Дик, путешественник во времени

- Он помер. Говорю тебе, помер. Сам гляди - весь белый и не шевелится. Выходцы рядом с ним и то живчиками бы смотрелись. - Откута ты знать как фыглятет этот нешить?- удивился кто-то с резким бергеским акцентом. - Отто зачитывал выдержки из "Книги Явлений",- проворчал Арно.- Та ещё ахинея, скажу я тебе. Ну и в ужастиках покойничков этих показывают, так что... - Секундочку!- вклинился Придд. От его тона повеяло холодком и изрядной долей возмущения.- Что значит "ахинея"? Пусть эсператизм и не признаёт труды Силия Стратиона, это не делает их менее надёжным источником информации! Его "Аквилейский фрагмент" и "Энциклопедимус" входят в базовую программу гуманитарных и общественно-научных факультетов академии! - Без сомнения. Это не помешало старику поупражняться в сочинении баек про нежить с эпическим размахом фентези-бестселлеров. - Я сделаю вид, что никогда этого не слышал!- вздев руку, объявил Отто голосом отчаявшегося проповедника, уставшего втолковывать мшистым валунам, что они создателевы творения.- Знай, что твои возмутительнейшие инсинуации заслуживают самого сурового порицания... - Каюсь, каюсь! - Трузья,- перебил их оживившийся Иоахим.- Мне кашется, мы больше не отни! На лицо слепо щурящегося Ричарда набежала тень и он увидел над собой просиявшую физиономию Арно. - Ёбушки-воробушки! Очнулся! - Что случилось?- хрипя, спросил Ричард. Сказать, что он обрадовался возвращению к нормальности, значило бы ничего не сказать. Снова любоваться на наряды ушедшего круга ему не хотелось ни за какие коврижки. - Ты ничего не помнишь?- удивился Отто. - Помню был мяч. А потом я подумал, что отправлюсь к праотцам. - Это езть ошень зерьёзное тело!- забеспокоился Иоахим.- Ты зильно ушиб голофу. - Спасибо за старания Колиньяру...- процедил Ричард. - Отто за тебя отомстит!- воодушевлённо пообещал Арно.- Не даст списать проверочную по финансовому менеджменту. Придд на это лишь тихо фыркнул, впрочем, не став отпираться. - Серьёзно, дружище,- придвигаясь к Ричарду, продолжил Савиньяк.- Ты нас всех до смерти перепугал! Сколько часов прошло с игры, а ты как отключился на поле, так с тех пор и пролежал, не приходя в сознание. Весь такой красивый, нежно-голубого оттенка. - С прозеленью,- педантично уточнил Отто и утешающе погладил диконову коленку через замызганный плед. - А что тренер?- держась за голову, просипел Ричард. Ну что за досада, а! Целый день оказался потерян зря. - А что он?- пожал плечами Арно.- Сунул голову в раздевалку, постоял над тобой как над новопреставившимся, зачёл растерянно короткую лекцию об игровой тактике и уклонении от снарядов, ни к кому конкретно не обращаясь, а потом был таков... сволочь неблагодарная. - Арно!- одёрнул друга Придд. - Что Арно?!- возмутился Савиньяк.- Дик едва не убился из-за этого дурацкого матча, а в ответ даже спасибо не услышал, хотя мы уделали команду Королевского юридического университета! Колиньяр вон и тот человечность проявил в кои-то веки, поинтересовавшись почил Дик или нет. - Я типа... польщён?- кисло отозвался Ричард и, наконец, взмолился:- Может, в общагу уже поедем, а? Я отлежался, всё тип-топ, вроде... - После сотрясения крайне не рекомендуется заниматься физическими нагрузками,- предупредил Отто.- По-хорошему тебе бы в больничном покое заночевать. Во избежание. - Ну уж нет!- подорвался надорец, забеспокоившись, что Спрут настоит-таки на своём и при поддержке друзей замурует его в больничных покоях до следующего утра. От резкого рывка перед глазами всё колыхнулось и поплыло. На мгновение ему даже померещился синий бархатный полог, какой в старину вешали над кроватями, чтобы спрятать владельца покоев от гулявших по комнатам сквозняков. - Полегше,- предупредительно подхватил его под локоть Иоахим.- Арно... Он кивнул Савиньяку и они оба, как прежде на поле, в четыре руки подняли Дика со скамьи. Ощущения были непередаваемые. Заныла голова и наружу попросился съеденная за обедом паста орекьетте с говядинкой. Друзья глядели испуганно и периодически интересовались не собрался ли он часом отойти в мир иной - видимо, цветом Дик напоминал им кафельную плитку в студенческом медпункте и никакие заверения в сносном самочувствии не унимали их тревог. В итоге обратно в общежитие Ричард, которого друзья сгрузили в кроссовер Отто, добирался, что называется, задёрганным и в полуобморочном состоянии. Он сидел возле окна и рассеянно таращился на пролетавшие мимо улицы. Погрузившаяся в сумерки Оллария блистала яркими вечерними огнями и неоном, по тротуарам сновали современно одетые люди со смартфонами и шаддийными стаканами в руках. Всё вернулось на круги своя, а сон... остался просто безумной фантазией ушибленного мозга и это не могло не радовать. Он поднял правую руку и тупо уставился на ладонь, совершенно целую и невредимую. Боли, которую Ричард ощущал так отчётливо ещё несколько часов назад, как не бывало. Тут же вспомнилась и испачканная в гное тряпица в кабинете с кабаньими головами, и внимательные синие глаза. "Вы взяты на службу к Первому маршалу, но я не намерен пользоваться вашими услугами. Видите ли, меньше оруженосца мне надобен только духовник...". Ричард тихо фыркнул. Любопытно, пришёл ли этот образ ему на ум сам собой или память нарочно скомпилировала ему целую цепочку похожих друг на друга представителей королевской династии в лице одного красивого мужика? Надо будет при случае сунуть нос в книги, полюбопытствовать, водились ли среди близких родичей королей Первые маршалы. Может быть, родные братья или дальние кузены? По имени искать, разумеется, бессмысленно: "Рокэ" у Алв были так же распространены, как "Арно" у Савиньяков или "Ричарды" у Окделлов. Хотя... к чему ему это? Мало ли что ему там привиделось на дурную голову. Как будто Дику мало заданий по учебной программе. Вон и выпускной экзамен перед летними каникулами не за горами... - Что-то ты притих,- подал голос с переднего сидения подозрительно прищурившийся Арно.- Не к добру это. - Ты езть не праф!- укорил его Иоахим.- Ришарт ф сфоём прафе. Он сильно позтратал! - Согласен,- поддержал его Дик.- Так и скажу Бланжи, вдруг сжалится и не снизит балл за контрпосты. - Вы рисовали их до матча,- напомнил Отто. - Не правда. Последнюю постановку как раз должны были заканчивать завтра с утра. У нас две первые пары в рисовальном классе. - Надежды юношей питают,- покивал Арно утешающе, за что заслужил пинок в своё сидение. Отто потасовки не одобрил и, чтобы пресечь дальнейшие препирательства, включил сборник сюит Вейля. Арно, не выносивший классической музыки, поскучал пару минут, а потом нахально включил радио и выкрутил его на волну винтажных инди-рок хитов. Так, под гитарные переборы и хрипловатые напевы рок-икон они и добрались до общаги. Прощались прямо у машины. Отто, ещё на первом курсе передумавший разменивать домашний уют на общажные неудобства, отбыл домой, тогда как Арно, Дик и Иоахим дружно развернулись в сторону своей казённой берлоги. В комнате ему как пострадавшему уступили очередь в душ и, вдоволь наплескавшись под горячей водой, Ричард уже через десять минут устало рухнул на кровать перед включённым ноутбуком, на котором воспроизводился ролик с новостной сводкой. Привычку слушать новости по вечерам им навязал ещё на первом курсе препод по истории. Субъект черезвычайно своеобразный и к преподаванию молодёжи абсолютно не приспособленный, несмотря на высоченную стопку честно заработанных дипломов, премий и рекомендаций. Увы, привычка в студентов въедалась как пятно от горчицы в диванную обивку, поэтому к четвёртому курсу все они подобно посвящённым в орден к ночи причащалсь тревожным духом ежедневных дурных новостей. Ведущая старалась держать лицо, но не огорчаться не получалось. По глазам было видно, когда она мрачно сообщала о возможном прекращении стадии "вооружённого перемирия" с Дриксен и Гаунау. А после упоминания покушения на гайифских послов в королевском театре, которое политологи хором окрестили ничем иным как "гнусной диверсией" со стороны самих же гайифцев, в глазах прекрасной дикторки и вовсе затлел уголёк мстительной воинственности. В воздухе как будто висела тревога. И дело было не только в распаясавшихся соседях. Весь мир словно бы начал сходить с ума. То тут, то там происходили экологические катастрофы; сезонные дожди и засуха будто назло менялись местами, портя урожаи и создавая людям проблемы с продовольствием; ассоциация врачей Талига громко била тревогу, регистрируя почти по всей стране пугающий рост уровня тревожности, депрессии и самоубийств. И всё это не считая неуклонно приближающегося Великого Излома, про который ещё в старину детишкам страшные сказки рассказывали. Впору за голову хвататься, но Ричард только тихо застонал и уронил голову на руки. В нынешнем состоянии ему было не до чужих горестей. Прикрыв глаза, он молча слушал напряжённый голос телеведущей, фон которому составлял мерный шум текущей в душе воды. Они его и убаюкали. Он не заметил возвращения в комнату друзей, погрузившись в глубокий сон без сновидений. * Разбудили его брошенная в лицо несвежая рубашка и отвратительно-бодрый голос давно проснувшегося Арно. - Пора, красавица, проснись. Уж небосвод горит Огнём рассветным. Реют стяги. И кони топчут землю, Жаждя воли... - Рабулей?- хриплым бандитским голосом вопросил Ричард, не открывая глаз. - Веннен, поэма о Деве Ручьёв. Стыдно не знать классику, господин художник!- укорил его Савиньяк из глубин платяного шкафа. - Мне можно, я не Придд,- проворчал надорец.- Вот когда по её мотивам напишут пару полотен, тогда я, пожалуй, и почитаю эту твою патетическую галиматью. - Я бы попросил!- кашлянув, недовольно проговорили от дверей. Ричард потянул носом повисший в воздухе горьковато-коричный запах разбавленного сладким сиропом шадди. В животе тут же призывно заурчало и северянин оторвал голову от подушки. - Глазам не верю,- выглянув из-под мятого рубашечного рукава, проговорил он.- Отти, лапушка, ты посланец Рассветных Садов, не иначе! У порога и впрямь обнаружился Придд собственной спрутьей персоной. Он был одет не по погоде легко и элегантно: под бежевым плащом угадывался его любимый тонкий свитер цвета зелёного папоротника и тёмные джинсы. На плече парня висела битком набитая книжками сумка, а его руки оттягивала картонная переноска с несколькими стаканами впечатляющего размера. - Клянусь, по такому случаю я даже готов забрать свои слова о дурацкой поэме обратно - всё равно никогда особенно не разбирался во всех этих виршах... - Честь поэзии заслуживает большего, чем быть предметом торга!- оскорбился за высокое искусство Отто.- Когда-то стихосложение считалось одним из обязательных умений, которым обучали всех молодых дворян. - Как хорошо, что люди больше не маются этой дурью,- не оценил его познаний Ричард и подмигнул посмеивающемуся Катершванцу.- Я не сумел бы сочинить и пары строк даже под дулом пистолета. Или чем там они раньше пользовались... - Мушкетами, необразованный мой друг,- вклинился Арно.- Они пользовались мушкетами. Он торопливо влезал в рубашку, одновременно приплясывая на месте из-за застрявшей в брючине ноги. Всё его внимание при этом было сосредоточено на расскрытом учебнике, который парень пристроил на обувной коробке. Насупив брови, Арно шептал заученный вчера материал. Ричард тоже насупился. Ему вспомнился давешний сон, из которого он едва выплыл в раздевалке после неудавшегося матча. Запомнившиеся ему образы были короткими, но яркими: старинные наряды надушенной чванливой знати, хохочущий в кулак король и необыкновенно красивый человек в чёрном с синими как море глазами. "Закрой глаза. Захочешь кричать – кричи!",- будто наяву услышал он глубокий бархатистый баритон и нервно передёрнул плечами. - Кстати, ты собираешься вставать?- спросил Савиньяк, заправляя подол рубашки за пояс брюк.- Учти, добираться, если что, будешь своим ходом, без нас. Отто за рулём, у Иоахима занятия по социальной антропологии, а я тебя ждать не буду, потому что не намерен опаздывать на лекцию по истории средних веков ни при каких обстоятельствах. - Что так?- всё же вылезая из тёплого кокона одеял, поинтересовался Дик. - Корбена будет заменять госпожа Ариго. Такое пропускать нельзя. Парни дружно присвистнули, а Отто неожиданно порозовел. Эрэа Каролина слыла самой привлекательной (и молодой!) преподавательницей в Академии и юнцы всех возрастов и сословий не упускали возможности поглазеть на неё со студенческой скамьи, пока была такая возможность. Посещаемость её лекций била все рекорды, ректор пребывал в эйфории, а Белая Роза Лаик, стоически игнорируя роняемые поклонниками слюни, выполняла свою работу. И все как будто были довольны. Дик хмыкнул. - А, может, мне не идти сегодня? Отболтаюсь спортивной травмой,- крикнул он из душевой.- Я ж болезный, мне простят. - На экзамене тоже будешь так оправдываться?- фыркнул Савиньяк.- Нет уж, собирайся. Послушаешь лекции и если что покемаришь прямо на парах. Тем более, что у тебя в середине недели не ахти какое забитое расписание. - Всё-то ты знаешь. Вернувшись в комнату, Дик торопливо нарядился, покидал учебные материалы в сумку и потянулся за друзьями в коридор. Торжественно вручённый ему Приддом стакан с ароматным сладким шадди окончательно примирил надорца с суровой действительностью. Во двор они спускались уже всей гурьбой. Дик всё больше отмалчивался, глазея по сторонам и запивая слабо пульсирующую головную боль вкусным напитком, пока остальные оживлённо обсуждали предстоящий день и планы на вечер. Его в конце дня ожидала койка и крепкий здоровый сон. Всё же удары по голове даром не проходят и отлежаться-таки стоило, во избежание разных неприятных сюрпризов. Бойкий разговор друзей оборвался только в вестибюле Академии. Иоахим и Арно отправились на пары по истории Нового Времени, Отто - направился к своим однокурсникам на факультет Бизнеса и финансов, а Дик заскочил в кафетерий. Как самый припозднившийся, позавтракать он не успел. Звонок на занятия застал его крепко застрявшим в очереди, так что до рисовального класса надорец летел, дожёвывая на ходу перехваченную в студенческом кафетерии булку с запечёной курятиной. Булка была вкусной, но маленькой, поэтому на свободное место за мольбертом Дик рухнул, громко урча полупустым брюхом. Девчонки, возле которых он выбрал себе местечко, хором захихикали. - Как всегда, опоздавший и голодный. - Держу марку,- подмигнул им Дикон и полез в сумку за пеналом. - Тишина в классе, господа!- провозгласил дребезжащим тонким голоском мэтр Бланжи и постучал тросточкой по никем не занятой треноге.- Сегодня у вас последний день для завершения этой темы. Контрапост, напоминаю! Поза весьма эффектная и динамичная, несмотря на кажущуюся статичность. При правильной постановке и освещении вы сможете добиться нужного впечатления, но помните о трёх важнейших правилах,- мэтр вздёрнул вверх длинный узловатый палец, больше походивший на старую сухую веточку, чем на человеческую плоть.- Соблюдение соотношений наклона и равновесия. Тщательнейшая проработка мышц и костей, тень и свет на которых поможет вам придать фигуре выразительности и героического драматизма. И, наконец, выдерживание эффекта динамики, без которой вам не удастся сделать рисунок досточно живым и впечатляющим. Между готовившимися к занятию студентами проскользнул завернувшийся в простыню молодой человек. На поворотном подиуме он разоблачился и взял в руки тонкую палку, напоминавшую одновременно не то копьё, не то посох. Дежурные по классу тотчас включили пару подвесных ламп, располагая их под нужным углом, после чего урок, наконец, начался. Ричард, одной рукой пролистывал свой скетчевый блокнот, другой рассеянно выкладывал на подставку набор карандашей и клячку. Он любил эти тихие часы, наполненные шорохом бумаги и скрипом множества карандашей - они чем-то походили на медитацию и порядком успокаивали растрёпанные нервы. Урок шёл своим чередом и вошедший в ритм Ричард в какой-то момент совершенно перестал обращать внимание на своё окружение. Он набрасывал углём свето-теневой эскиз, желая проверить достаточно ли убедительным станет рисунок. Из состояния глубокой мечтательной задумчивости его вывело кусачее касание какого-то брошенного в лицо предмета. Недоумённо моргнув, Дик опустил голову и тупо уставился на валявшийся под ногами комок бумаги. Подняв бумажный снежок, он обнаружил всего одну, прозрачно намекающая на что-то нехорошее, строчку: "И чьи же это прекрасные руки?..". Что? Растерянно моргнув, надорец поднял глаза и всмотрелся в свои блокнотные почеркушки. Оу. Справа, возле черновых рисунков красовалась очень выразительная и очень узнаваемая мужская рука с унизанными сапфировыми перстнями пальцами.