Туманная гора

“Крик цикады не даёт

Никакого указания,

Что она чрез день умрёт.”

(Мацуо Басё, 1644-1694 гг.)

      Стоило Саэко переступить порог небольшого помещения, как нос вновь защекотал тот же кисловатый запах, который уже она чувствовала в очереди. Наверное, так пахли люди? Или их вещи? Дома ей не доводилось принюхиваться к паломникам, так что подтвердить или опровергнуть свою теорию девушка пока не могла. Там всё перебивал запах столь любимых тётей благовоний.        — Сядьте уже, — вернул её в реальность мужчина в голубом и указал на примятую подушку на полу и невысокий столик перед ней.        И она послушно села, расправляя подол. Пальцы тут же нащупали под подушкой грубоватые, с топорщащимися от времени соломинками татами. Столик тоже был испещрён царапинами, с потрескавшимся лаком, а под железными ручками выдвижных ящиков расплылись тёмные пятна.       О... ящики? Они ведь не могли выходить наружу стола.        Саэко подняла взгляд на мужчину.        Он посадил её на место хозяина? Специально или?..       Не решаясь уличить мужчину в ошибке, Саэко принялась молча за ним наблюдать, гадая, что будет дальше. Он, тем временем, небрежно бросил перед ней на стол потрёпанную книгу и странное, похожее на курительную трубку приспособление. Затем начал ходить из угла в угол, проверять шкафчики и полки, которыми были уставлены стены, чертыхаться и что-то бормотать себе под нос. Наблюдать за ним было... занимательно.       — Вы что-то ищете? — поинтересовалась Саэко.       — Да. То есть, нет, — буркнул он недовольно. — Не важно.        Взгляд снова упал на ящики в столе. Конечно, трогать чужие вещи без разрешения было нехорошо, но что-то её прямо-таки вынуждало заглянуть внутрь. Ведомая этим странным ощущением, Саэко потянула за железную ручку. Ящик нехотя поддался.       Внутри оказались аккуратно сложенные листы бумаги, продолговатая коробочка, в которой обычно хранили кисти, и завёрнутый в бумагу брусочек туши.       — Господин, здесь есть бумага и кисти, — осторожно заметила она, — и тушь тоже. Вам не это нужно?        Он ведь упоминал, что собирается написать письмо. К этой затее Саэко, конечно, относилась с большим сомнением, но ему, верно, было лучше знать как поступать в этой ситуации.       На долю секунды мужчина замер, затем подошёл и молча выхватил из ящика листок бумаги. Взгляда девушки он избегал настолько старательно, что Саэко даже почувствовала лёгонький укол азарта. Едва заметный.       — Вам не нужна тушь?       — У меня уже есть тушь, — ответил он, садясь напротив. — Если я начну сейчас растирать ту, мы здесь застрянем на полдня.       “А кисти?” — хотелось спросить Саэко. Но стоило этому вопросу прозвучать у неё в голове, как мужчина достал кисть из той странной “курительной трубки”, а затем открыл крышку того, что она ошибочно приняла за чашечку для табака. Внутри оказались тёмные, почти чёрные кусочки ваты.       Это ещё что такое?       Она удивлённым взглядом уставилась на необычное приспособление.       — Что, ятатэ никогда не видели? — хмыкнул самурай. — Ну, да, вряд ли у вас таким пользуются. Не для благородных барышень вещь.       — Вы правы, господин, не пользуются, — отозвалась Саэко, не сводя с "ятатэ" заинтересованных глаз.       Мужчина нетерпеливо постучал пальцами по столу.       — Как зовут?       — Меня?       — Ну не меня же!       Да, странно было спрашивать. Хотя его имя Саэко бы тоже не помешало узнать.       — Такаясу Саэко, — ответила она, намеренно опуская титул.       Он слегка нахмурил брови.       — “Такаясу”? Первый раз слышу, — пробормотал мужчина, — и даже не знаю хорошо это или плохо.       Обмакнув кисть в ватку, он записал её фамилию и вдруг замер.       — Саэ-ко?.. — он поднял на неё напряжённый взгляд. — Не Саэ?       — Что-то не так? — Саэко с искренним непониманием склонила голову набок.       — Сейчас неподходящий момент для шуток. Попытка назвать чужим, особенно таким именем будет караться смертью. Как вас зовут на самом деле, официально?       — Меня зовут Такаясу Саэко, — повторила она. — У меня нет другого имени.       Краски с лица мужчины сошли прямо на глазах. Он с усилием выдохнул и выпрямился в плечах. Затем медленно, почти бесшумно положил кисть на стол, словно та могла его укусить.       — Что вы делаете на заставе? — спросил он неожиданно севшим голосом.       В чём дело? Почему он вдруг так изменился? Она сказала что-то не то? Так ведь просто назвала своё имя...       Может быть, он узнал род Такаясу?       Нет, он же сам сказал, что впервые слышал её фамилию.       Саэко поймала его взгляд, пытаясь понять причину такой резкой перемены, но не смогла прочесть в нём ничего, кроме опаски и скручивающего в узел напряжения.       — Как я и упомянула прежде, я хочу попасть в город, — осторожно произнесла девушка, не прерывая зрительный контакт.       — Вы не можете находиться здесь одна! Кто ваш отец и откуда вы пришли?       Ответ был готов вот-вот сорваться с языка, но Саэко вовремя замолчала.       Он обеспокоен. И с каждым её ответом явно закипал всё больше и больше. Саэко не понимала, что именно в её словах вызывало такую реакцию, — ведь она говорила правду, — но что-то подсказывало, что нужно замедлиться и хорошенько подумать, прежде чем что-то ещё сказать.       Всё-таки он был человеком, а люди... тётя Ран говорила, что они слишком впечатлительные.       — Мой дом далеко отсюда...       — Прекрасно, — самурай сделал вид, что потирает переносицу, но Саэко успела заметить, как он закатил глаза. — Насколько далеко?       Если она сейчас назовёт Муцу, где на самом деле находилась их гора, он ей поверит? Это ведь действительно далеко, почти на самом краю Хонсю. Саэко бы ни за что не преодолела путь до сюда на своих ногах, именно потому ей и пришлось воспользоваться бабушкиным перемещающим камнем. Скажет про гору, придётся рассказать и про камень. А в это он поверит?       — Послушай...те, — мужчина поморщился, явно превозмогая себя. — Мне совсем неинтересно с вами тут “мило” беседовать. У меня другие обязанности, и тот факт, что я здесь сейчас вынужден здесь сидеть, это недоразумение, вызванное лишь тем, что на этой заставе нет ни одного нормального чиновника, который бы занимался своими обязанностями. Если вы сейчас не скажете прямо кто вы, откуда и зачем пришли, я просто оставлю вас в темнице, а она тут, поверьте, есть, до тех пор, пока не придёт кто-то, кто уж точно разберётся, что с вами делать. А учитывая ваше происхождение, предположу, что ваш отец камень на камне на этой заставе не оставит. Так что пока вы тут развлекаетесь, я вообще-то пытаюсь предотвратить катастрофу. Просто ответьте, кто ваш отец, чтобы он смог забрать вас отсюда.       И снова он о её отце. Почему не о матери? Почему мама не могла прийти на заставу её забрать? Нет, если всерьёз задуматься, то это не смогли бы сделать ни мать, ни отец. Царь Эмма обратно в мир живых никого не отпускал. Тётя Ран бы могла прийти, но...       Саэко от этой мысли передёрнуло.       Обнаружив её на заставе, тётя бы её просто убила.       — Мне повторить вопрос? — напомнил о себе самурай.       — Благодарю вас, господин, что не оставили меня в темнице, — решила в первую очередь быть вежливой Саэко. — Мой отец очень знатен в наших кругах, но, боюсь, вам его имя покажется незнакомым. Он из рода Казама.       — Казама? — мужчина вновь взялся за кисть. — А хан какой?       — Хан? — неуверенно переспросила Саэко.       — Да, хан.       — Сацума...       Самурай медленно поднял на неё глаза.       — Сацума?       — Формально, да. Кажется.       Тихонько щёлкнула кисть, которую снова положили на стол.       — Вы не звучите как южанка.       Саэко прикусила щёку изнутри, чувствуя, что ситуация всё больше и больше напоминала катящийся в бездну булыжник, который было уже никак не остановить.       — Я не жила на юге.       — Вы же только что сказали, что ваш отец из Сацума.       — Да, но я выросла в роду матери, в Муцу.       Несколько секунд самурай молчал, изо всех сил осмысливая то, что только что услышал, прежде чем выдать абсолютно ошарашенное:       — Чего?..       Ну вот! Он... сломался.       Ох, нет, она ведь предполагала, что так будет...       Саэко смущённо сцепила пальцы в замок.       — Господин, давайте оставим мою биографию...       — Что значит “оставим”? Это же чушь собачья! Как может жена воспитывать ребёнка в Муцу, пока муж служит в Сацума?!       Её родители не были по-настоящему женаты, но об этом факте девушка решила благоразумно умолчать.       — Так получилось, господин.       — Что значит “получилось”? Ты издеваешься?! Голову мне морочишь!       Саэко задержала дыхание и слегка приподнялась на подушке. В голове заметалось множество мыслей. Как маленькие мышата в рисовой кладовой, они бегали от одного угла сознания к другому и пищали наперебой: “Что делать? Что делать?”.       Он не отпустит её. Он настолько оказался обескуражен её историей, что теперь точно не отпустит её. А ей нужно было идти. Ей ещё нужно было найти Каору, и отказываться от своей цели, даже не перейдя границу города, Саэко не собиралась.       Взгляд мельком скользнул по комнате, ища за что бы зацепиться, но не нашёл ничего, кроме заваленными документами полок.       Нет, не подойдёт. Нужно что-то другое. Что-то... безотказное.       И тогда в голову пришла идея.       — Господин, вы не нервничайте, не беспокойтесь, — участливо произнесла Саэко, — здесь нет, ничего такого, о чём вам стоило бы волноваться.       А сама уже незаметно занесла руку с заклинанием.       Да, как предсказательница Такаясу, Саэко была очень посредственная... но вот с такой элементарной лисьей магией, как дурман, проблем у неё не было.       Нужно было только вложить идею.       — Так, с меня хватит... — мужчина покачал головой и поднялся на ноги.       “Простите, господин, но мне приходится это делать” — промелькнуло у Саэко в голове.       Приподнявшись со своего места, она поймала мужчину за локоть и встретилась взглядом с его растерянными глазами.       Её здесь не было. Не было.       Не было. Не было. Не было.       Резкая боль в груди заставила зашипеть и зажмуриться.       В лицо пахнуло влажным, удушающим жаром, и Саэко тут же ощутила, как что-то мокрое защекотало шею. Кто-то взвыл. Нет, скорее... заорал, заревел от боли. Но звук быстро прекратился.       Она открыла глаза, но и без того тёмная картинка плыла и перемешивалась. Грудь странно саднило, хотелось прокашляться. Влага сновала туда-сюда, то хлюпая в лёгких, то подбираясь к самом горлу. Саэко попыталась сглотнуть, но легче не стало. Жарко. Будда, почему же так жарко?       Она попыталась утереть мокрое лицо рукавом и лишь тогда заметила, что сжимала в руке... рукоять окровавленного меча.       Из видения Саэко вышибло так резко, что она отскочила было от мужчины, но не удержалась на ногах и упала на пол. Привычная боль в костях в этот раз отчего-то показалась ещё острее, чем обычно. Кое-как отползши к дверям, девушка свернулась в калачик и попыталась просто переждать.       Самурай медленно осел на пол, и, судя по его помутнённому взгляду в стену, заклинание удалось. Саэко с облегчением выдохнула и прикрыла глаза. Хотя бы об этом можно было не волноваться сейчас.       Так... её только что настигло видение, потому что она решила его одурманить?       Нет, это так не работает. Не могло так работать. Скорее всего, это произошло из-за того, что она к нему прикоснулась. Но...       Амулет!       Саэко ощупала левую руку и, привычно почувствовав браслет на предплечье, сперва с облегчением выдохнула, но затем резко села.       Нет, не может такого быть.       Она не должна ничего видеть с амулетом.       Нет... нет-нет-нет.       Невозможно.       Это амулет от бабушки, он не мог просто перестать работать! Неужели повредился?       Нащупав застёжку под рукавом и убедившись, что амулет цел, Саэко перевела взгляд на оцепеневшего самурая.       Может быть, это он... странный?       Настолько странный, что даже магия бабушки перед ним была бессильна? Глупость какая.       Кое-как поднявшись на дрожащие ноги, она решила подобраться ближе.       Встав над мужчиной, Саэко занесла руку, намереваясь было коснуться его ещё раз, но замерла в нерешительности. На ум снова пришла тревожная сцена из видения и это неприятное ощущение влаги в горле. Захотелось прокашляться.       “Нет”, — Саэко покачала головой, — “не стоит”.       Как бы ей ни хотелось убедиться в том, что это была разовая осечка амулета, даже маленькая вероятность увидеть это ещё раз ей нисколько не нравилась. Пусть это останется неразрешённой загадкой.       — Ещё раз прошу прощения, господин, за то, что внесла сумятицу, — вслух произнесла девушка, глядя на его длинные ресницы. — Но вы этого не вспомните, так что... давайте посчитаем, что я таким образом загладила свою вину.