Ковен

«Когда ты всю жизнь спасаешь мир,

но никто не спас тебя от Лаванды Браун.»

— из СМС-переписки Гермионы Грейнджер

Глава 2. Подарок замедленного действия

      Возвращаться домой было волнительно.       Переместившись в Нортвуллское аббатство, Гермиона не могла достучаться ни до одной живой души, подумав уже, что застряла где-то на полпути в Лондон, но спустя почти четверть часа из кельи вышла сонная монахиня и, держа в вытянутой руке крошечные очки с толстыми стеклами, вчитывалась в каждую букву Прошения еще примерно столько же. И каждый раз, когда ведьме разрешали ступить в камин, она мысленно благодарила Джулию и аббатису Крейвенхолма за позволение воспользоваться каминной сетью.       Дома пахло домом.       От первого глубокого вдоха на пороге собственного камина защемило в груди.       В легкие проник аромат целой коллекции чая, которой Гермиона почти гордилась, — английский черный, весенний дарджилинг, сенча, жасминовый зеленый, с мятой, разные виды улуна, гибискусовый, белый, со зверобоем… Ароматическая жидкость в керамической голове дракона, привезённой когда-то из Азии вместе с несколькими сортами чая, почти испарилась, оставив в воздухе лишь отголоски масел сандала и лотоса.       Еще пахло золой из камина, которая равномерным тонким слоем успела покрыть одежду и волосы ведьмы.       Взмахом палочки она зажгла приглушённый свет.       Квартира, подаренная Министерством Гермионе как члену Ордена, располагалась на третьем этаже и включала в себя просторную кухню-гостиную с панорамными окнами в пол, сквозь которые сейчас открывался ночной вид на туманный магический Лондон, спальню и внушительную ванную комнату.       Жёсткий диван в бежевой обивке отделял гостиную от кухни. Фартук был выложен чёрной матовой плиткой с золотистыми звёздами и смотрелся как фрагмент старинного небесного атласа. Над ним нависали фасады из текстурированного дуба.       Гостиная, разумеется, утопала в книгах: тёмные полки занимали всю стену от пола до потолка, заполненные томами разных эпох, статуэтками из командировок и колдографиями вперемешку с обычными снимками.       На первый взгляд каждый предмет мебели в квартире Гермионы покрылся таким слоем пыли, что чесаться начало абсолютно всё и абсолютно везде от одного только зрелища.       Неописуемым счастьем сейчас было устроить уборку настоящей магией.       Но перед уборкой Гермиона планировала заняться заказом самой большой и грозящей холестериновыми бляшками пиццы в итальянском ресторанчике на соседней улице, который работал допоздна.       И насладиться адски горячим душем.

***

      Не успела она сбросить звонок в пиццерию, как мобильник завибрировал.       Это был Гарри.       — Привет! Ставлю тебя на громкую связь, хочу разобрать чемодан. — Девушка нажала на кнопку и оставила телефон на свежем, только что застеленном чёрном покрывале. Взмахом палочки она принялась левитировать вещи по местам, свободной рукой разделяя ещё мокрые волосы на локоны.       — Привет, Гермиона. Джинни расстроится, когда узнает, что не застала тебя… Мы скучали.       Джинни Уизли была ловцом Холихедских гарпий. Превосходным ловцом. Традиционно в конце лета начинались сборы, тренировки перед сезоном, а игры продолжались до самого Рождества, если команда выходила в плей-офф. А Холихедские гарпии не могли не выйти плей-офф. Но составу удавалось заглянуть домой на день-другой между турами, если не было выездных матчей.       Гермиона вспомнила, как они с друзьями собирались на площади Гриммо перед запуском проекта «Клуатр», и Джинни, передразнивая тренера команды, с комично суровым выражением лица кричала: «Ты летаешь на четверть ярда выше, чем разрешено правилами, Уизли!».       — И я скучала, Гарри. — Она улыбнулась. «Мизери» полетела в гостиную на свою полку. — Звонишь по мобильному?       Бумаги из чемодана сортировались на столе у окна. Вечерами в монастыре времени на оформление документации было предостаточно, так что Гермионе останется только перепроверить всё, сложить в установленном порядке и утрамбовать в стандартную пурпурную папку с кольцами.       — Есть разговор.       По напряжённому голосу друга стало понятно, что разговор коснёется того, о чем знать положено не всем.       Каминная сеть была быстрее любого транспорта, и дорога на Гриммо или наоборот заняла бы считанные секунды, а при желании можно было связаться с помощью огня и увидеть лицо собеседника в зелёном пламени. Правда, в особенно эмоциональных беседах есть шанс потерять бдительность и наклониться слишком близко, рискуя подпалить волосы.       Но каждый камин и, разумеется, каждая вспышка связи отлеживались Министерством. Все это знали. Именно поэтому Гарри был в курсе, что Гермиона уже вернулась домой.       — У нас украли очень тёмный артефакт Х-класса. До недавнего времени мы считали его легендой.       Любой невыразимец прекрасно знал, что означает Х-класс:

«Классификация темномагических артефактов

из Справочного пособия Министерства магии Великобритании

A-класс: уничтожение немедленно

B-класс: хранение в отделе тайн под наблюдением

C-класс: разрешено изучение в закрытом контуре

X-класс: засекречено, классификация не подлежит публикации

Внимание: в случае спонтанной активации артефакта — отходить минимум на 15 футов, применять протокол ОТ/4.12, уведомить координатора, не использовать личные инструменты для нейтрализации.»

      — Как будто очень тёмным артефактом быть нельзя. Само по себе слово «тёмный» предполагает вмешательство тёмной магии, а у неё нет градаций позволения использования… — Гермиона почти расправилась с бельевым шкафом и уставилась на мобильник. — Ты закатил глаза, Гарри?       Они засмеялись.       — Знаешь меня лучше всех, — отозвался он, — но вернемся к артефакту. Кингсли не хочет пока поднимать шумиху. Мы уверены, что меч украли не для продажи на чёрном рынке…       — Тот самый меч? — Гермиона бросила очередное заклинание на полку с бельём и схватила мобильник с кровати.       — Нет, меч Годрика Гриффиндора вернули гоблинам, чтоб они его спрятали. Это другой меч. Точнее, Корнуэльский клинок.       — Корнуэльский клинок… От которого по легенде появились корнуэльские пикси?       — Не сложно было догадаться о взаимосвязи… Ты что-нибудь знаешь об нём?       — Подожди, Гарри… — Она принялась перебирать записи из аббатства, — Сейчас… Я скопировала эту страницу, когда изучала кое-какой артефакт, принадлежащий одному лорду. В рукописи ещё говорилось, что тот пал от своего же оружия…       Переложив еще несколько листков, Гермиона продолжила:       — Слушай. «Говорят, когда последний лорд Тинтагеля пал в бою с северными легатами, его клинок, выкованный из Небесного камня, был оставлен в расщелине Прибрежной скалы. Этот клинок, впитав в себя кровь лорда, ветра Корнуэля, отчаяние павших и шёпот моря, оказался настолько насыщен магией, что пророс в землю, как побег, дав новое племя…». Это всё. Новое племя, Гарри.       — Если клинок действительно породил пикси… — Он замолчал на секунду. — Если он способен создать живое существо, то вопрос — на что ещё он способен? И как это можно использовать?..       Гарри задавал эти вопросы, скорее, сам себе.       — Это не полная легенда, Гарри. Если вспомнишь, в учебниках не сказано о происхождении пикси. Именно поэтому фрагмент так заинтересовал меня.       — Какая удача… Какая удача! — Он был явно взволнован. — Мы в тупике, но если удастся найти продолжение… Кто-то явно не хотел, чтобы легенду обнаружили, Гермиона. В Архиве Министерства нет упоминаний клинка. Ни в одном источнике. А ты знаешь, что только картотека занимает места больше, чем весь наш ОМП…       Подумав, Гермиона спросила:       — Ты сказал, что его украли не для продажи. Зачем тогда?       — Мы считаем, что кто-то собирает Ковен. — Голос Гарри был жёстким. — Мы знаем.       Она усмехнулась.       — Салемские ведьмы: Возвращение?       — Хотел бы я, чтобы клинок украли какие-то фанатики. А не одержимые своими идеалами, как…       Он помолчал, будто погрузившись в болезненные воспоминания, и добавил:       — Завтра Кингсли объявит о формировании оперативной группы. В Министерстве, как обычно под конец года, всё катится кубарем. Но я хочу верить, что Министр соберёт лучших, а наши новые коллеги действительно знают своё дело.       Слово «коллеги» он произнёс так, будто говорил о гриндилоу.       — Поработаем с СМК? — Она немного оживилась.       — И не только. Но завтра ты должна сделать вид, будто слышишь обо всём впервые, Гермиона. — В его голосе звучала полуулыбка.       — Да, сэр. Мы справимся, сэр.       Ей правда нравилось работать под началом Гарри.

***

      Попрощавшись с другом и вернувшись в гостиную, Гермиона заметила на кухонном столе свертки всех цветов и оттенков под слегка мерцающими чарами Стазиса: красный в золотую полоску, черный, небесно-голубой с белыми ромбами, министерский пурпурный, кофейный с лентой в тон, беспроигрышный крафт с красной бечевкой (наверняка из любимого «Флориш и Блоттс»)… Была даже упаковочная бумага с маленькими совами.       Они не забыли.       Были у затворничества свои плюсы — все подарки сразу.       Свой день рождения Гермиона провела в святыне абсолютно без связи, как и все другие дни, — это тоже было условием для позволения её работы в монастыре. Наверняка Джинни заставила всех отправить поздравления на Гриммо и перенесла их сюда камином перед возвращением к команде. Вот и подарок от неё самой…       Что-то шевельнулось за окном.       Гермиона повернула голову.       На узком железном отливе сидела сова. Слабый свет от торшера очерчивал её неподвижный силуэт и отражался в огромных зрачках.       Еще одно письмо от Министерства?       Гермиона подошла ближе. В клюве совы не было письма. Ни конверта, ни посылки. Вообще ничего. Сова просто сидела и смотрела своими круглыми глазами, не мигая.       Просто сидела.       И смотрела.       Вряд ли это можно было назвать хорошим знаком.       — Кыш, — негромко сказала Гермиона и попыталась прогнать птицу рукой.       Сова не шелохнулась.       — Тебе нужна помощь?..       Глупо было ожидать ответа.       Девушка повернула ручку, открывая створку, чтобы… Чтобы что, спросить ещё раз? Осмотреть сову, ведь она могла быть ранена?       Понять, что происходит?       Но едва створка поддалась, птица взмыла в воздух и исчезла в темноте.       От стука во входную дверь Гермиона почти подпрыгнула. Сердце забилось где-то под горлом, но более рациональные мысли быстро заполнили разум.       Это просто курьер.       Гермиона забрала свою неприлично большую пиццу, бездумно оставив сдачу на чаевые. Но эта странная сова… Сова не выходила из головы.       Вернувшись к подаркам, девушка твердо решила открыть их завтра после работы, как взгляд упал на еще одну открытку на сиреневом свертке с широкой бархатной лентой розового цвета:

«Поздравляем с двадцать шестым днем рождения

верную подругу и умнейшую однокурсницу.

— От счастливой пары — Рональда и Лаванды (в предвкушении свадьбы!)»

      Такую ни-на-что-не-намекающую-подпись могла оставить только Лаванда Браун.       Это не было похоже на удар под дых или лобовое столкновение с фурой, но внутри зашевелилось что-то едкое и противное. И кольнуло сильнее, чем следовало бы.       Это был её Рон.       Или хотя бы их с Гарри.       Гермиона и Рон встречались пару лет после окончания Хогвартса, когда школа снова открыла двери для студентов и всех, кто желал завершить основной курс. И восстановить замок. И не надо быть профессором Трелони, чтобы предсказать, что идея отношений с Роном подозрительно похожа на непозволительную идею любовных отношений с собственным братом. У них было одновременно пугающе много и пугающе мало общего.       Когда они оба это поняли, то еще почти год не могли рассказать о расставании Молли, которая видела в Гермионе горячо любимую дочь и невестку и выглядела такой счастливой, видя их с сыном вместе… Но когда в жизни Рона вновь появилась Лаванда Браун, очаровательная кудрявая блондинка и любительница прорицаний, признание не заставило себя долго ждать.       Лаванда упорно стремилась проникнуть в каждую клеточку жизни обожаемого еще со школы Рональда, исключительно так она его звала.       Она научилась печь по рецептам Молли, чтобы в их доме пахло домом Уизли. В точности. Не пропускала ни одной игры Холихедских гарпий, убивая сразу двух зайцев — наблюдая за успехами Джинни и имея возможность поболтать с Роном о квиддиче. Писала ему приторно-милые записки и складывала в карман его пиджака, чтобы даже на работе быть рядом.       Лаванда не просто обосновалась в жизни Рона, она основательно вросла в неё.       Стала целителем и строила карьеру в Мунго, что тоже подразумевало частые встречи с любимым аврором, когда в перепалку попадал он сам или кто-нибудь из его напарников.       И с каждым годом Рон выглядел только счастливее.       А сердце Гермионы напоминало зияющую дыру, о чем она преспокойно забывала в командировках невыразимца и рутинной офисной работе. Кто бы попробовал обезвреживать тёмномагические предметы, рискуя собой, и параллельно налаживать личную жизнь!       В итоге Лаванда взяла на себя непосильную ношу сосватать (равно обезвредить) пресловутую подругу (равно бывшую девушку) своего парня, чтобы не оставить ни шанса своей ревности, от чего Гермиона увиливала как могла. Нет, местами это было даже мило с её стороны, правда, но все эти неловкие свидания…       В какой-то момент Рон и Лаванда даже начали проявлять какое-то сочувствие. Как будто есть что-то жалкое в том, чтобы провести год без второй половинки.       Или три года.       С накатившей тоской Гермиона принялась открывать подарки.       Спасибо за поздравление, Рональд и Лаванда в предвкушении свадьбы. Пусть это будет не Амортенция.