Ковен

«Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться,

чтобы самому не стать чудовищем. И если ты долго вглядываешься в бездну —

бездна начинает вглядываться в тебя.»

— Фридрих Ницше, «По ту сторону добра и зла»

Глава 11. Святая инквизиция

      В окно цокольного уровня барабанил дождь. Свинцовые тучи затянули небо так плотно, что даже рассеянный дневной свет не пробивался внутрь. Ромбовидный переплёт начинался сразу над уровнем брусчатки, открывая лишь узкую полоску внутреннего двора. От одного этого вида Гермионе хотелось забраться на горячую чугунную батарею и просидеть на ней весь оставшийся день.       — Теодор Нотт и Гермиона Грейнджер из Отдела тайн, — бросил Малфой, едва переступив порог. Он сразу направился к противоположной стене, где толстое одностороннее стекло отделяло комнату наблюдения от допросной.       — Гаррет Колдрейн. СМК, — безучастно добавил Малфой и, не поворачиваясь, кивнул в сторону фигуры, прислонившейся к стене рядом с Делией.       Мужчина слегка дёрнул головой в знак приветствия. Его глаза казались неестественно светлыми, почти бесцветными на фоне тёмных волос и таких же тёмных прямых, широких бровей. Лицо с щетиной выглядело усталым и отстранённым, так что угадать возраст у Гермионы не получалось.       — Морган и Эйвери Харт. ОМП — на этот раз жестом Малфой указал в другой угол.       Близнецы были почти неотличимы: одинакового роста, в мантиях с нашивками Аврората и симметричных зеркальных позах. Различались только детали. У Морган — светлые волосы до плеч, заправленные за уши, и открытое, даже игривое выражение лица. У Эйвери — короткая стрижка и холодный, выверенный взгляд, с каким обычно зачитывают список прав перед задержанием, не позволяя воспользоваться ни одним.       Морган, кокетливо стрельнув в Тео, лениво пошевелила пальцами в воздухе, будто перебирав воображаемые струны.       — А мне здесь нравится, — проворковал он, не отрываясь от неё.       Гермиона едва удержалась, чтобы не закатить глаза.       Допросная Министерства была выстроена по всем предписаниям Закона о магической этике. По крайней мере, на бумаге. Из комнаты наблюдения всё было видно и слышно до мелочей, но изнутри стекло казалось непроницаемым тёмным зеркалом, пожирающим свет и звук.       За ним Гарри мерил шагами пространство вокруг ведьмы, боком сидящей за исцарапанным металлическим столом. Он то сжимал кулаки, то торопливо разминал пальцы, словно не мог выбрать — придушить её голыми руками или успокоиться и начать сначала. Очки без конца сползали, и он машинально поправлял их, не отрывая взгляда от ведьмы.       На её запястьях мерцали обручи: они сдерживали магию и не позволяли самостоятельно покинуть пределы комнаты. Лампа потрескивала и слабо мигала над её головой, но голубоватого света хватало, чтобы разглядеть черты: без звериной маски ведьма чем-то напоминала молодую Макгонагалл. Большие глаза, полукруглые брови, прямой нос. Тёмно-русые волосы запутанными волнами лежали на спине и касались бёдер, а кое-где из локонов торчала хвоя. Из-под длинных ресниц она вполоборота наблюдала за Гарри, чеканившим последствия нападения на сотрудников Министерства. Ведьма нагло улыбалась, будто её это никак не касается.       Подойдя почти вплотную к стеклу, Гермиона напевно произнесла:       — Похоже, честь вести допрос досталась не тебе, Малфой.       Он повернул голову с таким видом, как будто его взгляд сам по себе мог заколдовать.       — Я твой начальник, Грейнджер. Будь добра — прикуси язык.       Подчиняйся.       Маленький огонёк надежды потух быстрее, чем вспыхнул. Тот дюйм, на который они, как показалось Гермионе, сблизились, превратился в ярд.       Малфой ясно дал понять: минута непозволительного доверия, что промелькнула между ними в Мунго, закончилась. Навсегда. А ощущение, будто в только что кабинете невыразимцев перед ней на мгновение обнажилось что-то настоящее, тут же смыло. Или, точнее, его разъело кислотой.       Язвительный, холодный, презирающий её Малфой вернулся. Как будто его версия образца 1995 года пряталась где-то под кожей всё это время, просто выжидала. И теперь, когда Гермиона сама позволила ему воспользоваться её именем для восстановления репутации, он снова стал тем, кем был. Капкан захлопнулся. И Мерлин знает, насколько глубокие и незаживающие раны он оставит своими ржавыми зубцами.       Внимание Малфоя вернулось к ведьме за стеклом. Какое-то время он наблюдал, а его грудь под скрещёнными на груди руками вздымалась медленно и ровно.       — Ещё раз повторяю, — не унимался Гарри, — действия Ковена квалифицируются как противозаконные, а совершённые ритуалы представляют собой прямое нарушение Международного Статута о секретности. — Он монотонно повторял одни и те же формулировки. — Каждый участник будет привлечён к ответственности…       — Теряем время, — сказал Малфой сам себе.       Все члены группы молча следили, как он развернулся, вышел из комнаты наблюдения и вошёл в допросную, задвинув за собой щеколду сверху на тяжёлой двери. Звонкий щелчок прозвучал в тишине почти как возведённый курок. Авроры переглянулись и шагнули ближе к стеклу, будто это был не допрос, а экран кинотеатра, на котором вот-вот начнётся третий эпизод «Звёздных войн». Не хватало только попкорна со сливочным маслом.       Ведьма с заметным интересом принялась разглядывать Малфоя, как экспонат, который, к слову, даже не потрудился достать палочку. Не стесняясь, она поворачивала голову, оценивая его кобуру, начищенные кожаные ботинки и как всегда идеальную причёску.       — Наследник чистокровных? — Поинтересовалась она с усмешкой.       Он просто стоял перед ней, сунув руки в карманы брюк.       — Ваш Тёмный лорд — ничто по сравнению с настоящей силой. — Ведьма закинула ногу на ногу и гордо приподняла подбородок.       Гарри вытирал заметные только ему пятна на своих очках:       — Ты что задумал, Малфой?       — Ма-а-алфо-о-ой… — протянула ведьма, артистично выпучив глаза. Голос её потёк, как яд. Тягучий, тёплый, липкий. — Мой род… — Интонация сводила с ума. — …сожгли на костре… — Обволакивающее мурлыканье постепенно превращалось в истеричный крик. — Такие, как ты!       На этих словах ведьма резко рванулась вперёд, будто пробиваясь сквозь невидимую преграду. Чёрные пальцы, скрюченные, как когти, метнулись к шее Малфоя.       Он не шелохнулся, но стоявший позади Гарри, с очками набекрень, мгновенно выставил палочку.       Скованная обручами, ведьма лишь царапнула бледную кожу над воротником рубашки Малфоя своими ногтями. Длинные и острые, как миниатюрные кинжалы, они дрогнули, не сумев вонзиться в плоть. С недовольным стоном она уронила руки.       — Я не могу тебя убить. Пока что. — Её глаза блестели безумием, в зрачках плясал отражённый свет лампы. Из горла вырвалось рычание. — Но и ты меня не сможешь, сопляк.       Допросную с гулом наполнил низкий нездоровый смех.       — Мы не боимся смерти. — Теперь это снова походило на мурчание. — И сама Смерть не жаждет заполучить наши души. Души принадлежат ему.       Вдруг ведьма повернула голову. Холод прокатился по спине Гермионы, тело пронзило страхом, как разрядом тока, — казалось, мурашки вспыхнули даже там, где их быть не может. Стало ясно: для ведьмы зеркальная поверхность не была преградой. Она видела. Не просто догадывалась, а различала каждого, кто стоял по ту сторону. Как будто стекло существовало только для них. Не для неё.       — А ваши души давно сгнили, — выплюнула ведьма с отвращением.       — Она нас видит? — Послышался встревоженный голос Рона.       — Думаю, скорее чувствует, чем видит, — отозвалась Делия, не отрывая взгляда от стекла.       — Зачем нас вообще сюда притащили… — пробормотала Табита.       — Экспериментальная программа, как сказал Гарри, — пожал плечами Рон, тоже не в состоянии оторвать взгляд от ведьмы. — Кингсли считает, что так мы быстрее закроем дело.       — Сомнительно… — Вставил Эрни.       — Смелая и храбрая Табита Грейвс испугалась ведьмы за стеклом? — Усмехнулся Терри.       — Отвали, Бут, — буркнула она, потирая плечи. — Просто… взгляд у неё. Будто тебя насквозь видит. Жуткий.       Ведьма откинулась на стуле, продолжая ухмыляться и показывать зубы, как хищница. Малфой достал одну руку из кармана и принялся медленно перебирать пальцами — то ли проверяя безупречные ногти, то ли просто давая себе время.       — Огонь? — Захохотала ведьма, запрокинув голову. — Какое дешёвое клише… Огонь не причинит вреда!       Никто не понял, о чём она. В помещении не было даже свечи.       — Говорит сама с собой? — Рон, как и все остальные, включая Гарри, был в замешательстве. — Она сошла с ума?       — Или мы, — хором произнесли близнецы.       — Верховная, — продолжала ведьма, заворожённо глядя на ладонь Малфоя, — подарила своим сёстрам бессмертие.       — Лиса… — Пробормотала Гермиона, пытаясь сложить новый пазл в своей голове. Женщина с кинжалом у костра, у неё была маска лисы. Верховная ведьма.       Малфой по-прежнему описывал пальцами медленные круги в воздухе. Затем он резко хлопнул ладонью по столу и наклонился к вздрогнувшей ведьме. Кончиками пальцев другой руки он обхватил её подбородок и медленно притянул ближе, глаза в глаза.       — Правда?       Это был тот самый голос.       Такой же, с каким он вытирал чернила с щеки Гермионы.       Теперь это напоминало не допрос, а что-то иное. Словно это были не потенциальная заключённая Азкабана и сотрудник Министерства, а мужчина и женщина, внезапно оказавшиеся слишком близко на первом свидании, и между их носами осталось всего несколько дюймов. В этом была странная нежность, если попробовать забыть об обстоятельствах. Ведьма почти мило улыбалась, не сопротивляясь прикосновению. Её взгляд потемнел. Гермионе даже захотелось отвернуться, настолько интимным был момент.       — Что я пропус… тил? — Билл вошёл в комнату наблюдения, замедляя шаг.       Ведьма продолжала переводить взгляд из одного глаза Малфоя в другой, посмеиваясь и покусывая губу, будто дразнила. Будто это была игра, понятная только им. Гермиона даже почувствовала нечто подозрительно напоминающее укол ревности, но быстро опомнилась и мысленно отругала себя.       И вдруг что-то изменилось.       Глаза распахнулись, зрачки ведьмы расширились до предела. Лицо застыло, мышцы напряглись.       Руки резко вцепились в подлокотники, так, что костяшки побелели.       — Горячо… — прошептала она.       И истошно завизжала. А Малфой… смотрел как будто сквозь неё.       Это выглядело пугающе. Гарри так и застыл с палочкой в руке, Малфой продолжал просто склоняться над ведьмой, но она издавала надрывные хрипящие звуки, будто внутри неё что-то ломалось. Визг оглушал.       Пот выступил на её висках, пропитывая волосы.       — Горячо! Горячо! — Вопила она, дёргаясь всем телом, словно горела заживо в невидимом пламени.       — Говори, — сквозь зубы потребовал Малфой.       Ведьма ещё громче закричала. Она пыталась отлепить руки от подлокотников, но не могла, хотя обручи на запястьях только блокировали магию, и при желании она могла попытаться ударить Малфоя локтем по подбородку. Она дёргалась и выгибалась всем телом, расшатывая стул.       — Говори, — с нажимом повторил Малфой.       Он не моргал и не шевелился, пальцами всё ещё вжимаясь в столешницу.       — Что происходит? — Интонация Гарри граничила между предостережением и паникой. Он обошёл стул и хотел было развернуть Малфоя, но тот, будто почувствовав это заранее, дёрнул плечом и отмахнулся, не глядя.       — Ты не умрёшь, — всё так же глядя сквозь ведьму, цедил Малфой. — Ты будешь гореть. Сколько я захочу.       Ведьма завизжала так, что даже толща защитного стекла не спасала барабанные перепонки Гермионы от напряжения.       — Прекрати, Малфой! — Гарри ударил кулаком по столу. — Это допрос, а не пытка!       — Он нарушает протокол, — послышался напряжённый голос кого-то из авроров под судорожные вдохи за стеклом.       — Ведьма жива и здорова.       Новый голос, глухой и твёрдый, как камень, принадлежал Гаррету Колдрейну.       — Ну, насчёт «здорова»… — Протянул Эйвери.       — Я бы не была так уверена, — Морган закончила фразу за своим братом.       — Это внушение, — уточнил Тео. — Она только думает, что её тело горит.       — От этого пытка не перестаёт быть пыткой, Нотт, — жёстко ответила Табита, глядя в упор на развернувшуюся сцену.       Малфой немного отстранился, но продолжал держать бьющуюся в агонии ведьму в её личном пекле. Его пальцы дёрнулись, впиваясь в столешницу.       Напряжение по обе стороны стекла росло с каждой минутой. Оно сгущалось, давило откуда-то сверху, как грозовая туча. Такие крики невозможно было слушать.       — Ты знал, что он так умеет? — Тихо спросила Гермиона.       Тео сглотнул.       — Знал. Но никогда не видел.       Она вдруг задумалась, были ли реальными её чувства, когда Малфой прикасался к ней. Эти кульбиты, которые делал желудок от его интонаций и движений — реальность или внушение? Тогда он тоже неотрывно смотрел в глаза…       — Он слышит нас, — еле слышно прохрипела ведьма. Её веки дрожали, а шея и лоб блестели от пота.       Малфой моргнул и склонил голову набок:       — Кто?       Ведьма снова собиралась расхохотаться. Уголки губ дернулись вверх, зубы обнажились в гримасе. Плечи приподнялись, но в следующую секунду что-то словно перекосило её изнутри. Боль прошла трещиной по лицу, исказив черты. Гермионе показалось, что ведьма уже не способна даже закричать — так быстро и безжалостно силы покидали её тело. Она застонала.       — Остановись, Малфой, — предупредил Гарри, явно сдерживая себя.       После очередного визга из носа ведьмы пошла кровь. Она дышала короткими рывками, лихорадочно хватая воздух, как выброшенная на берег рыба.       — Таким методам не место в Министерстве.       — Заткнись.       Гарри словно ударили в грудь. Дар речи пропал так же резко, как до этого исчез у Гермионы. Он открыл рот, но не смог произнести ни слова.       — Это не может так продолжаться, — прорычала Табита, бросившись к двери.       Перед ней возникла Делия. Она была чуть ниже ростом, но это не помешало ей вырасти скалой, преградив путь.       — Брысь с дороги.       — Дверь заперта. Поттер открыл бы её изнутри, если бы желал твоей помощи, Грейвс.       — Я. Сказала. Брысь.       Рядом с Делией встал Гаррет. Она даже не дрогнула:       — А я сказала, что это не твой бой. Назад.       Табита опешила. В очередной раз за последние пару суток её отодвинули на задний план. Без криков и объяснений приказали ждать.       Снова взвизгнув, ведьма за стеклом тупо смотрела перед собой. Кровь под носом понемногу начала сворачиваться и темнеть.       — Ты расплавил ей мозги? — Сокрушался Гарри. Наверняка он думал только о том, что у них был всего один шанс узнать хоть что-нибудь о планах Ковена. И прямо сейчас этот шанс больше походил на невменяемого человека в медикаментозной коме.       — Заткнись, — тихо рычал Малфой. Из его носа тоже побежала тонкая красная струйка. Он продолжал смотреть куда-то в глаза ведьме, не обращая внимания на капающую на белоснежную рубашку кровь.       Глядя на всё это, Гарри пробормотал:       — И себе за одно…       Ведьма безвольно повесила голову.       Гермиона тоже решила, что это финальная часть допроса. Она видела внушение впервые, но читала об этом в каком-то колдомедицинском журнале. Ощущения во время сеанса были абсолютно реальными, так что ведьма могла просто не выдержать болевого шока.       В тишине по обе стороны стекла никто не смел даже пошевелиться.       Вдруг из-под свисающих полотном волнистых волос послышалось:       — Зверь. Он желает равновесия.       Гарри перестал дёргать свои волосы и с хрустом в колене присел на корточки, чтобы лучше слышать.       — Он вернется, — тихо продолжала ведьма. — И вознаградит сестёр Ковена.       Малфой трясущимися пальцами снова приподнял её голову за подбородок.       — Говори.       Она стиснула зубы, но через мгновение глаза снова в ужасе расширились.       — Крейвенхолм.