно незабываемого.Он быстро спрятал телефон в карман, когда стеклянная дверь кабинета наконец распахнулась, и внутрь вернулась Аннет — всё еще слегка взвинченная, но победоносно улыбающаяся после успешного разноса поставщиков. — Ох, эти строители доведут меня до инфаркта, — выдохнула она, усаживаясь обратно в кресло и внимательно глядя на сына. — Ну что, дорогой, на чем мы остановились? Ой... Джулс, ты почему опять так загадочно улыбаешься? Джулс мягко улыбнулся, поднимаясь с кресла и перекидывая ремень сумки через плечо. Настойчивое любопытство Аннет становилось опасным для его секретов. — Мам, мне правда пора, — он наклонился и поцеловал её в щеку. — Завтра тяжелая смена, нужно выспаться. А насчет ужина… я обещаю подумать, как только всё утрясется. Вырвавшись из уютного лофта «Thompson Commercial Interiors», Джулс сел за руль. Мысли уже унеслись в завтрашнее утро, к заветным «ровно в восемь» в кабинете Хендрикса. Но стоило ему проехать пару кварталов, как в голове словно щелкнуло. Обходной лист Томпсона. Он же обещал несчастному интерну из дневной смены помочь свести воедино карту заболевания тяжелого пациента, и один из важных бланков с подписями лаборатории так и остался лежать в кармане его сменного халата в ординаторской. Без этого листа утренний отчет интерна превратится в катастрофу. — Черт, — пробормотал Джулс, крутанув руль на ближайшем перекрестке. План «приехать домой и лечь спать» откладывался. Развернув машину, он направился в сторону госпиталя Сикрест. Заскочить туда — дело пяти минут: подняться в ординаторскую, забрать бумагу и сразу уехать. Сумка с секретным арсеналом послушно лежала на пассажирском сиденье, напоминая о том, что завтра она понадобится ему совсем для других целей. Госпиталь встретил его вечерним затишьем. В приемном покое горел приглушенный свет, дежурные медсестры лениво переговаривались на посту. Джулс быстрым шагом направился к лифтам, молясь про себя не наткнуться на Тобиаса раньше времени — ведь тот явно думал, что Джулс сейчас отдыхает дома. Джулс быстро зашел в ординаторскую. В помещении никого не было. Он открыл свой шкафчик, нащупал в кармане сменного халата тот самый обходной лист и облегченно выдохнул. Документы были у него. На душе стало окончательно легко: теперь можно было со спокойной совестью ехать домой, принимать ванну и высыпаться перед завтрашним утром. Выйдя в коридор, он решил сделать небольшой крюк. Настроение было настолько праздничным, что захотелось побаловать себя — блондин поднялся на пару этажей повыше, к автомату, чтобы купить свой любимый малиновый лимонад. Забрав ледяную баночку, Джулс сделал первый глоток, наслаждаясь кисло-сладким вкусом. Коридоры этого крыла в поздний час были практически пусты, свет горел вполнакала. Он уже повернул обратно к лифтам, как вдруг из-за приоткрытой двери одного из ординаторских кабинетов донеслись приглушенные, но отчетливые голоса. Джулс замер с баночкой в руке. Один из голосов — низкий, с характерной уверенной хрипотцой — принадлежал Тобиасу. Второй — главному врачу госпиталя Сикрест. Джулс сам не знал, почему не ушел. Какое-то шестое чувство заставило его сделать шаг ближе к крашеной деревянной двери и затаить дыхание. — ...Ты же понимаешь, Хендрикс, какими исками это грозило больнице? — донесся до него усталый голос главврача. — Если бы парень сорвался прямо в операционной? Его семейная трагедия тогда была у всех на слуху. — Именно поэтому четыре года назад я и не взял его в ординатуру, — сухо и поразительно равнодушно ответил Тобиас. У Джулса внутри всё мгновенно заледенело. Лимонад в ладони показался обжигающе холодным. — Дело было не в сочувствии. Мне нужно было прикрыть тылы отделения и репутацию клиники. Если бы Томпсон выдал паническую атаку под камерами, Сикрест погряз бы в судебных разбирательствах. — И как отреагировала его мать? — спросил главврач. — Аннет ведь женщина со связями. — Аннет сама была в панике. Мы созвонились тогда за его спиной и быстро пришли к соглашению, — голос Тобиаса звучал как на юридической консультации — прагматично, расчетливо, без единой живой эмоции. — Она предоставила мне всю его медицинскую подноготную, чтобы у меня были официальные рычаги давления. Мы решили, что его «Большая Травма» и нестабильность — идеальный юридический предлог, чтобы оттеснить его в тень и не давать самостоятельности, пока он окончательно не придет в себя. Так было безопаснее для всех нас. И для контрактов её фирмы, и для моего оперблока. — Рано или поздно он узнает, что вы вели двойную игру с его семьей, Тобиас. — Не узнает, — отрезал Хендрикс с легкой, циничной усмешкой. — Сейчас он думает, что я просто строго оберегаю его ментальное здоровье. Им легко манипулировать, пока он верит в мою «заботу» и пытается мне что-то доказать. Мир вокруг Джулса рухнул с оглушительным, но беззвучным грохотом. Образ строгого, но справедливого наставника, защищающего его от нападок коллег, рассыпался в прах, оставляя после себя лишь грязные политические игры. Мужчина, которому он только что отправил кокетливое сообщение, мужчина, чьи руки он до сих пор чувствовал на своем теле, просто цинично использовал его слабость, его боль и его панические атаки как удобный поворотный механизм в своей карьерной стратегии. В сговоре с его собственной матерью. Пальцы Джулса судорожно сжались, и жестяная баночка малинового лимонада с громким, резким хрустом упала, выплеснув липкую жидкость на пол. В кабинете мгновенно воцарилась гробовая тишина. Послышались быстрые, тяжелые шаги Тобиаса, направляющегося к двери. Джулс не сдвинулся с места. Ноги словно налились свинцом, намертво пригвоздив его к линолеуму. На полу вокруг его кроссовок быстро растекалась липкая, ярко-розовая лужа малинового лимонада. Дверь кабинета резко распахнулась. На пороге вырос Тобиас. Его взгляд, ещё секунду назад бывший расчётливо-холодным, мгновенно сфокусировался на Джулсе. В ярко-голубых глазах Хендрикса на долю секунды промелькнуло редкое для него замешательство, смешанное с острым уколом тревоги. Он быстро оценил позу ординатора, смятую жестянку и лужу у ног. Между ними повисла оглушительная, удушающая тишина. Джулс чувствовал, как внутри всё выжжено дотла, но многолетняя привычка прятать боль заставила его лицо превратиться в каменную маску. — Я... — Джулс сглотнул вязкий ком в горле. Голос прозвучал на удивление тихо и почти смущённо, без единой ноты той бури, что бушевала под рёбрами. — Простите. Банка просто... выпала из рук. Он заставил себя поднять взгляд на Тобиаса, но смотрел словно сквозь него, на глухую стену за его спиной. — Я возвращался за обходным листом для интерна, — Джулс слегка приподнял свободную руку, в которой был зажат несчастный бланк. — И просто очень торопился домой. Извините за беспокойство, доктор Хендрикс. Я вызову санитаров, чтобы убрали. В его тоне не было обвинений, не было слез. Была лишь звенящая, пустая вежливость постороннего человека. Сумка на его плече, набитая теперь уже абсолютно бесполезным и унизительным «арсеналом», казалась неподъемным надгробием над его разрушенными иллюзиями. Тобиас сделал быстрый шаг вперед, выходя из кабинета и на ходу сокращая расстояние. На его лице отразилось искреннее, глубокое непонимание. Он ведь понятия не имел, что Джулс стоял у двери с самого начала и слышал каждое циничное слово о сговоре с матерью и манипуляциях с «Большой Травмой». Для Хендрикса это была обычная случайность — ординатор просто уронил газировку по дороге домой. — Джулс, постой, — Тобиас перехватил его за локоть, заставляя остановиться. Хватка была крепкой, но мягкой. — Каких санитаров? Оставь ты эту лужу. Ты сам-то не обжёгся? Весь в этом сиропе. Он заглянул Джулсу прямо в глаза, пытаясь поймать его взгляд, но блондин упорно смотрел куда-то в сторону, мимо его плеча. Тобиас нахмурился, чувствуя, что в воздухе повисло странное, давящее напряжение, но списал это на банальную усталость парня после тяжелых дежурств. — Ты выглядишь так, будто привидение увидел, — Хендрикс попытался смягчить тон, его голос стал чуть тише, возвращаясь к тому интимному регистру, которым он пользовался в своем кабинете. — Переутомился? Я же сказал тебе — езжай домой и выспаться. Нам обоим завтра нужны свежие силы. В восемь утра жду тебя у себя, помнишь? Он чуть сильнее сжал ладонь на предплечье Джулса, ожидая привычного ответа, ответного тепла или хотя бы той смущенной, окрыленной улыбки, которую ординатор дарил ему еще пару часов назад в мессенджере. Но Джулс стоял абсолютно недвижимый, как мраморное изваяние, а рука Тобиаса теперь казалась ему клеймом предательства. Сумка с презервативами и смазкой на плече жгла кожу через ткань халата, напоминая о том, каким глупым, доверчивым дураком он был еще пять минут назад. Джулс не выдержал. Плотная стена безразличия, которую он так отчаянно пытался воздвигнуть между ними, с треском рухнула под весом этого невыносимого, искреннего проявления заботы. Силы оставили его в одну секунду. Он сделал рваный шаг вперед и беспомощно уткнулся лбом в грудь заведующего, прямо в мягкую ткань его хирургического костюма. Пшеничные пряди рассыпались по плечу Тобиаса. Джулс зажмурился, чувствуя, как глаза нещадно жгут первые, горячие и горькие слезы. Внутри всё кричало от боли. Ему хотелось кричать, ударить Хендрикса в грудь, спросить, как он мог так хладнокровно сломать его карьеру, как мог шептаться за его спиной с Аннет. Но вместо этого Джулс просто стоял, содрогаясь от беззвучных рыданий, и впитывал этот родной, безопасный запах антисептика и парфюма — запах, который теперь казался самым изощренным ядом. Тобиас от неожиданности на секунду замер, его тело окаменело. Он совершенно не понимал, что произошло, но животный инстинкт защиты сработал быстрее разума. Его сильные руки мгновенно взлетели вверх, обхватывая Джулса за лопатки и намертво прижимая к себе. Хендрикс уткнулся подбородком в макушку блондина, растерянно и судорожно поглаживая его по спине. — Джулс… Эй, ты чего? Малыш, что случилось? — в голосе Тобиаса больше не было ни капли хирурга. Там была чистая, неприкрытая паника. Он никогда не видел своего ординатора в таком состоянии. — Кто тебя обидел? На работе что-то? Мать? Ну же, тихо, я здесь. Я с тобой. Каждое это ласковое слово теперь резало Джулса без наркоза. Он понимал: Тобиас, возможно, действительно привязался к нему сейчас, но фундамент их отношений был построен на лжи, манипуляциях и полном лишении Джулса права выбора. Джулс судорожно сжал пальцами ткань на спине Тобиаса, цепляясь за него так, словно под ногами разверзлась пропасть. Горячие слезы всё-таки перешагнули через край ресниц, мгновенно впитываясь в голубую хирургическую форму заведующего. Это была чистая, концентрированная ложь, рожденная из абсолютного бессилия. Он не мог сейчас признаться. Не мог вывалить эту грязную правду прямо здесь, в полутемном коридоре госпиталя. — Я… я просто соскучился… — пробормотал он хрипло, едва проталкивая слова сквозь удушающий ком в горле. — И мне необходимо твое внимание, Тобиас… Голос надломился, прозвучав настолько отчаянно и ранено, что Тобиас еще сильнее прижал его к себе, едва не отрывая от пола. Хендрикс глубоко вздохнул, и в этом выдохе смешались колоссальное облегчение и щемящая нежность. Он по-прежнему ничего не понимал, но эта внезапная, почти детская уязвимость Джулса растопила в нем последние капли профессиональной сдержанности. — Глупый ты мальчишка, — тихо, с мягким упреком выдохнул Тобиас в пшеничные волосы ординатора. Его ладонь переместилась на затылок Джулса, бережно прижимая его голову к своему плечу. — Разве можно так пугать? Я же здесь. Никуда я не делся. Хендрикс осторожно отстранил его на пару сантиметров, чтобы заглянуть в заплаканное лицо. Его большие, теплые ладони легли на влажные щеки Джулса, большие пальцы бережно стерли дорожки от слез. Голубые глаза Тобиаса смотрели с такой бесконечной, искренней заботой, что Джулсу захотелось закричать от этой чудовищной двойственности. Человек, который защищал его сейчас, был тем же самым человеком, который четыре года назад хладнокровно запер его в клетке юридических предлогов. — Пойдем в кабинет, — мягко, но непреклонно скомандовал Тобиас, увлекая его за собой и не выпуская его ладонь из своей. — Запремся, я налью тебе чаю. Хватит с тебя на сегодня коридоров и обходных листов. Ты побудешь со мной. Джулс послушно шагнул за ним, на автомате переставляя ватные ноги. Сумка на плече, набитая медицинским арсеналом для их «первого раза», казалась теперь неподъемным, издевательским грузом. Тобиас даже не обернулся, чтобы проверить, ушёл ли главврач через вторую дверь или остался в кабинете. Для него весь мир в эту секунду снова сузился до одного человека. Он осторожно, но уверенно завёл Джулса в полумрак своего кабинета, мягко надавил на плечи и усадил в своё глубокое кожаное кресло — то самое, хозяйское, где ещё недавно вершились чужие судьбы. Сам Хендрикс лихорадочно зашуршал пакетами у небольшого чайного столика в углу. Щёлкнула кнопка электрического чайника, пустив по комнате едва слышный гул. — Ну чего ты, а? — негромко, с непривычной, почти неуклюжей нежностью спросил Тобиас, перебирая коробочки. — Устал, наверное… И стресс этот после долгих смен. Сейчас, подожди, я найду заварку с мятой и пустырником. Тебе нужно выпить горячего и успокоиться. Джулс сидел неподвижно, утопая в огромном кресле. Он смотрел на широкую спину заведующего, на то, как этот всегда собранный, расчётливый мужчина сейчас суетится ради него, искренне пытаясь помочь. «Мята и пустырник». Как иронично. Человек, который только что за закрытой дверью признался в циничном манипулировании его карьерой и ментальным здоровьем, теперь заботливо заваривал ему успокоительный чай от стресса. В груди Джулса разливался ледяной холод, намертво блокирующий остатки слез. Вся окрылённость, все глупые подростковые мечты о «первом разе» с любимым наставником сгорели, оставив после себя лишь горький пепел и глухую, тёмную решимость. Ему больше не нужно было «завтра». Ему не нужны были «ровно в восемь утра». Пальцы блондина медленно легли на замок рабочей сумки. Потайной карман открылся с едва слышным шуршанием. Он выудил оттуда упаковку презервативов и тюбик со смазкой, бесшумно выложив их прямо на лакированную поверхность стола — туда, где ещё стояли недописанные отчёты интернов. Это не было началом красивой истории любви, о которой он думал в машине. Это была лебединая песня его иллюзий. Джулс поднялся с кресла, бесшумно подошёл к Тобиасу со спины и медленно обнял его за талию, прижимаясь щекой к лопаткам. — Мне не нужен чай, Тобиас, — тихо, почти безжизненно прошептал Джулс, чувствуя, как мужчина под его руками замер от неожиданности. — Мне нужен ты. Прямо сейчас. Тобиас замер, держа в одной руке дымящуюся кружку с мятным чаем, а во второй — чайник. Его взгляд медленно переместился с Джулса на лакированную поверхность стола, где среди медицинских бланков лежали упаковка презервативов и тюбик лубриканта. На мгновение в кабинете повисла звенящая тишина. В ярко-голубых глазах заведующего не было злости — скорее глубокое удивление, которое быстро сменилось привычной, строгой заботой. Он аккуратно поставил кружку на стол, прямо рядом с припасённым арсеналом, и тяжело вздохнул. — Глупенький, прекрати, — негромко, но твердо произнес Тобиас, качая головой. Он подошел ближе и мягко, но настойчиво перехватил запястья Джулса, заставляя его отпустить свою талию. — Или ты думаешь, что я тебя сюда трахаться позвал? Он заглянул Джулсу прямо в лицо, всматриваясь в покрасневшие от слез глаза и бледную кожу. Его голос прозвучал по-отечески строго, возвращая ту самую дистанцию, которая сейчас была необходима, чтобы остудить пыл ординатора. — Вообще-то мне еще обход заканчивать, — напомнил Хендрикс, бросив короткий взгляд на настенные часы. — А ты совершенно не в том состоянии. У тебя глаза на мокром месте, тебя буквально трясет. Ты переутомился до такой степени, что уже не соображаешь, что делаешь. Тобиас потянулся к столу, взял упаковку и тюбик, и без тени смущения аккуратно смахнул их обратно в раскрытую сумку Джулса, застегнув молнию. Для него это по-прежнему выглядело как истерика и нервный срыв влюбленного, уставшего мальчишки, который просто не справляется с эмоциями после тяжелых суток в приемном. Циничный хирург, минуту назад обсуждавший за дверью «юридические предлоги», снова виртуозно играл роль заботливого покровителя. — Сначала ты выпьешь этот чай, — Тобиас вложил горячую кружку в холодные ладони Джулса. — Потом я лично посажу тебя в такси, и ты поедешь спать. А завтра в восемь утра мы вернемся к этому разговору. В нормальной, трезвой обстановке. Понял меня, Томпсон? Джулс держал теплую кружку, чувствуя, как внутри всё окончательно каменеет от этой безупречной, фальшивой заботы. Тобиас продолжал контролировать каждый его шаг, даже не подозревая, что клетка уже захлопнулась с другой стороны. Джулс медленно опустил взгляд на горячую кружку в своих руках. От неё поднимался густой пар, пахнущий мятой и пустырником. Это тепло казалось чужеродным, почти оскорбительным на фоне того ледяного безмолвия, которое окончательно воцарилось у него под рёбрами. Он сделал один послушный глоток, просто чтобы заглушить подступившую к горлу тошноту, и тихо выдохнул: — Понял. Вы правы, доктор Хендрикс. Голос прозвучал удивительно мягко и покорно. Джулс аккуратно поставил кружку обратно на стол, прямо поверх чьей-то недописанной истории болезни. Спорить не было сил, да и смысл в любых спорах исчез в ту самую секунду, когда жестяная банка лимонада хрустнула в его руке в коридоре. Он молча подхватил свою рабочую сумку, куда Тобиас только что так заботливо и цинично спрятал все его несбывшиеся надежды, и перекинул ремень через плечо.— Извините, что отнял время от обхода. Доброй ночи. Джулс развернулся и ровным, размеренным шагом вышел из кабинета, даже не обернувшись, чтобы посмотреть на Хендрикса. Он двигался на автопилоте: лифт, пустой ночной вестибюль госпиталя «Сикрест», прохладный воздух парковки. Каждое движение казалось механическим, словно он выполнял заученную медицинскую инструкцию. Сев в машину, он не стал вызывать такси, как приказал Тобиас. Джулс завёл мотор, до боли сжав пальцами руль. Впереди была целая ночь дома — ночь, в которую ему предстояло окончательно пересобрать себя заново, избавившись от каждой крупицы слепого доверия к своему заведующему. Завтра в восемь утра Хендрикс ждал послушного, влюбленного ординатора, которым можно манипулировать. Но к восьми часам в этот кабинет должен был войти совершенно другой человек.