Ковен

«Служебное взаимодействие не предполагает личного контакта.

Любое приближение против воли считается нарушением.»

— из Кодекса взаимодействия в Министерстве магии, разд. IV

Глава 3. СМК — Самая Мнительная Колдунья

      Утро понедельника в Министерстве было подобно стихийному бедствию. Наспех побросав недельные отчеты и другие вопросы в угоду сокращенного рабочего дня пятницы и транслируемой в любом баре матча каких-нибудь Фалмутских соколов против Вимборнских ос, сотрудники всех отделов пытались наверстать упущенное.       Тысячи пурпурных самолетиков раздавали поручения, мантии всех оттенков сновали из стороны в сторону, развеваясь на манеру профессора Снейпа, пусть звезды осветят его Путь.       Наверное, пропади Гермиона не на месяцы, а на годы — здесь всё осталось бы по-прежнему. И Гарри был прав, Министерство в конце года особенно отчётливо стояло на ушах.       По-прежнему безумие.       Оставив пальто в гардеробе, очередным нововведением Министерства, она пересекла атриум и втиснулась в душный лифт, который и без неё так и норовил лопнуть. Теперь, когда тонкая ткань подкладки начала липнуть к спине, надеть это проклятое платье-пиджак показалось сомнительной идеей.       — Доброе утро.       Несколько человек отозвались кивками, кто-то пробормотал неразборчивые приветствия, не отрываясь от своих бумаг. Остальные остались привычно молчаливы.       Будто языки отвалятся, ей-Мерлин.       Неделя всегда начиналась туго.       В почти закрытые двери проскользнул высокий рыжий мужчина в тёмно-коричневой мантии. Она сделала невозможную в тесноте четверть шага к нему.       — Билл! Здравствуй. Уже вернулся?       — Здравствуй, Гермиона!       Он никак не мог бы приобнять её в этой толпе, так что просто коснулся локтём.       — Раз ты тоже здесь, то понимаешь, что вызвали и меня. — Билл многозначительно приподнял брови.       Лифт делал остановки на разных уровнях и потихоньку пустел. С каждым открытием дверей в кабину вползали новые запахи: терпкий кофе с Финансового отдела, сухой пергамент из Картотеки, подпалённая ткань мантии из Отдела магического правопорядка… Наверное, кто-то переусердствовал со Скорджифаем. Людей внутри лифта становилось всё меньше, но чей-то слишком амбициозный одеколон всё еще витал в воздухе.       — Я, кстати, получила своё письмо вчера.       Ей было очевидно, что вопрос своевременности отправителю показался необязательным. Менее обязательным, чем, например, выбор тематики для украшения рождественской ели, которую обычно ставят вместо фонтана внизу. Цветущая золотая омела? Или хрустальные петухи в духе китайского календаря?       — Судя по всему, срочность у них теперь измеряется минутами, — пробормотал он с кривой усмешкой.       Билл Уизли был международным проклятье-снимателем и выезжал по просьбе министерств разных стран на дезактивацию ловушек, чаще всего в места раскопок древностей. Полгода назад он отправился во Францию, где участвовал в миссии, подробности которой Гермионе было знать не положено. Из каждой командировки он привозил всевозможные шоты для крепкого алкоголя, коллекция которых, по его словам, потихоньку вытесняла остальную посуду в их доме с Флёр.       — Уже виделась с друзьями? — Спросил Билл.       От его неловкого взгляда у девушки возникло стойкое ощущение, что имел он в виду: «Гермиона, слышала что-нибудь о помолвке твоего бывшего парня?».       — Да. — Она попыталась улыбнуться, а не оскалиться.       Билл смущённо кивнул.       Лифт известил о прибытии на первый уровень. Пропустив Гермиону вперед, Билл шутливо кивнул на увесистую папку в её руках:       — Тебе как почетной гриффиндорке сообщили секретную информацию раньше всех?       — М? Нет, — ответила она, — я привыкла вставать в четыре тридцать с монахинями, так что этим утром пришлось себя занять промежуточным отчётом для Кингсли. Ты, кстати, знаешь, где вторая переговорная?       Он прочистил горло и указал рукой в сторону:       — За углом в самом конце коридора. Хочешь, я подожду тебя у кабинета и пойдём вместе?       — Не стоит, спасибо, Билл. Я догоню.       Она снова выдавила улыбку, чтобы не показаться излишне задетой предстоящей свадьбой Рона.       Билл снова кивнул и скрылся в указанном направлении, пока Гермиона в очередной раз проверяла свой отчёт по пути к кабинету с самой впечатляющей пурпурной дверью во всём Министерстве.       Место секретаря больше напоминало выставку современного искусства, чем рабочее пространство. Это был хаос и порядок одновременно: аккуратные стопки бумаг и папок соседствовали с двумя дюжинами пергаментных свитков, сваленных в металлическую корзину. Повсюду лежали печати и штампы всех размеров, а над столом кружили нетерпеливые самолётики, ожидая внимания.       Не хватало только самого секретаря.       Захлопнув папку, Гермиона занесла кулак прямо под сияющей золотой табличкой «Министр магии Бруствер Т. Кингсли», как дверь с силой распахнулась, чудом не впечатав ручку ей в живот.       — Грейнджер? Ушки на макушке?       Это был не Министр.       Не глава ОМП Гарри Поттер, частенько бывавший в этом кабинете.       Не секретарша Министра Гвендолин Куинн, оставившая кофе для босса.       Не член Совета, пытающийся предложить очередную инициативу вроде нового оттенка пурпурного для служебных самолетиков.       Это был Драко, Мерлин его дери, Малфой.       И не замученный судами старшекурсник, а настоящий представитель Священных Двадцати восьми.       Перед ней на голову возвышался мужчина с излишне прямой, будто деревянной спиной. Тёмно-серое пальто было небрежно накинуто на широкие плечи поверх такого же серого пиджака, а у горла белой рубашки расстёгнута верхняя пуговица. Одна рука покоилась в кармане брюк. Серых.       Его черты лица были резкими, а взгляд обжигал.       — Вполне доброе утро, Малфой, — сказала Гермиона на выдохе с такой язвительностью, какой могла. — Я здесь по делу.       Она многозначительно указала на свою папку.       — А подслушивать слишком по-слизерински. Даже для тебя.       На его лице появилась фирменная ухмылка, которую так и хотелось накрыть тряпочкой с хлороформом, а потом запереть его бессознательное тело в чулане для швабр.       Обычных, нисколько не летающих маггловских швабр.       — Ну да, потому что даже малышка-второкурсница Грейнджер знает, что лучше выпить щедрую порцию Оборотного и проверить все лично, чем старое доброе подслушивание. Ну или мяукать в туалете Плаксы Миртл.       Это было похоже на ведро ледяной воды в лицо.       Во-первых, кто ему сказал?       Во-вторых, кто ему сказал?       — Не знаю, кто придумал такую глупость, — сквозь зубы произнесла Гермиона, выделив последнее слово.       Она вздернула подбородок и почувствовала, как краснеет.       — Так Министр у себя? Я пройду?       Спросила разрешения как какая-то идиотка.       Но Малфой остался стоять на месте:       — Только что исчез в камине и обещал вернуться к началу совещания. Кингсли сказал, что вызовет лучшего невыразимца.       Он оценивающе осмотрел её с ног до головы и скрестил руки на груди. Этот жест привлек внимание Гермионы к месту, где красовался до боли знакомый блестящий значок с буквой «М» в виде весов правосудия с волшебной палочкой посередине.       Такой же, как у неё.       Это означало только одно: каким-то образом Драко Малфоя приняли на работу в Министерство Магии Великобритании после всего, что произошло.       Да, тот же Нотт-младший получил работу в Отделе тайн, но на его предплечье не извивалась змеиная Метка, и он не был обвинён в попытке убийства Альбуса Дамблдора. А вот его отец отправился прямиком в Азкабан, как и десятки других Пожирателей смерти.       С Малфоями дела обстояли иначе. Все читали ту язвительную колонку Риты Скитер в «Ежедневном Пророке» после судов.

«Вторая жизнь Малфоев

      Ах, Малфои. Те самые, что ходили с высоко поднятой головой по коридорам своего поместья, в подвалах которого пытали и убивали невинных, пока остальные пытались ухватиться за жизнь в осаждённом Хогвартсе. Сегодня они — почти пример для подражания.       Да, госпожа Малфой «спасла» Гарри Поттера. Да, её сын бросил свою палочку Мальчику-который-выжил. Всё это звучит благородно, но не стоит забывать: Нарцисса Малфой — не член Ордена Феникса, и действовала она исключительно в интересах семьи, а не ради спасения магической Британии от тёмного волшебника. А молодой Драко — настоящий сын своего отца.       Тот самый Люциус Малфой, годами занимавший пост в Министерстве, мастер подковёрных игр: тот, кто чуть не убил единственную дочь Артура и Молли Уизли — Джиневру, верный пособник Тома Реддла, — он получил условный срок и обязанность компенсировать ущерб. В галлеонах, разумеется.       А юный Драко? Тот, кто угрожал убийством директору школы, а позже прятался в рядах Пожирателей, пока шла война? Теперь он — мальчик, оказавшийся в беде, действовавший под давлением… Любопытная трактовка для носителя Тёмной метки, не так ли?       Министерство призывает к примирению. Но как смириться с гибелью родных и близких на войне, когда причастные разгуливают на свободе вместо положенного пожизненного срока в Азкабане?       Мы не требуем мщения. Мы требуем честности. Малфои снова при статусе и чистой репутации. Так кто же действительно победил?

Авторская колонка Риты Скитер,

Газета «Ежедневный Пророк», 2000»

      Гермиона не знала, чем именно занималось всё ещё богатейшее семейство магической Британии эти годы. Слухи ходили разные, но факт оставался фактом, что никто из них не появлялся в Лондоне после заключительного слушания.       Пока она размышляла, Малфой сверлил её ледяным взглядом. Цвет его глаз тоже напоминал толщу льда, делая весь его образ, включая почти белоснежные волосы, до мурашек холодным. Судя по тому, как двигалась его челюсть, во рту у него был леденец.       Как иронично.       За спиной снова прибыл лифт и заставил повернуться.       Это были Рон и какой-то аврор, на которого Гермиона даже не обратила внимания.       В голове пронеслись снисходительные взгляды Рона и сочувствующая улыбка Лаванды… И эти вечера на площади Гриммо, где она среди парочек была как не в своей тарелке… В приторной уменьшительно-ласкательной тарелке.       А еще их помолвка.       Паника охватила Гермиону так быстро, что она успела услышать собственные слова, прежде чем их обдумать:       — Малфой... У тебя есть девушка? Или жена? Она металась взглядом между его левым и правым глазом.       — Что?.. — Он перестал терзать свою конфету, нахмурился и даже чуть отпрянул. — Нет…       Он явно не был готов к такому вопросу.       Как, впрочем, и она сама.       Она сделала глубокий вдох, нацепила самый нежный взгляд из возможных и приподнялась на носках, свободную руку положив на его плечо. В глазах Малфоя читалось чистейшее непонимание, но он застыл, всматриваясь в её лицо.       Шум в ушах Гермионы был сравним со звуком лондонского метро. Если точнее, то с поездом, который несется прямо на неё на полной скорости и отчаянно сигналит. Сердце застучало где-то в районе желудка, но вот в голове было необычно тихо, хотя голосу разума следовало бы завопить: «Вот теперь ты точно идиотка!»       Не без попытки вернуть контроль над собственным телом Гермиона оставила поцелуй на губах Малфоя.       Да, это совершенно точно был мятный леденец.       С закрытыми глазами она услышала, как он шумно вдохнул носом.       Этот миг длился пару секунд.       Или целую вечность.       Подкладка платья облепила спину еще сильнее, став ледяной от пробившего пота. Задержанное дыхание тянуло горло, и напряжение изнутри стало почти невыносимым. Сердце из желудка рвануло вверх, оставалось только открыть рот и выплюнуть его.       Оторвавшись от его губ на несколько дюймов, Гермиона остолбенела и уставилась на Малфоя. Пытаясь унять дрожь в пальцах, она сжала ладонь на его плече в кулак. Он стиснул зубы и продолжал странно смотреть на неё. Подъём стопы заныл, и это простое телесное ощущение выдернуло её из оцепенения.       Гермиона, наконец, выдохнула.       Расправляя несуществующие складки на своём платье, она мельком взглянула на приросшего к полу у лифта Рона и как можно быстрее скрылась за углом, где, спаси Мерлин, и правда находилась нужная переговорная.       Хотя сейчас она уже не была уверена, что шла в ту сторону.       Всё, что она услышала за спиной, пока неслась по коридору, это сдержанное «Уизли» и следом «Малфой».