Под слоем идеального льда

Аэропорт Вашингтона, 4 февраля, 16:00. Илья с тренером Романом Скорняковым, который к тому же был его отцом, отправлялись в Милан ровно через час на Олимпийские игры — так желанные самому Илье. Папа Ильи был, как всегда, спокоен и слегка радостен. Мама с ними не полетела, чтобы не переживать. Малинин держал рукой колено и слегка морщился, но старался не показывать боли. Правое колено, на которое он приземляется во всех прыжках, сильно ныло. Полгода назад была операция из-за разрыва ПКС и мениска, и вот случился рецидив прямо перед ОИ. Он сидел в бандаже на колене. За время восстановления колено пришло в норму и перестало болеть, но иногда давало о себе знать. «Надеюсь, оно не подведет меня на прокате», — пронеслось в мыслях Ильи. К Илье подошёл отец: — Всё в порядке? — немного обеспокоенно произнёс Роман, поглядывая то на сына, то на его колено. Он понимал, что операция была тяжелой, и Илья не до конца восстановился, хотя уже успел выиграть чемпионат США и финал Гран-при во Франции. Илья уверенно посмотрел на отца: — Yes, everything is fine. You don’t have to worry. — Он опустил руку, уставился перед собой. По телу пробежал маленький холодок: Илья переживал, чтобы на Олимпиаде ничего не случилось. О многом, что касалось его здоровья, отец не знал — и не должен. Сборная США вылетала в этот день: открытые олимпиады начинались 6 февраля. Кто-то летел группами, кто-то, как Илья, отдельно. На самом деле ему это немного нравилось: он мог погрузиться в свои мысли и не соскучить. В команде у него, конечно, были друзья. Эмбер, Алиса и Изабо были его ближайшими. Эмбер всегда поддерживала Илью и первой интересовалась его состоянием после травмы. Изабо была подругой детства, а Алиса просто приятным товарищем, способным поднять настроение. С парнями из команды у него тоже были дружеские отношения, особенно он был близок с Андреем Торгашевым Они уже заходят в самолет, летящий прямо в Милан. Персонал желает Илье удачи — всё-таки он топ-1 в фигурном катании. Олимпийские «голодные игры» за золото вот-вот начнутся. Илья летит туда исключительно за золотом. Он уверен в себе: «Я уже выиграл два старта, значит и Олимпиаду выиграю. Проблем не будет», — убеждал себя Малинин. Но маленький тремор рук всё же проявлялся: он хватался одной рукой за другую, чтобы хоть как-то успокоиться. Рядом сидел отец, что-то читая. До посадки в Милане Илья был полностью погружён в свои мысли.        Аэропорт Милана, 4:00 утра, 5 февраля. Самолет совершил посадку. Сборная собиралась у выхода из аэропорта, чтобы сесть в общий автобус до Олимпийской деревни. Илья вышел с отцом. На улице было довольно холодно, блондинистые волосы Ильи, недавно вымытые, красиво развевались на ветру. Он морщился, чувствуя холод. Илья осматривал Милан: — Wow, it’s quite beautiful here than I expected. — сказал он, слегка восхищенно, поглядывая на здания вдали. Скорняков тоже оглядывался: — Yeah, I didn’t expect that either. But we really need to find our team bus, otherwise we won’t get to the Olympic Village. Он взял чемодан и пошёл к дороге. Илья повторил за ним, немного медленнее из-за колена. Они нашли белый автобус с красными вставками и символикой сборной США, подошли и сели. Илья поприветствовал тех, с кем был близок. Сел рядом с Эмбер. Эмбер была рада его видеть: — Oh, hi, raspberry! How r u? I heard you’ve had a relapse, is that true? — спросила она с лёгкой обеспокоенностью. Илья ожидал вопроса — это же Эмбер: — Hi too. Yeah, right before the Olympics, but I’ll manage. — сказал он весело, чтобы успокоить подругу. Эмбер посмотрела на него с недоверием: — Okay, I’ll believe you, but please be careful. — Don’t worry so much, everything will be fine. I once won the US Championship and the French Grand Prix. Here I am, still alive. — Then your knee returned to more or less normal, and what about now? — Amber, don’t worry so much. I assure you, everything will be fine. — Okay, okay, but contact me if anything happens. — Deal. Илья воткнул в уши беспроводные наушники и просто слушал музыку, погружаясь в свои мысли. Эмбер смотрела в окно и иногда в телефон. Илью давно беспокоили панические атаки, но он подавлял их таблетками, чтобы не казаться слабым. Тревога о травме и предстоящих прокатах снова давала о себе знать: дыхание учащалось, на лбу выступал пот. Малинин достал баночку якобы с под витаминов, взял таблетку и запил водой. Через пару минут стало легче. Эмбер краем глаза это заметила, но не вмешалась. Сборная в тишине доехала до Олимпийской деревни. Все почти спали — полпятого утра, после перелета многие устали. Илья просто смотрел в окно. Сонливость не приходила — побочный эффект таблеток. «Надо научиться справляться с этим самому, но не сейчас», — подумал он. Автобус прибыл. Все выходили и радовались. Кто-то фотографировал, кто-то очень устал. Илья просто хотел отдохнуть. Девочки поспешили заселиться в свои номера. Илья шёл рядом с Андреем Торгашевым — ещё одним фигуристом мужской сборной США. То переговаривались о чём-то, то просто молчали. Андрей всегда оставался на позитиве, и Малинину эта его черта очень нравилась. К тому же с Торгашевым они были по-настоящему близкими друзьями. Дойдя до корпуса сборной США, парни разошлись по своим номерам — дорога вымотала всех. Всех, кроме Андрея, по всей видимости. Он выглядел удивительно бодрым для человека после ночного перелёта. Малинину достался одноместный номер, чему он был рад — уютно и спокойно. Номер оказался довольно обычным: белые гладкие стены, короткий коридор, ведущий в основную комнату, и отдельная ванная. Кровать — одноместная, аккуратно застеленная. В номере стоял телевизор, а панорамные окна выглядели особенно красиво и гармонично. У стены располагался небольшой столик, но никакой техники не было. Впрочем, Илья это предусмотрел и взял с собой ноутбук — чтобы поиграть в игры или просто что-нибудь посмотреть. На полу, в большой вазе, стояли высокие цветы, добавляя комнате немного уюта и живого тепла. Парень сильно устал, кинул вещи на пол в коридоре, переоделся в первую попавшуюся одежду: обычную футболку с символикой сборной США и черные шорты. Снял бандаж с колена, помазал его мазью. Боль от перелета и суеты была невыносимой, но за ночь, думал Илья, колено немного успокоиться. Малини засыпает тяжело, но проваливается он далеко не в сон — а в лёд.