Цветы, что украшают чудовище

      Юджи ерзает на жестком стуле и поправляет ворот худи, что сейчас душит не хуже туго затянутого галстука. Он в который раз оглядывается на дверь, одновременно надеясь и страшась увидеть на пороге Одзаву. Вдруг она зайдет взбешенная? Или того хуже, опечаленная?       Юджи нервно отпивает из стаканчика, на самом донышке которого плескается некогда горячий шоколад, и проверяет телефон. Экран девственно чист от уведомлений.       Перед бывшей одноклассницей Юджи, конечно, извинился — как только сенсей, наконец, сжалился над своим учеником и вернул телефон — но ущерб уже был нанесен: Одзава так и не ответила ни на единое сообщение, хотя и лайкнула то, где Юджи скинул адрес кафе, в котором они могли бы встретиться. Он воспринял это как знак, что подруга все же согласна прийти.       Но проходят минуты, а Одзава все не появляется: Юджи пришел раньше на двадцать минут, и девушка опаздывает уже на все десять. Официант проходит мимо его столика уже в пятый раз, вызывая у Юджи легкое чувство дискомфорта: ему красноречиво намекают, что он тут уже засиделся.       Итадори на грани того, чтобы плюнуть на всю эту затею и трусливо слинять, как вдруг шторки, висевшие над входом, расходятся, и у Юджи перехватывает дыхание: внутрь заходит, тряхнув уложенными волосами, высокая красотка в эффектной ярко-красной рубашке, перехваченной черным корсетом на поясе; длинные сапоги поверх кожаных штанов обхватывают длинные ноги до самой середины бедра и звонко отстукивают от пола, пока женщина, не обращая внимания на направленные в ее сторону взгляды, уверенно направляется… к нему?       Юджи все еще пытается закрыть разинутый рот, когда женщина оказывается у его столика. Она скрещивает руки на груди и недовольно глядит на него сверху вниз — подведенные красной помадой губы поджимаются.       У Итадори вдруг мелькает мысль, что она очень похожа на Одзаву.       — Это ты одноклассник моей сестры?       Ах. Вот оно что.       Юджи моргает, и наваждение спадает. Он тотчас подскакивает и глубоко кланяется.       — Да! Это я. Итадори Юджи, — представляется он. — Приятно познакомиться, сестра Одзавы-сан.       — Мико, — подсказывает женщина. — Юко попросила меня ее подвезти.       — А, — только и говорит Юджи. — Но где?..       Мико-сан ведет плечом.       — Скоро придет. Она попросила меня не вмешиваться, но… — она наклоняется к Итадори, и аромат ее тяжелых духов тотчас ударяет в нос, — помни: у моей Юко хрупкое сердце, и если ты даже надумаешь его разбить… — последние слова Одзава Мико практически шипит ему на ухо.       Юджи сглатывает, слегка смущенный близостью женщины, но тотчас заверяет ее:       — Да что вы! У нас с Одзавой ничего нет, и даже если бы было, я бы ни за что…       Но его вдруг обрывает голос одноклассницы, раздавшийся из-за спины женщины:       — Мико! — укоризненно окрикивает Одзава. — Ты же обещала!       Сестра одноклассницы медленно разгибается и отходит в сторону, показывая на свет…       У Юджи второй раз за день беспомощно раззевается рот.       Если бы Итадори не узнал Одзаву по голосу, он бы не признал в этой девушке свою одноклассницу. Элегантная, — единственное слово, которым можно было бы ее описать. Одета она в черную водолазку и темно-коричневые широкие штаны — куда менее кричаще, чем наряд ее сестры, но выигрышный в своей сдержанности.       — Привет, Юджи, — садится она за его столик, бросив на уже развернувшуюся сестру недовольный взгляд. — Прости за это.       — Нет, что ты! Это я… я должен извиняться. — Юджи краснеет, не находя слов. Он, вообще-то, подготовил речь, но сейчас отчего-то замешкал. — Ну, за то… за то сообщение. Мой учитель, он так пошутил, знаешь. — Юджи вздыхает.       Одзава тоже краснеет и опускает взгляд.       — Я… я понимаю.       Повисает неуютная тишина.       — А, кстати! — спохватывается Юджи, вспомнив, о принесенной с собой вещи. — Я хотел, чтобы ты тоже увидела… Короче, вот, — тараторит он, доставая из-за пазухи срезанный цветок.       Одзава наконец поднимает на него глаза и чуть наклоняет голову вбок, рассматривая цветок.       — Это ведь с того бонсая, да? — улыбается она.       Юджи, действуя на одних инстинктах, подается вперед и закалывает цветок ей за ухо.       — Красиво, — бормочет он, чувствуя, как кровь с новой силой приливает к щекам.       Одзава глядит на него широко распахнутыми глазами. Юджи не к месту замечает, что она их, должно быть, подвела косметикой.       — Спасибо, — наконец нарушает она неловкую тишину, улыбнувшись. Итадори облегченно выдыхает. Не злится.       Царившая между ними атмосфера смущения наконец развеивается, и они тратят следующий час, разговаривая о всяких пустяках, как старые друзья. Итадори смешит девушку, изображая медведя, а она рассказывает ему о своем колледже.       Только под самый конец, когда Юджи расплачивается за их напитки и выходит из кафе, чтобы проводить Одзаву, как она вдруг напряженно застывает у самого входа.       — Ты знал, что цветущий бонсай дарили возлюбленным? — спрашивает она, сцепив руки за спиной.       — Э-э… нет? — может лишь пискнуть застигнутый врасплох Юджи.       Одзава опускает голову, не глядя ему в глаза — пряди ее волос спадают ей на лицо.       — Этот подарок — символ моей симпатии! — все так же не глядя на него, восклицает она.       Юджи застывает. Так значит, он нравится Одзаве?        Итадори чувствует, как в груди поднимается волнение. Он думает о милой, тихой Одзаве, что в какой-то степени нравилась ему еще в средней школе, о ее подарке, о проведенном с ней времени…       Нравится ли она ему? Юджи кажется, что…       — Пошла ты к черту!       Сукуна?!