Ковен

«Пациенты демонстрируют устойчивую эмоциональную реакцию. Феномен “родственного эха” наблюдается у 78 % случаев модификации памяти на долгосрочный срок.»

— из Протокола восстановления №317, Св. Мунго

Глава 9. Как отличить знаки свыше от таргетированной рекламы

      Горький запах календулы ударил в нос. Ладони Гермионы в очередной раз вспыхнули огнём: зуд разлился мгновенно, будто кто-то насыпал горсть острого перца. Хотелось содрать кожу до мяса, лишь бы избавиться от нестерпимого жжения.       — Надо было сразу использовать мертлаповую мазь, — сквозь шипение Гермионы пробормотала целительница.       В карманах её лаймово-зелёной мантии позвякивали пузырьки, а на груди блестел значок «Св. Мунго» в форме щита с перекрещёнными жезлом и костью.       — У меня было типичное маггловское детство. Я привыкла разбивать колени и просто ждать, пока само заживёт.       Их доставили в Мунго сразу после инцидента. Гарри среагировал мгновенно, и, по словам Билла, проклятие не успело добраться до жизненно важных узлов Шивон. Сейчас в изолированной Зоне темномагической нейтрализации работали специалисты — оставалось только ждать. Осматривали всех, кто находился в переговорной. Процедуры тянулись мучительно долго: побочные эффекты могли оказаться не менее разрушительными, чем само проклятие. На осмотре выяснилось, что во время ночного шабаша Эрни получил трещину в локтевом отростке — и даже не заметил.       Холодная масса ложилась мазок за мазком на раны Гермионы, успевшие покрыться коркой. Краснота мгновенно спала, а рваные края ссадин стали затягиваться прямо на глазах.       — Вот и всё.       Целительница мягко улыбнулась и убрала излишки мази ватным шариком.       — Благодарю, Флоренс.       Гермионе по привычке хотелось пошутить или пуститься в байки об изъятии артефактов, услышать привычный, заразительный смех Флоренс. Она нередко латала их с Тео после вылазок за очередным зачарованным барахлом. Приятная молодая женщина, она умела быть ненавязчиво доброжелательной, оставаясь полностью сосредоточенной на своей работе. Редкий дар.       Но тревога уже почти целиком заполнила пространство под рёбрами. В голове роились десятки вопросов, наслаиваясь друг на друга, повторяясь, как заевшая пластинка.       Никаких сомнений, что проклятую коробку послали ведьмы Ковена. Но как? Неужели любой сумасшедший может пронести в Министерство что угодно, минуя Службу безопасности?       Коробка была почти точной копией набора французского мастера — он замешан в делах Ковена? Или всё подстроил тот, кто оформлял заказ?       Малфой?..       По заветам отца решил ввязаться в министерские интриги? Но ведь он казался искренним, когда говорил о своей новой репутации.       А если виновата Шивон, которая сама спланировала доставку? Но зачем тогда открывать коробку и подвергать себя риску? Или она специально это сделала, чтобы отвести подозрения…       — Гермиона? — Из-за ширмы показались белокурые кудри Лаванды. — Ты одета?       Услышав согласное мычание, она отодвинула створку. Флоренс с кивком удалилась.       — Гермиона. — Этот заговорщицкий тон не обещал ничего хорошего.       Мазь ещё не до конца впиталась, так что маленькие гладкие пуговицы то и дело выскальзывали из пальцев Гермионы, безуспешно пытающейся застегнуть манжеты рубашки.       Лаванда сунула планшет подмышку и принялась застёгивать пуговицы:       — Я собиралась отчитаться Гарри о состоянии проклятой девушки. — Они встретились взглядом. — Она в магической коме. Действие проклятья почти нейтрализовано, но оно успело поразить нервную систему. Будем наблюдать.       Теория о том, что Шивон могла сознательно попасть под действие проклятья, казалась для Гермионы всё менее невозможной.       Справившись с пуговицами, Лаванда продолжила:       — Так вот. Я хотела поговорить с Гарри, но ребята сказали, что теперь главный — твой парень. Кажется, они что-то перепутали, Гермиона, потому что твоим парнем уж никак не мог оказаться Мал…       Лаванда осеклась и выпучила глаза.       Она обладала талантом оказываться сразу в нескольких местах, без всяких маховиков времени. Одна из лучших целителей Мунго, она каким-то образом оставалась в курсе почти каждой личной драмы, разворачивавшейся под крышей больницы. Возможно, именно это и продвигало её по карьерной лестнице. Лаванда не только превосходно разбиралась в целительстве — она умела собирать информацию: за чашкой чая в ординаторской, между делом в лифте, у постелей пациентов. К концу смены она знала больше, чем дежурный архив.       — Мерлиновы панталоны.       — Да, Лаванда.       — Но как… Не пойми меня не правильно. — Её рука ухватилась за локоть Гермионы, выводя её из-за ширмы. — Мы с Рональдом счастливы узнать, что ты нашла свою вторую половинку. Но почему ты ничего не сказала? И как вышло, что это… он?       «Он» стоял в центре зала. Под отчёт двух зелёных мантий Малфой потирал висок, будто пытался унять нарастающую мигрень. На очередную реплику одного из целителей он только устало закатил глаза.       — Представишь? — Шепнула Лаванда.       — Не думаю, что…       Гермиона готова была ударить себя по лбу. Она сама заварила эту кашу. И сама согласилась на сделку.       — Разумеется.       Набрав в лёгкие побольше воздуха, она позвала:       — Др… Дорогой.       Малфой подписал чек и вручил одному из целителей. Подойдя ближе, Гермиона крепко вцепилась в его рукав:       — Помнишь Лаванду? Она училась на Гриффиндоре.       — Браун, верно? — Малфой приподнял бровь. Он попытался ослабить хватку на своей рубашке.       — Ещё да, — гордо сказала она, прижав папку к груди. — Я позову Рональда.       Кудри взметнулись и рассыпались по её спине. Подол мантии мягко поволокся за ней, и уже через секунду от Лаванды остался лишь запах трав и далёкий стук каблуков по кафелю.       Малфой наклонился к самому уху Гермионы:       — Что, Грейнджер? Назвать меня Драко язык не поворачивается?       Спину обдало холодом, но щеки загорелись. Внутри всё сжалось. Она почти возненавидела своё тело за то, как легко оно поддаётся на его низкий голос с какой-то хрипотцой.       — Я не называю тебя проклятым Пожирателем и сраным аристократом. Это уже комплимент.       На его лице появилась знакомая усмешка. Уголок губ чуть приподнялся, глаза блеснули. Она кивнула в сторону уходящих целителей:       — Не доволен тем, что придётся справляться без секретаря?       Малфой молча смотрел на неё. Взгляд стал тяжёлым, пронизывающим, губы сжались в тонкую, почти белую линию. В его лице больше не было ни тени улыбки. Лицо стало маской из стекла на грани трещины.       — Заваривать кофе не сложно, могу научить, — добавила она с ледяной улыбкой.       — Ты в своём уме, Грейнджер? — Его голос прозвучал куда громче, чем позволяла обстановка. Несколько человек обернулись. — Я виноват…       Он огляделся и понизил голос:       — Я виноват, что сотрудник моего отдела пострадал.       Гермионе снова захотелось треснуть себя по лбу. Только на этот раз — разбежаться и влететь прямо в металлическую опору ширмы, чтобы это хоть немного помогло прийти в себя.       — И я несу ответственность за выздоровление Шивон. Слава Мерлину, что она вообще осталась жива. — Он пальцами взъерошил волосы. — Что угодно может пойти не так на операции, и я всё равно отвечаю за каждого члена группы, но нападение прямо в Министерстве…       Он осёкся. Гермиона заметила, что в задумчивости теребила шлейку кобуры на груди Малфоя.       — У меня под носом. Это непростительная ошибка, — с горечью закончил он. Спрятав руки за спиной, она задала вопрос, который сейчас волновал её больше всего:       — И… ты ей доверяешь?       Его взгляд вспыхнул. Ни один мускул на лице не дрогнул.       — Как себе.       Он был абсолютно уверен.       Когда Лаванда вернулась с Роном, они принялись в красках рассказывать, какую планируют устроить свадьбу следующим летом — с живыми цветами, зачарованным звёздным небом, большим земляничным тортом с тремя ярусами и рюшами… Гермиона слушала вполуха, пока солнце за окном понемногу ползло к горизонту. День стал короче ещё на несколько минут. А мысль о Шивон Дойл и необходимости поговорить с Гарри всё время тихо свербела в затылке.       — …и там был знак «Не упусти свою судьбу», — с жаром продолжал Рон, хоть и глядел на Малфоя волком. — Прямо на экране. Кольцо с жёлтым камнем и адрес маггловского магазинчика. Я понял: мне следует прямо сейчас пойти и сделать предложение Лаванде.       Гермиона силой удерживала себя, чтобы не прыснуть от смеха.       Он говорил так, будто цитировал откровение. Лаванда в это время уже успела и побледнеть, и покраснеть, и даже немного позеленеть, теребя то самое кольцо на пальце. Рон с нежностью перебирал её кудри, когда добавил:       — Джинни сказала, что кольца Тиффани очень популярны среди магглов.       — А вы как… поняли, что вместе? — Поспешила перевести тему Лаванда.       Повисла пауза. Малфой и Гермиона на мгновение переглянулись.       — Это… случилось внезапно. Мы просто…       — …врезались друг в друга, — подхватил Малфой. — В коридоре Департамента международного сотрудничества.       — Я уронила папку с протоколами, — добавила она с натянутой улыбкой, продолжая сценарий какой-то подростковой романтической комедии. — Он, конечно, не помог мне их собрать.       — Но зато отчитал за несоблюдение порядка. — Он прикусил губу. — Это, как выяснилось, её слабость. — Малфой склонил голову, глядя на Гермиону из-под ресниц с самым фальшивым выражением умиления.       — А потом… — она сделала вид, что вспоминает, — мы пошли поесть. Ну, знаете, в тот ресторанчик средиземноморской кухни?       Они закивали.       — И остались до закрытия. Она говорила без остановки.       — А он слушал. Это было странно.       — С чего ты взяла, что я слушал? — Брови Малфоя насмешливо взлетели.       — Так мило, — вздохнула Лаванда. — Любовь всегда находит путь. Мы обязаны отметить это Рождество вместе!       Гермионе хотелось надеяться, что дело о Корнуэльском клинке завершится быстрее, чем наступит Рождество. Иначе они переубивают друг друга за ужином с запечённой индейкой, каштанами и жареным картофелем под двойную порцию глинтвейна. Столовыми ножами.       — Джинни вернётся! — В голубых глазах Лаванды, казалось, мелькали кадры будущего праздничного вечера. — Соберёмся на Гриммо, устроим тройное свидание!       — Обязательно, — заверила её Гермиона и сжала ладонь. — Кстати, а где Гарри? Я видела, как остальных осматривали. А его нет.       — Вернулся в Министерство разбираться, почему каминная сеть сработала не напрямую, как положено, а в два прыжка. В Отделе транспорта все посходили с ума, такие перебои… Как обычно, наплетут что-нибудь про технический сбой, а сами распилили бюджет ещё в начале года! Отец говорит, что за всю свою карьеру не помнит столько проблем с порт-ключами и каминами, как за последний год. Набрали кретинов…       Рон ещё долго возмущался, а когда они с Лавандой наконец ушли, а дежурные целители разбрелись по отделениям, Малфой предложил проверить палаты в Зоне нейтрализации. Он без слов отцепил от стены папку с анамнезом, пролистал назначения. За зеленоватым стеклом лежала Шивон — всё ещё неестественно бледная, словно обескровленная. Её окружало колеблющееся сияние чар разных оттенков. Всё это мерцало, словно сама магия удерживала её между мирами. Если она действительно не была замешана в делах Ковена, её просто принесли в жертву.       В таком случае — посылка предназначалась ей или кому-то ещё?       — Что смешного было в том, как Уизел решил сделать предложение?       Голос Малфоя прозвучал будто из-под толщи воды, но оборвал мысли Гермионы. Он вытащил из кармана круглую жестяную коробочку монпансье из волшебного магазина сладостей. Крышка с ромбовидным узором из светло-бирюзовой эмали приоткрылась с мягким щелчком. Внутри перекатывались леденцы такого же цвета в сахарной пудре.       Он протянул коробочку, пожимая плечами:       — Бросаю курить.       Гермиона выудила один леденец.       — Ну… Не то чтобы смешно. Просто забавно. — Конфета отправилась в рот. — Так работает реклама в интернете. Как бы объяснить… Если часто искать что-нибудь с одного устройства, он потом сам подсовывает похожие темы.       Малфой вскинул бровь.       — Например, я с твоего компьютера буду периодически интересоваться определённой книгой. В интернете. И рано или поздно, когда ты захочешь, допустим, заказать авиабилеты, встроенная реклама предложит тебе эту книгу купить.       Он усмехнулся.       — Уизли принял за знак свыше то, что ему сама напророчила Лаванда?       — Примерно так. Она сама выбрала это кольцо.       Гермиона пальцем указала на леденец у него во рту, постукивающий о зубы:       — А конфеты не помогут тебе перестать курить.       Малфой чуть прищурился, на пару секунд задержав взгляд на ней.       — Знаю. Я просто люблю конфеты.       В конце коридора показалась знакомая мужская фигура.       — О, мисс Грейнджер…       Это был профессор Гринвуд, специалист по модификации памяти. Он не изменял своему клетчатому пиджаку под больничной мантией, в нагрудном кармане которого всегда прятались очки. И миниатюрная бутылочка кофейного ликёра.       — Мисс Грейнджер, ваши родители только что ушли с терапии. Они снова спрашивали про вас…       — Да, профессор. Я зайду на следующей неделе.       Она сама это сделала. Стерла им память, вложила новые воспоминания — о том, что у них никогда не было дочери, о мечтах о переезде, о другой жизни на побережье Кораллового моря. Так было безопаснее. Ищейки не оставили бы ни шанса родителям грязнокровки. Она много раз повторяла себе, что поступила правильно. Что это был единственный выход.       Теперь они снова в Лондоне. Каждую неделю в кабинете Гринвуда они вежливо улыбаются, спрашивают об успехах на работе. Но смотрят на Гермиону как на чужую. Соседку, которая иногда гуляет с их собакой. Или случайную попутчицу, которая помогла сделать пару удачных фото на фоне крупного лайнера. И каждый раз от этого щемит так, будто всё случилось только вчера. Прогресс есть, но воспоминания слабые. Пока их приходится изолировать, крупица за крупицей возвращая обрывки детства.       — Мы сделаем всё возможное, Гермиона.       Гринвуд ободряюще сжал её плечо и растворился в длинном коридоре.       — Грейнджер, твои родители…       Она прочистила горло, не поднимая взгляда:       — Гарри сказал, что в его наборе для выживания не было зачарованных зеркал. Малфой какое-то время молча смотрел на неё, будто пытался выудить ответ прямо из глаз. Не получив ничего, что можно было бы сложить во внятное объяснение, он заговорил:       — Нотт так быстро умчался за подарком, когда узнал, что ты вернулась… Я тоже не мог оставить свою девушку без внимания.       Конфета перекатилась у него во рту и треснула пополам.       — Хоть девушка и ненастоящая.       — И день рождения давно прошёл. — Гермиона не могла вырваться из гипнотизирующих серых радужек. — Спасибо, Малфой. Если бы я не знала тебя с одиннадцати лет, то поверила бы.       — Распоряжайся им как хочешь, Грейнджер. Можешь подкинуть в постель Уизли. Чисто из научного интереса. Понаблюдать за…       — Ага. — Она даже не моргнула.