Проблемный агент Нео

Очнулся Илья уже в палате больницы Эпсилона. Голова гудела так, словно по ней ударили чем-то тяжелым, тело ломило до каждой мышцы, а каждый вдох отдавался неприятной тяжестью в груди. Потолок над ним расплывался, зрение никак не хотело окончательно сфокусироваться. Он долго смотрел в одну точку, пытаясь собрать мысли воедино. Последнее, что удавалось вспомнить, — операция по уничтожению аномалии. И тот момент, когда перед самой гибелью тварь, кажется, полностью взяла его под контроль. А дальше — пустота. Дверь в палату тихо приоткрылась. На пороге появился Невер. Стоило ему заметить открытые глаза Ильи, как привычно спокойный шаг почти сразу ускорился. — Ты как? — Жив... — сипло выдохнул Илья, пытаясь улыбнуться, хотя получилось скорее болезненно. Невер подошел вплотную к кровати и, не говоря больше ни слова, осторожно коснулся ладонью его лба. Его пальцы были теплыми и уверенными. Только сейчас Илья заметил, насколько уставшим выглядел старший. Под глазами залегли едва заметные тени, а обычно невозмутимое лицо на короткое мгновение дрогнуло от облегчения. — Жив — это главное, — тихо сказал он. — Ты меня сильно напугал. Илья непонимающе нахмурился. Он совершенно не понимал, почему Невер говорит так, словно произошло что-то действительно страшное. — Что произошло?.. И... сколько я так пробыл? Каждое слово давалось тяжело. Горло пересохло настолько, что голос больше напоминал хрип. Невер сразу протянул ему стакан воды, второй рукой помог немного приподняться на подушках. Их пальцы случайно соприкоснулись, и Илья машинально отметил, насколько холодной стала его собственная ладонь. — Двое суток, — спокойно ответил Невер. — Врачи сказали, что это рекорд по выходу из такого состояния. Двое суток. Илья замер, переваривая услышанное. В голове это никак не укладывалось. Сделав несколько жадных глотков воды, он поднял взгляд на напарника. — Я хоть ничего не натворил? Вопрос вырвался почти сразу. Именно это волновало его сильнее всего. Невер медленно покачал головой. Забрав пустой стакан, он осторожно убрал с его лба упавшую темную прядь волос. Во взгляде не было ни осуждения, ни скрытых упреков — только спокойствие, за которым Илья слишком хорошо научился различать настоящее облегчение. — Нет. Этого одного слова оказалось достаточно. Илья шумно выдохнул и наконец позволил себе расслабиться, снова опуская голову на подушку. Напряжение, которое незаметно сковывало его всё это время, понемногу отпускало. Невер наблюдал за этим с едва заметной улыбкой. Где-то глубоко внутри еще не исчез тот холодный страх, который поселился в нем за последние двое суток, когда никто не мог с уверенностью сказать, очнется ли Илья вообще. Но сейчас этот страх медленно отступал. — Врачи сказали, что восстановишься быстро. Через неделю выпишут. Лицо Ильи изменилось мгновенно. Если несколько секунд назад в нем читалось облегчение, то теперь оно исчезло без следа. Парень посмотрел на Невера таким несчастным, почти щенячьим взглядом, что тот невольно тихо усмехнулся. Он поднял руку и легонько растрепал темные волосы напарника. — Это не обсуждается. — Да блин... — недовольно буркнул Илья, демонстративно скрестив руки на груди и отвернувшись, пока Невер продолжал портить ему прическу. Невер только рассмеялся. Совсем негромко, но искренне. Он специально еще сильнее взъерошил волосы Ильи, прекрасно зная, что того это раздражает. — Ругайся сколько влезет. Но пока полностью не поправишься — отсюда не выйдешь. Илья театрально закатил глаза. — Новость дня: мой напарник — тиран, заставляющий меня неделю сидеть в больнице! Невер наконец убрал руку и, словно специально, тоже скрестил руки на груди, копируя позу Ильи. Лицо сразу стало абсолютно серьезным, будто речь действительно шла о важнейшем служебном вопросе. — Ну да. Я тиран. И этот тиран принес тебе шоколадку с орехами. Интересно... кому же ее теперь отдать? Илья молча вытянул вперед руку ладонью вверх, всем своим видом показывая, что вопрос давно решен. Невер лишь приподнял бровь, пряча шоколадку за спину. — Попробуй еще раз. Вежливо. Илья тяжело вздохнул так, словно его заставляли совершить настоящий подвиг. — Старший агент Невер... дай ребенку чертову шоколадку. От собственных слов он даже невольно усмехнулся. В первые месяцы после того, как Илья попал в Эпсилон, Невер постоянно называл его ребенком — то из-за возраста, то из-за вечного желания ввязаться в неприятности. Прозвище давно почти исчезло, но иногда всё же возвращалось. Невер тихо рассмеялся, покачал головой и наконец достал шоколадку из-за спины. Положив ее в протянутую ладонь Ильи, он с привычной едва заметной усмешкой произнес: — Вот, ребенок.