Дик, путешественник во времени

Удар пришёлся на висок. Сильный, из тех, про которые говорят "достойный высшей лиги". Ричардов висок о талантах Колиньяра метать снаряды был мнения крайне невысокого и лигу он ему присуждал исключительно скотско-подлянскую, с большим, красиво выведенным сверху слоганом "Первостатейнейшая задница!". То, что мяч прилетел именно с его стороны, Ричард даже не сомневался. И уже планировал мстю: толстую, горячую и упругую, как раз такую, чтобы не пролезла в испуганно сжимающийся колиньяров... Додумать не вышло. - Дик, ты бредишь?! Ты точно бредишь!- услышал Ричард обеспокоенный голос Арно. На закрытые веки набежала тень. Приятненько, однако, хоть не печёт - в этом году месяц Весенних Молний выдался на редкость солнечным и душным.- Тренер, у нас болезный нарисовался!- заорал Савиньяк дурным голосом, наверняка перекрывая своим воплем грозный вой на трибунах. Фанаты их команды всегда слыли бешенными и на агрессию в сторону игроков во время игры реагировали крайне болезненно и своеобразно. Как в тот раз, например, когда подрали одного из вышибал противоположной команды... Прямо буквально подрали, на ленточки. Бедолага убегал с поля голым, держа в ладошках скукожившееся юношеское достоинство и остатки стыда.- Иоахим, да не суетись ты,- забурчал Арно над ухом, снова сбивая Ричарда с мысли.- Подхвати с этой стороны, а я слева зайду. Дотащим до медиков, а там уж... Ну, давай, дружище, на раз-два! Зря они это затеяли, как позже выяснилось. Поднять-то подняли, а вот сознание ричардово взяло да кувыркнулось куда-то в неясные мрачные глубины бессознанки. На мгновение стало страшно. Будто в лицо пахнуло стылым холодом и пылью времени. Или просто пылью. Обыкновенной, полевой, с площадки. А холод просто примерещился ушибленному колиньяровым мячом мозгу? Как бы то ни было, но дурнота не оступала. Пропала только ненадолго, чтобы подленько вернуться вместе со звуками, запахами и чьими-то незнакомыми голосами. Здесь тоже кто-то что-то выкрикивал, трубили горнисты, ахали женщины. Очень мило, только слишком шумно. Хотелось прикрыть уши руками и прилечь. На недельку примерно, и чтобы не будили. - ... Доблестный капитан Арнольд Арамона счастлив сообщить своему государю и всему Талигу,- патетически заквакал мужской голос, прорезавшись ржавым гвоздём в плывущем сознании Ричарда,- что вверенные его попечению юные дворяне прошли должное обучение и ждут приказаний от короля нашего Фердинанда Второго... Чудесно. Ему снится историческая реконструкция. Только Придда не хватает для полноты картины и Арно, конечно. Зря, что ли, приятель с такой фанатичной одержимостью носился в свой дурацкий Фехтовальный клуб с прошлой зимы? Теперь вот компенсирует всеми возможными способами свою досаду на то, что он "родился не в свой век". Век, по мнению Ричарда, был совершенно правильным, а вот пустая трата времени с маханием никчёмной железякой - нет. Но Арно не соглашался. Отто формально держал нейтралитет, но на тренировки Савиньяка втихую ходил, подлец, и даже читал там в уголке своего залюбленного Авлия Ацеррония с его гнусной многотомной монографией под названием "Меч и мечник. Военное снаряжение раннегальтарской эпохи. Комментированное издание с гравюрами и литографиями под редакцией Лаикского исторического колледжа". Квакающий мужской голос никак не унимался и теперь принялся зачитывать длиннющий список из имён и даже титулов - Леворукий побери!- с которыми талигцы носились, наверное, целый круг назад, но никак не позже. Некоторые фамилии были Ричарду знакомы, другие - нет. Его собственное имя прозвучало в этом списке четвёртым. Не понятно, впрочем, почему, но пусть их. Эх, не болела бы ещё так ушибленная голова!.. Кое-как разлепив слезящиеся глаза, надорец огляделся. Так. Что-то категорически не сходилось. Очнувшийся Ричард обнаружил себя на Фабиановой площади, где выпускникам Лаикской академии обычно устраивали торжественный выпускной с вручением дипломов и побрасыванием академических шапочек в воздух. Всё бы ничего, но выпускной должен был состояться только в конце этого месяца, и не у них, а у старшего курса. Кроме того никакие лаикские выпускные никогда не проводили вот так, костюмировано. Может, Дик что-то напутал и по ошибке попал на репетицию театрального кружка? Да нет, вроде бы, не похоже. Он обвёл мутным взглядом чёрно-белую "шахматную" площадь и крытую галерею, увитую гирляндами из кедровых ветвей и пунцовых гвоздик. Собравшиеся там люди выглядели взрослыми. Если бы догадка была верна, все роли получили бы студенты. Девчонкам дай только шанс, мигом найдут повод обрядиться в старинные пышные платья прошлых кругов!.. И всё же странно. Как он оказался здесь, среди чужих людей? Очнулся, будто и не было у него ни вчера, ни завтра. Уж не провалы ли это памяти? Если да, то плохо дело. Травмы мозга лейкопластырем не лечатся, а значит придётся проходить длительную терапию, брать академ, если до осени не отпустит... Разрубленный змей! Его друзья выпустятся раньше него, оставив Ричарда догрызать гранит науки в гордом и кислом одиночестве! Только не это! Это же кошмар! Катастрофа! Одна радость, Колиньярская задница выпустится вместе с остальными и прекратит досаждать Ричарду по поводу и без... Но всё же учёба! Учёбы жалко. Занятый своими мыслями, он не сразу обратил внимание на то, как рыжий военный со злым лицом, непривлекательность которого несколько компенсировалась тщательностью отделки театрального парадного мундира, махнул платочком. Зря. Когда треклятые горнисты дружным хором грянули «Слава королю Талига», он скривился от рези в висках. Садистам-горнистам показалось мало, и к ним добавилась торжественная барабанная дробь с взвизгом флейты в конце. Флейта звуком напоминала ричардовому разуму скрежет ножа по стеклу, отчего мигрень лишь усилилась. Увы, собравшиеся на площади люди не собирались бросать своё притворство и продолжали упрямо разыгрывать дурацкий спектакль. Вперед выступил какой-то высокий человек в чёрном и белом, в руках которого красовался внушительный свиток. Ещё один свиток торжественно развернули на переносной конторке, к которой встал длинный, лысеющий писец, готовясь, видимо, конспектировать сказанное. Сие действие прокомментировали барабанщики, вынуждая Ричарда пожелать им быть сожранными степными ызаргами у Закатных врат, после чего герольд открыл рот и принялся излагать: - Двадцать доблестных дворян предлагают свою жизнь, честь и шпагу тем, на чьих плечах держится королевство. Кто из Лучших Людей Талига изберет их в оруженосцы? Вновь пропели фанфары, а затем с галереи раздался хриплый, уверенный голос: - Я, Вольфганг фок Варзов, маршал Талига и командор Горной марки Бергмарк, прошу Лучших Людей Талига отпустить братьев Катершванц в родовые земли, где их мечи и доблесть нужны, чтобы сдержать напор Хайнриха Гаунау. – Лучшие Люди слышат просьбу маршала Варзова,- возвестил герольд, а изумлённый Ричард завертел головой. Катершванц?! Иоахим тоже участвует в этом идиотском фарсе?! И почему "братьев", если он в семье единственный ребёнок? Проклятые фанфары, терзая слух надорца, снова взвизгнули и голос объявил, что адмирал Рамон Альмейда выбирает Альберто Салину. Хм. Салина - была очень значимой фамилией на юге и Дик уважительно проводил парня в белом, поднимавшегося на галерею к разряженным... аристократам? Взгляд, оторвавшись от узкой юношеской спины, пополз по ряду. Мазнул по важному сухому старику в сутане; полюбовался девушкой болезненного вида в пышном чёрно-белом платье; споткнулся о полного мужчину средних лет, которому не повредил бы курс оздоровительного питания или хоть пара бутылок забористого энергетика, чтобы не грустить обо всём прочем; и, наконец, прилип к мужчине с гривой чёрных волос до плеч. В нём тоже угадывалось нечто военное - неуловимо, но осязаемо - впрочем, держал он себя безукоризненно и был вызывающе элегантен на фоне остальных статистов театральной пьески. Нога была закинута на ногу, точёные кисти рук покоились на подлокотниках тяжёлого резного кресла так, что хоть сейчас на холст. И о, эти кисти!.. Ричард прищурился и с досадой насупил брови. Нет, не разглядеть. Красивые, конечно, но без деталей совсем не то! А подойти нельзя. По крайней мере, пока все так смертельно серьёзны и продолжают притворяться. Раздосадованный, сгорающий от нетерпения хотя бы по памяти запечатлеть красивые линии и изгибы, Дик инстинктивно пошевелил пальцами. Он желал сейчас же, немедленно, добраться до своих рисовальных инструментов и толстой пачки белых скетчевых листов! Он желал зарисовать всё, что успел запомнить и... и... Движение руки заставило надорца глухо вскрикнуть от боли в ладони. Леворукий и все его твари! Когда это он успел так раздербанить её?! Попало-то ему по голове (её не жалко, ею не рисуют), а огнём горела почему-то правая ладонь. Тяжело дышащий, Ричард едва обратил внимание на происходящее вокруг. От мрачных размышлений его отвлёк звук ненавистного имени. – Я, граф Людвиг Килеан-ур-Ломбах, комендант Олларии,- раздалось с галереи,- прошу и выбираю Эстебана Колиньяра, лучшего из фабианцев. Лучшего?! Да как бы не так! Дикон вскинул голову, провожая любопытным (и обиженным) взглядом уверенно и легко взбежавшего на галерею парня. Видно его не было, но слова произносимой им присяги были отчётливо слышны всему двору. Церемония продолжалась. Когда Ричард услышал имя Придда - Валентин, граф Васспард?!- всё в его душе будто взвилось от радости. Ну наконец-то! Хоть кто-то адекватный в этом вертепе безумцев и лицемеров. Он обернулся к худощавому парню в белом так резко, что жалобно хрустнула шея. Обернулся и застыл. Придд был не Приддом. То есть Приддом, но не тем, если, конечно, считать, что у Спрутов вообще существовали какие-то отличительные фамильные особенности (обширное филолого-нёрдское повреждение головного мозга, например). Хотелось зажмуриться и как следует проморгаться. Может, ему просто с дурных глаз мерещится? Да нет, у его Придда волосы как будто были светлее и лицо вроде то же, но и немножко другое. Строже и резче. Ботанское, одним словом (как выражался Арно, получая за это от Отто учебником эконометрики по седалищной мышце). Имена студентов всё выкрикивали и выкрикивали, и те поднимались на галерею, смешиваясь с толпившимися там взрослыми. – Я, Леопольдо, герцог Фиеско, прошу и выбираю благородного Бласко Дельгадо. – Я, Ги, граф Ариго, прошу и выбираю благородного Эдварда Феншо. Наступит ли этой пытке конец или нет? Хотелось уже убраться прочь, как-то дотянуть до общаги и провалиться в забытьё. Словно бы отвечая его отчаянным молчаливым призывам, оглушающе грохнула полуденная пушка, по-видимому, венчая собой некий негласный рубеж. На площади осталось стоять шестеро молодых людей. Какой-то незнакомый крупный парень бергерской наружности, нервический обладатель россыпи прыщей, двое близнецов-северян, неуловимо напоминавших Ричарду Иоахима Катершванца, он сам и ещё один невысокий парнишка с грустной миной. Ричард тоже был грустным - всё это идиотское представление, неприятно смахивавшее на маскарад с немного слишком перегримированными актёрами, уже начинало действовать ему на нервы. В последний раз, издевательски надрываясь, пропела труба, чтобы возвестить неизвестно кому, что шестеро доблестных дворян предлагают свою жизнь, честь и шпагу тем, на чьих плечах держится королевство. Усилие оказалось потрачено впустую (и слава Леворукому). Все торжественно и скорбно молчали. Дик бы хотел, но у него уже не осталось никаких душевных сил на попытки подыгрывать, поэтому он просто скучал и глазел с выразительным равнодушием на хмурые физиономии расфуфыренного "короля" и типчика в сутане. Игра в гляделки с дворянами затягивалась. Герольд, по-видимому, совершенно отчаявшись, снова зачем-то поведал миру имена "благородных юношей", готовых вручить "свои судьбы" столпам королевства. Знать стоически крепилась, но молчала. Ричарду даже сделалось смешно и он тихо фыркнул, вызвав этим волну приглушённых надушенными платками возмущённых шепотков. Ой, да ладно вам, лицедеи недокрашенные! Уже и посмеяться нельзя над этим цирком на выезде. Разодетый в цвета круг назад почившей династии писец, гордо задрав подбородок, забрался на галерею. Ричард следил за ним глазами с такой въедливой жадностью, с какой не таращился на экзаменационные билеты в надежде прозреть какой из них скрывает самую лёгкую тему из изученного семестрового материала. Над площадью повисла поистине звенящая тишина, готовая разразиться пушечным салютом и рёвом фанфар. Дикон же нетерпеливо подсчитывал секунды, когда можно будет развернуться и сбежать с проклятого спектакля. Возможно даже, прямо в дурацком старомодном костюме. Нет, сначала в лазарет, а уж оттуда сразу в общагу!.. – Ричард, герцог Окделл,- услышал он вдруг своё имя. Голос – красивый, ленивый баритон – был ему совершенно незнаком.- Я, Рокэ, герцог Алва, Первый маршал Талига, принимаю вашу службу.