Дик, путешественник во времени

Он проснулся в рассветных сумерках. Комната была погружена в полумрак, тени скрадывали очертания предметов, придавая привычной, хорошо знакомой обстановке странную зыбкость и эфемерность. Будто он был вовсе и не дома, а где-то ещё, снова заброшенный судьбой в чуждый край и чужое время. Дик полежал немного, привыкая к темноте, осваиваясь в ней как рыба, попавшая в незнакомый пруд, а потом уселся на постели. Что же его разбудило? Ах да, сосед. Вот и раскладушка, и Арно на ней - такой непривычный в интерьере старой детской комнаты с супергеройскими плакатами на стенах. Он знал их все наперечёт, а ставший почти родным Олень вдруг показался незнакомым, как случайный попутчик в электричке. Что за наваждение, в самом деле? Тряхнув головой, надорец выбрался из постели и прошлёпал босыми ногами до савиньячьей раскладушки. Арно спал беспокойно, и теперь замер, раскинувшись в позе морской звезды, высунув из-под одеяла сразу все конечности. Дик спеленал его, словно гусеницу, и для надёжности подоткнул одеяльные края под бока - окделлский домик был стареньким и плохо прогревался даже в середине лета, а сейчас едва только начались Летние Скалы. Почёсывая пузо под футболкой и зябко передёргивая плечами, он выскользнул в коридор. В доме было тихо и темно, поэтому передвигался Дик шустро, шипя от холода, а в комнате тотчас занырнул под одеяло. До выхода ещё оставалась пара часов, которые можно было прокемарить вполглаза. Он прикрыл глаза буквально на десять минуток, но в следующий раз очнулся уже не в шесть, а в полдевятого утра. Успевший одеться и привести себя в порядок (на белоснежной рубашке и моднющих брюках по фигуре каким-то волшебным образом не обнаружилось ни единого залома кроме полагающихся по фасону пижонских стрелок) Арно хихикал над его беличьей суетой. И то сказать - с перепугу Дик пытался одной рукой заправить постель, а второй держался за джинсы и влезал ногой в штанину. Штанина его усилиям героически не поддавалась, и он смешно прыгал возле кровати, заковыристо матерясь на фолдо. На каких перекладных добираться до Ларака решали всем круглым столом. Дик пытался настоять на автобусе, но Арно упёрся: всё равно ведь ехать в одну сторону, а то, что начало работы по часам не совпадало, так это ерунда! На том и порешили. Церковь, на работу в которую его определили, располагалась в крошечном, но старинном селении, которое, судя по виду, не претерпело за минувшие века почти никаких изменений. Арно правильно заметил - Надор как будто застыл во времени, единственный из всех провинций Талига, может быть, кроме Варасты, которая в своё время тоже была предоставлена собственной несчастливой судьбе. Илберик - так называлось это глухое местечко, состоявшее из небольшой площади, вокруг которой наросли угрюмые мшистые домики из серого известняка. Он не заметил новостроя, как ни приглядывался. Похоже, недвижимость здесь передавали исключительно по наследству, внутри рода. На чужаков же деревушка глядела настороженно. - Слушай, ты уверен, что тебе выдали правильный адрес, Кабанчик?- шёпотом поинтересовался высунувшийся из окна машины Савиньяк.- Того и гляди, призрак мимо проплывёт... Хоть бы кто ставней, что ли, хлопнул для приличия! Он зябко поёжился. В тот же момент мимо них пробежала собака. Глянула подозрительно на машину и незнакомцев, тявкнула и скрылась в переулке. - Ну вот, как заказывал,- посмеиваясь, кивнул на неё Дик. - Да ну тебя. - Мы вернёмся в шесть,- подал голос Отто.- Позвони, если тебя задержат. Когда кроссовер скрылся из виду, Дик забросил на плечо рюкзак и огляделся. Ага, а вот и макушка церквушки, выглядывает из-за крыш домов в точности как флагшток. Далековато, топать до неё и топать. Странно, что обитатели Илберика не сподобились соорудить создателев храм прямо в деревне, а как-то стыдливо вытурили её на околицу. Не потому ли, что церковь была олларианской и поставили её здесь в пику герцогской семье, считавшейся тайной сторонницей эсператизма? Вблизи здание производило поистине угнетающее впечатление. Многих окон (наверняка когда-то витражных) не доставало, каменные стены побило ветрами и они, изъеденные и подточенные временем, походили теперь на кожу старческого лица. Разглядывая заброшенное строение, Дик удивлялся, кому тут мог понадобиться художник. Судя по виду разрушающегося здания, было проще снести его к Чужому до основания, а не пытаться реставрировать поросшие лебедой и плющом развалины. Всё же он поднялся по осыпающимся ступеням крыльца и, примерившись, постучался в крепкие двустворчатые двери. Ни через минуту, ни через пять ответа он не получил. Дверь была заперта. Ну, чудесно! Вот и что ему теперь делать? Раздосадованный, он уронил рюкзак на лестничную площадку и развернулся лицом к деревне, лежавшей чуть ниже по склону холма. Может, его будущий руководитель отправился в гости к кому-нибудь из жителей? Сидит себе сейчас за обеденным столом и жуёт пирожок, запивая угощение горячим тизаном, пока его подопечный мается от усталости да мух гоняет. Домов было немного, десятка три, но не носиться же между ними, заглядывая за каждый порог! Он всё ещё раздумывал куда податься: поискать ли на деревенской площади сетевую кофейню или, может, здание здешней администрации, когда треклятая дверь за его спиной распахнулась и на пороге церкви показался человек. С виду он был северянином. Здоровенный, словно медведь, поднявшийся на задние лапы. С крупной головой, густо заросшей русой бородой и непрочёсываемой гривой, мощной грудной клеткой и массивными руками. Он был велик и неповоротлив, как слегка обтёсанный ветрами гранитный валун, почему-то скатившийся с горного склона. Глаза его с гусиными лапками морщинок смотрели удивлённо, с вдумчивой рассеянностью; на коротком курносом носу были приметны очаровательные веснушки, больше подходившие ребёнку или юной эрэа, чем учёному мужу весьма почтенных лет, дни напролёт проводившему часы в пыльных архивах. Обескураженный явлением незнакомца, дух церковных сводов растерянно заморгал, явно недоумевая, откуда здесь, возле этой старой разваливающейся руины, мог взяться живой человек. - Вы, собственно, кто? А, впрочем, не важно.- Раньше, чем Дик сообразил что-нибудь пошутить про Создателя и шестнадцать лет странствий неузнанным, мужчина нетерпеливо махнул рукой и исчез в сумраке за порогом храма.- Мне недосуг тратить время на коммивояжёров и проповедников с листовками о заблуждениях олларианской паствы. Прочь! Прочь! Прочь!- раздался из глубин каменного зала его рокочущий басок. - Если верующим и торговым агентам нельзя, то можно ли художникам?- сунул голову в дверную щель Дик.- Отец Грегорио должен был ждать выпускника Лаик на практику. Он здесь?.. Ау? Дверь притвора неожиданно громко скрипнула, и великан появился снова. Теперь надорец отчётливо видел на нём сутану, которая каким-то образом делала его мощную фигуру ещё более монументальной. - Художники потребны. В количестве. Вы умеете рисовать?- он прищурился, пытливо разглядывая его, как взыскательный работодатель - очередного доходягу-соискателя. - Имею счастье доучиваться на факультете искусств. Ричард Окделл. Возможно, мой преподаватель упоминал обо мне. Я точно помню, что речь шла о каких-то старинных фресках... - В них-то всё и дело,- озабоченно пробормотал  отец Грегорио, скорчил гримасу, как если бы ему на зуб попался кусочек лимона, и снова исчез в дверном проёме. Заинтригованный Дик нырнул следом. Притвор оказался пуст и гол, удручая взгляд своим обобранным видом. Сквозь битые пыльные стёкла внутрь просачивался блёклый рассеянный свет и свежий весенний дух только что одевшейся зеленью природы. Дик ёжился от холода, осматривая это мрачное помещение. От былой аккуратной опрятности или даже чуть щегольской нарядности, свойственной олларианским храмам той же столицы, здесь не осталось и следа. Росписи на стенах смотрелись тут скорее призраками, от которых остались лишь едва угадывавшиеся тени. Чтобы восстановить всё это, потребовалось бы пригнать сюда армию художников-реставраторов, оснащённых бочками темперных красок и известково-песчаным раствором. - Эээ... Послушайте, святой отец, это, конечно, всё очень занимательно,- громко заговорил Дик, зашагав к следующей двери,- но было бы здорово узнать каков, собственно, меня ожидает фронт работ. Едва ли за две недели я успею привести в порядок больше четырёх-пяти квадратных бье стены. - Ай-яй-яй, как нехорошо,- сокрушённо пророкотал склонившийся над столом церковник. Дик аж поразился - где он только умудрился раздобыть такой? Дубовый монстр с прочной как замковые ворота столешницей и массивными ножками среди здешней груды мусора казался единственным неповреждённым предметом мебели. - Понимаю, что вы расстроены таким оборотом дела,- не уверенный к чему относилась ремарка собеседника: к его словам или разложенным перед ним листам бумаги, Дик подобрался чуть ближе.- Реставрационные работы дело вообще очень кропотливое и дотошное. Иногда они могут растягиваться на месяцы, годы и даже десятилетия! Чего только стоила работа над восстановлением ронсвигской эсператистской часовни на территории Гаунау, которую чинили общими усилиями аж двенадцать лет. Спешка тут скорее мешает... Церковник его, похоже, не слушал. Подхватив лист, он ринулся вместе с ним вглубь зала. Под ноги отец Грегорио смотреть не утруждался, поэтому периодически спотыкался о мусор и валявшиеся на полу перевёрнутые скамьи. Ведомый любопытством, Дик последовал за ним. - Так. Это, безусловно, должно подойти больше. Смета была составлена точно такая же, да и чертежи совпали... Ошибки быть не может!- задумчиво бормотал он, занятый своей мыслью. Ему не было ровно никакого дела до болтающегося возле него любопытного хвостика. Короткие пальцы-сардельки крутили хрупкий как яичная скорлупа лист то так, то эдак, и Дик каждый раз внутренне обмирал от страха, что вот сейчас раздастся рваный треск. Ведь не могли же, в самом деле, эти крупные, грубые ладони быть достаточно деликатными со старинной реликвией, которой сто лет в обед! На листе были начерчены схемы, с которыми отец Грегорио пытался соотнести вид северной стены нефа. Схема упрямилась, никак не желая совпадать с видимой реальностью, и мужчина обиженно хмурился. - Вы держите её вверх ногами,- сжалившись, подсказал Дик и тот смерил его недоверчивым взглядом. - Нда.- Святой отец кивнул головой на западную стену, где фрески практически полностью стёрлись со штукатурки.- Осмотритесь, молодой человек,- после чего постарался понезаметнее развернуть план нужной стороной. Дик пожал плечами и, пряча улыбку, отправился к указанному месту. И что ж, этот кусок стены между двумя стрельчатыми окнами, пострадал от времени особенно заметно. Он не был изрисован подростками, не был залит водой или сколот, но... Красочный слой словно бы слизнуло языком. Сразу несколько тонов, отчего оставшееся изображение едва выделялось на фоне осыпающейся кое-где штукатурки. Что-то похожее произошло с фресками притвора. Дик присел на корточки, склонил голову к плечу и прищурился, пытаясь угадать, каким раньше был рисунок. Вот зачернённый участок и контрастирующий с ним белый - лицо и волосы? Женщина, судя по всему. А рядом, похоже, здания: уж слишком ровным был частокол соседствовавших с ней линий. Женщина в городе? Горожанка?.. Блаженная, может, какая-нибудь, раздавшая мужнино имущество и отправившаяся босиком бродить по белу свету? - Вы знаете кто здесь изображён?- громко спросил Дик, снимая с плеча рюкзак, но не оборачиваясь к олларианцу - всё его внимание сейчас было сосредоточено целиком на фреске. - Ммм, что?.. Ах, это. Поищите на столе, среди архитектурных эскизов, молодой человек. Западная стена. Там должна быть подпись. Подпись. Хорошая шутка для тех, кто понимает гальтарский. Или хотя бы спал на этом факультативном курсе только вполглаза. Надорец глядел на нечитабельные строчки (с сокращениями, кошки дери! - как будто архитектору было лень дописывать слова до конца) и думал, за что ему досталось это испытание? Ладно, подсказки в виде плотно прибитых друг к другу боками прописных слов, он не разберёт даже за месяц копошения в словарях, но тогда оставалось крутить листки с тем же дурацким видом, каким минуту назад блистал отец Грегорио. Может, бедняга тоже этот мёртвый язык не освоил? Шастает теперь по старым церквям и мается, несчастный, стараясь сообразить что тут к чему... Осторожно, держась кончиками пальцев за уголки, Дик перебрал стопку широкоформатных листов со старыми чертежами. Должен же был найтись нужный! Два оконных проёма, узких как бойницы, светлели между каменными стеблями тромпов, распускавшихся цветочными бутонами где-то высоко, в полумраке, где темнели рёбра крестового свода. Не этот, и не этот... а вот этот похож! И изображения вроде бы сходились: тесно состыкованные боками, но не смешивающиеся ни фигурами, ни сюжетом. Лист был таким же тонким и хрупким, и испуганно шуршал, выскальзывая из-под стопки своих собратьев. Занятый этой хирургической операцией, Дик не слишком вглядывался в детали, но после удивлённо захлопал глазами. - Октавия! Ну, конечно. И как он сразу её не узнал? Нежный овал лица с матово-белой кожей и длинными чёрными волосами. Кто другой среди олларианских святых мог бы похвалиться таким количеством обожателей? Уж точно не унылая отшельница Жозефа, чей блёклый силуэт затерялся между схематично изображёнными деревьями Виборского леса слева от Октавии; и не отец Бернарт, теолог и служитель Лоттенбургского прихода, канонизированный за праведную жизнь (и кошкину прорву сочинений богословского содержания), теснивший бывшую королеву под правый бок. Отложив листок, Дик нашёл взглядом отца Грегорио. - Для работы мне понадобится приличное освещение и чистое, не запылённое пространство. Оказалось, что проблему составляло и то, и другое. Здание церкви не использовалось уже несколько десятков лет и никто, конечно, не подумал в начале века проводить сюда электричество. Зачем? Что же касается мусора... Тут они синхронно поглядели на валявшийся кругом хлам. Как-то сразу стало ясно, что сегодня будет не до рисования. Разгрести бы это всё для начала. Дикону была выдана метла и швабра (по всей видимости, привезённые сюда запасливым отцом Грегорио); сам же олларианец, крякнув от натуги, взвалил на могучее плечо груду поломанных скамей и шаткой походкой двинулся к выходу. Благо высокие двустворчатые двери позволяли пройти в арку не то что человеку с ношей, но и целому каравану, оседлавшему багряноземельских слонов. Где-то часа через три-четыре суетливой беготни во двор и обратно груды мусора поуменьшились. Под ними, как ни странно, обнаружилась довольно красивая (и наверняка до кошек старинная) наборная плитка с чарующим узором. Битые окна общими усилиями были затянуты плёнкой, остальные же - аккуратнейшим образом отмыты, насколько позволяла высота стремянок. С освещением всё обстояло немного сложнее. Для бесперебойной работы ламп требовался автономный источник, а где его найдёшь в этом медвежьем углу? Перед самой фреской Дик уселся только около четырёх часов дня. Распотрошив рюкзак, он вынул губку и кисти, и очень осторожно, используя специальные щадящие растворители, стёр насевшую на изображения грязь и вековую пыль. Цвета рисунков немного посветлели и очистились. Внутри бледного пятна на месте лица Октавии, ещё несколько минут назад казавшегося пустым и истёршимся, проступили тонкие, еле уловимые линии изящных черт. Схематично-простые и экономные, сообразно живописной традиции тех давних лет, они, тем не менее, умудрялись передавать и общее выражение, и характер изображённой на фреске женщины. Святая - вот какой она была. Никакие другие слова не подходили для описания этого доброжелательного и одухотворённого лица. Заворожённый, Дик всматривался в изображение, невольно пытаясь отыскать хоть какое-нибудь, пусть даже самое отдалённое, сходство с дальним потомком Октавии из рода Алва. Искал, но не находил ничего, кроме синих глаз и чёрных волос. Они были полными противоположностями друг другу, как грех и добродетель. Как беззаветная любовь и насмешливое равнодушие. Как порочная страсть и абсолютная невинность. Надорец тихонько засмеялся. Слышал бы его мысли кто-нибудь из  ортодоксальных эсператистов, непременно изошёл бы на желчь от досады и презрения. Думать такое об Октавии Алве - окститесь, святотатцы! Своих святых почитатели Создателя делили как акционные пироги, раздаваемые промоутерами на открытии новой пекарни: нахваливали заполученные и старались не глядеть на те, что достались другим счастливчикам. Зависть, как известно, всякое чужое имущество обращает в негодный мусор, лишь бы не на что стало заглядываться. Пусть даже это было только на словах. Дик раздумывал над всем этим, когда у него внезапно запиликал телефон. Подхваченный эхом, резкий звук заставил подскочить на месте их обоих. - Не прилично, молодой человек, в рабочее время отвлекаться на развлечения,- укоризненно попенял ему ооларианец и стал стряхивать с сутаны мелкие кусочки недожёванного яблока, которым он подавился от неожиданности. - Мне друзья написали: сказали, уже шесть и они ждут меня на площади. - Как уже шесть?!- всполошился отец Грегорио.- Ах, как поздно! Да, конечно. Ступайте, юноша, ступайте. Завтра с создателевой помощью установим здесь освещение, и вы сможете продолжить свою работу. - Я могу оставить здесь свои материалы?- поднимаясь на ноги, поинтересовался надорец. - Не рекомендовал бы. Здание старое и давно заброшено. Крыс и мышей в здешних подвалах, должно быть, не перечесть. Я займусь этим, возможно даже, завтра, если останется свободное время. - Не проще ли будет запустить сюда кошачий десант?- с улыбкой предложил Дик. Святой отец недоумённо моргнул, а потом усмехнулся себе в бороду. - Занимайтесь-ка вы лучше росписью, молодой человек, а грызунов оставьте моим заботам. Прощаясь, отец Грегорио обозвал Дикона Идардом Оделом и велел явиться завтра в девять. Надорец грешным делом заподозрил, что, будь его воля, и олларианец охотно назначил бы встречу и на семь утра (а то и вовсе настоял бы на ночёвках прямо посреди руин). Только сан и совесть, похоже, не позволили церковнику издеваться над юным организмом. Набегавшийся за день, Дик залезал в машину Отто с покряхтыванием и скрипя поясницей. Арно, будучи не в силах совладать со своей деятельной натурой, всю дорогу до Четхилла просидел перекрутившись на сидении. Таская печеньки из ополовиненной пачки, он то болтал о проведённой в краеведческом музее ознакомительной экскурсии, то принимался утешать северянина. Было непросто, но в целом никто из них особенно расстроенным местом своей практики не выглядел, так что положенное начало можно было счесть вполне удачным для всей четвёрки друзей. Во всяком случае, собственным руководителем Дик остался абсолютно доволен. Бородатый олларианец произвёл на него впечатление любознательного школьника с тягой к гуманитарным наукам, вдруг оказавшимся в теле великана и силача. С такой статью он с лёгкостью мог бы покорить боксёрский ринг в тяжёлой весовой категории, но вот они оба, торчали по-дурацки в давно заброшенной церкви: префект соборной конгрегации и студент-практикант с факультета искусств. Девчонки были уже дома, когда они вернулись в Четхилл. Дори, бросив домашку, сбежала вниз и прилипла к диконову боку, а Эйли ограничилась только тем, что выглянула из-за кухонной двери. Всем им тут же было велено идти переодеваться и мыть с дороги руки - ужин был почти готов. Парни весело переглянулись и разошлись по своим комнатам: там, где есть женщина, вас непременно настигнут забота и строгий присмотр. В гостиной они собрались, не сговариваясь. Иоахим тихонько ретировался на кухню, помогать хозяйке дома. Отто деликатно устроился на краешке дивана, а Арно растянулся на всю длину оставшегося места, кроша на обивку печенюшечными крошками и ничуть не смущаясь водружению ног на колени выразительно заломившего бровь Придда. Оленьи копытца вопреки ожиданиям скинуты не были, хотя диверсия наверняка оказалась воспринята наглейшей беспардонностью. Отто терпел сколько мог, а потом, слегка пожав плечами, принялся рассеянно разминать босые савиньячьи ступни. Арно счастливо застонал. - Создателевы помидорчики! Блаженство. - Ты страдаешь так, словно за весь день ни разу не присел. - А может, оно так и было!.. Нет, чуть-чуть ниже - у меня, кажется, мизинец онемел на левой ноге.- Арно пошевелил растопыренными пальцами. - Совесть у вас онемела, господин граф,- припечатал Придд.- Я, между прочим, тоже устал.- Но всё равно начал массировать оленьи конечности. Забывший про печеньки Арно довольно заулыбался. - Тебе бы не финансами, а остеопатией заниматься, Спрутик. С такими-то волшебными пальцами. - Сделаю вид, что не слышал этой глупости,- сухо заявил тот, но мило порозовел скулами и ушами.- Кстати, Дик,- сказал он, повернувшись к надорцу.- Ты интересовался историями о перемещениях, которые могли остаться в письменной культуре севера. Мне тут случайно попалась на глаза одна занимательная книга на этот счёт... Он поёрзал и выудил откуда-то из-под бока небольшой тощий томик с сильно потёртой льняной обложкой. - Надорские сказки? - Скорее сборник старинных преданий и легенд. Читал такие? - Может быть, в детстве. Уже и не вспомню. Мама рассказывала нам свои сказки, в основном выдуманные на ходу. А что? Где ты вообще её раскопал? - В офисе. Секретарь не стала возражать. Сказала, я могу забрать её с концами - никто не хватится. - Щедро,- хмыкнул Дик.- А куда ты устроился? - Разве я не рассказывал? - Нет,- в три голоса отозвались друзья и засмеялись над синхронностью. Придд закатил глаза. - Это небольшая организация. Ткацкая фабрика, на самом деле, впрочем довольно старинная. Насколько я понял, первое здание они соорудили где-то в середине 499-го года Круга Скал. Дела у них идут так себе, так что я там присутствую в должности консалтингового менеджера. Дикон присвистнул. - Впечатляет. А называются они как? - "Беккерель и сыновья". - А, знаю их. Эйли просит покупать постельное бельё только их марки. Говорит, прочное, хоть и непритязательное с виду. - Да уж не гайифский шёлк и не улаппский жаккардовый сатин,- пофыркивая, протянул Арно. Дик отвлёкся на пролистывание вручённой книги, поэтому не обратил внимание на дурашливую перебранку друзей (Отто разворчался по поводу крошек и кусочничанья до ужина). В целом сюжеты в сборнике мало отличались от любой другой подобной литературы из соседних стран. Темы их крутились вокруг семьи, достижения успеха или богатства, победы над чудовищами или нечистью, и напоминали собой скорее назидательные притчи с моральным выводом в конце. Ничего особенно примечательного. На их фоне выделялись, пожалуй, лишь две коротенькие истории об откровенной магии. В обеих главный герой, оказавшись в особом зачарованном месте, исчезал, а потом появлялся в тех же краях спустя сотни лет. - Поющие камни?- пробормотал Дик, с недоумением разглядывая иллюстрацию.- Это они про те мегалитические сооружения, которые встречаются в надорских долинах и предгорьях? Арно аж голову вздёрнул с колен Отто и с любопытством вытянул шею. - Судя по всему,- медленно проговорил Придд.- Ты бывал в таких? - Да все здешние детишки в своё время интересуются подобными штуками, но потом очень быстро обнаруживают, что это всего лишь... старые камни? А магия существует только на экране телевизора. - Мда,- скуксился Арно.- Возле Лаик нет никаких древних каменюк, так что вариант с дикими шаманскими плясками голышом на изломную ночь отпадают. - Да, но сам Лаик является древним языческим храмом, не забывай,- резонно указал Придд.- Литовым, кстати. Надорец удивлённо моргнул. - И... это имеет какое-то особенное значение? Напоминаю, я не Окделл. В смысле Окделл, но не тот, к которому литово капище могло иметь какое-нибудь отношение. - А это ещё не факт,- встрял Арно. - Факт-факт! Ну, что глаза щуришь как кот? Ещё скажи, что откопал в моём генеалогическом древе какого-то завалящего дворянина с каплей герцогской крови. - Когда бы я успел? Практику, увы, я прохожу не в королевском архиве, чтобы располагать свободным доступом к подобной информации. - Ну слава богам,- закатил глаза Дик. -... Зато я отправил им запрос. - Кому «им»? - Администрации одного из крупнейших генеалогических онлайн-порталов страны, разумеется! Это международная база данных, скрупулёзно собирающая и оцифровывающая метрики талигойцев из всех существующих церковных и приходских архивов. Надор, может, и запущен, но вас за минувшие века трясло меньше чем кого бы то ни было в этой стране... Ну, в плане войн и революций. Ваше аутсайдерство в каком-то смысле даже сыграло вам на руку. Если твои предки никуда не сбегали с севера, найти их будет не сложно. Всё окделлское поголовье. - Чужого ради, Олень!- всплеснул руками надорец.- Да ты разочаруешься, быстрее, чем успеешь договорить слово «заблуждение», когда обнаружишь вместо ожидаемых герцогов длинную череду унылых пахарей, скорняков и каких-нибудь бондарей. - А это как сказать,- упёрся Арно.- Кроме того, вспомни, однажды мы уже сходились во мнении, что будь всё не так, тебя не занесло бы в другую эпоху, да ещё и в тело полного тёзки. Для простого совпадения этого как-то многовато. - Сокласен,- подтвердил Иоахим. Дик махнул рукой. - Ну, как знаешь. Только не жалуйся потом на зря потраченное время, я тебя предупредил. Одержав победу в споре, Савиньяк расслабившимся котом вытянулся на диване. Отто пришлось ущипнуть его, чтобы заставить не ухмыляться так довольно. По постелям они разбрелись около девяти. Несмотря на каникулы, Эйли собиралась завтра к репетитору по гальтарскому, а у Дори продолжались занятия в кружке, который она решительно отказалась бросать. Совестно было беспокоить девчонок затянувшимися посиделками. Забираясь в постель, Дик взял с собой и книжку Отто. Сам не зная, зачем. Она была наивна до безобразия, и не вызывала ничего, кроме снисходительной улыбки и лёгкой скуки. Как северянин Дик знал, что горский фольклор был полон подобными историями: люди засыпали или заходили в круг камней во время изломной ночи и после возвращались спустя много лет, считая, будто пробыли там всего одну ночь. Вот только одно дело - поучительные байки о вреде пьянства или проблемах с головой, каковые, на взгляд Дика и породили таких вот потеряшек во времени, и совсем другое - реальная жизнь. Пролистнув текст до иллюстраций, Дик прищурился. Что-то это ему напоминало... Плоские, почти прямоугольные плиты, точно неровно стёсанные по бокам старческие зубы, торчали из земли на высоту семнадцати бье. Уж не Клох нан Оран ли подразумевал неведомый сочинитель сказки? Сооружение это торчало посреди посевного поля где-то под Лоутоном, севернее торкского тракта. А камни с картинки ко второй сказке походили на Тор-Клах: диковину, со стороны напоминавшую детский конструктор для великанов, который начали складывать, но забросили на середине, оставив валуны бессмысленно валяться на плоской площадке где-то в предгорьях северных Надоров, ближе к Старому Карлиону. Будучи мальчишкой, Дик очень интересовался историей таких сооружений. Отец даже водил его к похожим, в паре хорн от надорского тракта, в холмах к западу от осевшей гряды гор. Комплекс состоял всего-то из трёх некрупных камней, центральный из которых едва ли доходил отцу до груди и имел в середине безупречно круглое отверстие. Идеально для игр невысокого худощавого ребёнка, исследовавшего древние замшелые валуны вдоль и поперёк. В них не оказалось ровно никакой магии или чего-то особенного - камни и камни, ничего более. -... Всё-таки зря ты так категорически отказываешься от родства с герцогами Окделлами, Кабанчик,- нарушил его размышления голос Арно.- Тут будто нарочно всё приходится одно к одному! Как в сказке. - Тоже как Отто начитался былин и преданий?- помахав томиком, сыронизировал Дик.- Это ж чушь первостатейная, Оленёнок. Нравоучительные истории для маленьких проказливых деток. А волшебства не существует. - Сказал парень, путешествующий сквозь время. - Да умоляю! Это... это просто какая-то прореха в ткани мироздания! Какая-то статистическая погрешность. Всему должно найтись своё объяснение, и наука... - Понятия не имеет - какое. -... И наука,- упрямо повторил надорец,- хоть бы и квантовая физика, наверняка сможет дать адекватный происходящему ответ, если во всём этом как следует покопаться. - О, ты такой зануда, Дикон!- пробурчал закопавшийся в одеяло Савиньяк.- Отто фору дашь в сто очков вперёд. - Было бы лучше, носись я тут с безумными идеями о магии и сверхъестественном? Ты же историк, приверженец неоспоримых проверенных фактов. Уж ты-то должен меня понимать. - Я и понимаю. Просто... хочется же иногда чего-нибудь ну... небывалого! Запредельного. Чего-то такого, что доказало бы - наш мир устроен значительно сложнее, чем это представляется на первый взгляд. - Это и так очевидно, без всяких подтверждений,- проворчал северянин.- Чего только стоит приддье долготерпение, когда ты на него копытные конечности складируешь, а он в ответ даже не булькает. - Эй! Из темноты прилетел снаряд в виде подушки и хихикающий Дик, не успев увернуться, получил ею по уху. Пришлось отвечать на вызов запуском собственного имущества. Так война севера и юга длилась ещё примерно пять минут, оставив обе сражающиеся стороны взъерошенными и выбившимися из сил. Мир заключили спешно и солидарно, чуть не своротив с прикроватной тумбочки будильник и лампу, а также один из савиньячьих чемоданов. При падении тот произвёл такой грохот, что Дик невольно заподозрил друга в упаковывании строительных кирпичей в поклажу. Засыпая, он улыбался: мысль о возвращении домой и жизни в окружении друзей и родных, заботящихся о нём, грела сердце. * Сон пришёл не сразу. Вкрался в сознание, ступая мягкими кошачьими лапами по старым истёртым плитам пола. Тихо, незаметно. Был мрак забытья, а потом вокруг возникли тяжёлые каменные стены, отчего-то показавшиеся ему знакомыми. Он точно бывал здесь однажды. Остановившись на пороге гулкого пустого зала, Дик огляделся по сторонам. Мутный свет, пробивавшийся сквозь пыльные стёкла, не справлялся с клубившимися по углам тенями. Они наползали со всех сторон, царапая старые камни крысиными когтями. Желали подобраться поближе к женщине, сидевшей за столом отца Грегорио. Миниатюрная и изящная, с гривой длинных чёрных волос, она не замечала неуверенных прикосновений к своим босым ступням - всё её внимание было сосредоточено на чертежах, усеивавших стол. Обескураженный, Дик вытянул шею, любопытствуя, чем же таким была занята незнакомка, и чуть не вскрикнул от изумления и досады. В руках девушки была кисть и она, тихонько напевая что-то, рисовала. Благообразные лики, невинные и отчуждённые в своей графической схематичности, исчезали под безжалостными цветными мазками, одно за другим. Вместо скорбной фигуры виборской отшельницы теперь синело весеннее небо с мечущимся по нему чёрным вороном; место портрета Октавии теперь занимало изображение тонущей рыбацкой деревни, дома которой захлёстывали высокие морские волны; учёного олларианца с приддским бесстрастным лицом заменил горящий город и крохотные фигурки, чёрными свечками тающие в разверзшемся алом пекле. Охваченный ужасом, Дик собирался что-то крикнуть, остановить молодую женщину, но в этот момент Октавия подняла голову и совершенно спокойно сказала: - Они ошиблись. Здесь должно было быть нарисовано совсем не это. Я предупредила о чём успела, но этого не достаточно. - Что?.. О чём вы?- прохрипел Дик. - Ты знаешь,- склонив голову к плечу, отозвалась девушка.- Тебе известны все ответы, нужно только поверить... Жаль, что времени почти не осталось. - Постойте,- заторопился разволновавшийся Дик и шагнул навстречу.- Вы имеете в виду Излом, эрэа? Поэтому я проваливаюсь в прошлое? Это как-то связано? Я ни кошки не понимаю!.. Это всё можно как-нибудь остановить? Вы поможете мне? - Остановить? Разве можно удержать на месте само время или лишить собственной воли сотворённый магией мир?- Октавия выглядела как будто удивлённой. Дик мог бы поклясться, что уже видел однажды точно такое же выражение в чьих-то глазах: одновременно сочувствующее, по-детски растерянное и обречённое. Дик дёрнулся от неожиданного резкого звука - в ставень ударился упругий порыв ветра, плеснуло каплями начинающегося ливня. - Я... я не принадлежу прошлому. Я могу совершить ошибку!- воскликнул Дик, стараясь превозмочь этот шум. - Значит, так тому и быть,- поднявшись из-за стола, произнесла Октавия. Заглушая её голос, оконные ставни тревожно загрохотали, а потом пространство лопнуло, впустив в сумрачный покой храма утробный, животный рёв стихии. Сквозь треснувшие стёкла окон внутрь хлынула вода, свечи затрещали и погасли. Дик закрылся рукой и попятился, хлюпая мгновенно промокшей обувью в быстро прибывавшей воде. Буря грохотала и стены старой церкви содрогались под ударами дождя и ветра. - Эрэа!- закричал он, пытаясь рассмотреть хрупкий женский силуэт в воцарившемся мраке, но тщетно. Что-то задело его по щеке - холодно, будто краешком крыла. Надорец отшатнулся прочь и издал какой-то сдавленный хрип, будто лошадь утомлённая дорогой... Или это и была, собственно, лошадь? А может, всхрапнул сам Дик, который разбудил себя этой неожиданной руладой? Сквозь вязкое марево сумбурного сна к нему пробился пчелиное гудение ленивых голосов, звонкое бряцанье сбруи и глухой топот копыт по сухой летней земле. -... но не мешайте же ему спать, господа!- восклицал чей-то весёлый голос.- Дорога и приятная погода весьма располагают к полуденной дремоте, даже если приходится при этом торчать безвылазно в седле. Герцог, вы ведь всё ещё с нами? Герцог? - А?- встрепенулся Дик, дёрнувшись и засопев. Разморённый сном, он едва не сверзился в степной ковыль - так сильно его накренило на сторону из-за непривычки засыпать верхом. Сона юмора не поняла и среагировала на неожиданный толчок коленями нервным рывком вперёд и последовавшим за этим возмущённым ржанием, заставившим офицеров добродушно рассмеяться над неуклюжестью юнца. - Кошкин хвост,- пробормотал слегка смущённый Дик и отёр рукой рот. Хорош, ничего не скажешь! Пускал слюну, пока остальные развлекались светской беседой. Гадский Круг Скал и его гужевой транспорт. - Ну, не смущайтесь,- ехидно произнёс знакомый баритон.- Право, не одного вас пленяют сны в дороге. Тут главное не потерять головы... и равновесия. Сопровождавшие их офицеры снова рассмеялись: падающие оруженосцы, как видно, были занятным развлечением для дуреющих от скуки военных. - Вы не справедливы к корнету Окделлу, господа,- укорил их улыбающийся Эмиль.- Искусству сна в седле приходится учиться. Затруднительно овладеть им, оказавшись в походе впервые. - Подтверждаю!- вклинился в разговор подъехавший ближе генерал Феншо. Он только что вернулся из вылазки разведывательного отряда, за которым увязались кашевары, чтобы успеть разжечь костры и поставить котлы на огонь в ожидании, когда подтянутся основные силы. Довольный положением дел, он излучал бодрость и кипел энергией.- Дорога и жара изрядно досаждают и, право, так скучны! Отчего бы не развеяться, коль скоро армия встанет на привал? - Вы предлагаете соревнование, генерал?- лукаво прищурился Савиньяк. - Всего лишь небольшое упражнение, граф. Сущая безделица, чтобы немного проветриться и подышать свежим воздухом! Так что же, кто примет вызов?- он обежал их всех азартным взглядом, чуть задержавшись на Диконе, отчего тот опасливо поёжился и попытался слиться текстурами с Соной и седлом на ней. Ещё не хватало ему в диких скачках участвовать на радость заскучавшим зрителям.- Герцог, присоединитесь? Зараза. - «... Поток кипящий в жилах молодых, препон не знающий. Подвигнет юность испить вина надежд, не чуя яда на дне протянутого кубка»,- тем временем затянул дидериховскую патетику романтически настроенный Оскар. Дик подзуживанием не впечатлился и изобразил ленивую капризность. - Эээ... не душновато ли для этих экзерсисов? - Отнюдь!- радостно оскалился генерал.- Напротив даже! Поверьте, движение вернёт вам бодрость духа. Ну что же, герцог? Вы готовы?- Он пребывал в нетерпении; даже полумориск под ним нервно переступал ногами, желая скорее сорваться в аллюр. - Генерал, уймитесь. Не вздумайте подстрекать моего оруженосца к этим ребяческим безобразиям,- подал голос Алва. Нехотя, судя по снисходительно-скучающему тону и отсутствию желания наградить беседующих хоть взглядом. Эмиль засмеялся. - Корнету Окделлу не помешает размяться, герцог, не будьте столь строги. - О чём и речь!- с готовностью подхватил офицер и снова повернулся к обескураженному напором северянину.- Так что же, молодой человек, до вон тех жёлтых кустов караганы? На счёт три... - Ричард, не будьте дураком. Не ждите,- тотчас влез с советом маршал, заставляя надорца занервничать, а белобрысого любителя пари - вероломно пустить нетерпеливого полумориска рысью и почти сразу галопом в попытке выгадать лишнее мгновение для победы. Прочие офицеры азартно засвистели и засмеялись, и Дику поневоле пришлось бросаться вдогонку, прямо на ходу припоминая все советы Арно по поводу верховой езды. Что-то про колени, поясницу и отбитое седалище. До заветного цветочного куста он добрался едва живым и с сердцем, колотящимся где-то в районе ушей. Зато генерал пребывал в полнейшем восторге от скачки, компании и возможности поноситься по степи с кудрями по ветру. - Уступаю лавры победителю,- пропыхтел Дик, обмахиваясь рукой и одновременно предпринимая попытки развернуть оживившуюся Сону обратно к медленно ползущей кавалькаде всадников. Сона ползти вместе со всеми не хотела и норовила присоседиться к жеребцу довольного собой Оскара. - Не держи обиду, Ричард,- миролюбиво предложил генерал.- В другой раз тебе непременно улыбнётся удача вырваться вперёд. Всё же ты моложе и легче. - Не намного. Да я и не любитель соревнований. Впрочем, здесь действительно красиво, а от реки приятно веет свежестью. - Ну вот то-то же! Всё лучше, чем глотать пыль из-под копыт медленно ползущей армии, не так ли?- просиял Феншо. - Не пора ли нам вернуться? - Постоим ещё,- попросил генерал, щуря глаза на неспешно двигавшуюся колонну людей и обозов. А потом вдруг покосился на Дикона и заговорщицки подмигнул ему.- Спорю, тебе не слишком-то хочется возвращаться обратно к господину. Могу понять. Про него говорят многое, и не всё из этого хоть сколько-то приятно. - С этим можно свыкнутся, если постараться,- пожал плечами Дик, тоже начиная разглядывать всадников. И особенно одного из них - черноволосого, на чёрном же мориске. В какой-то момент ему показалось, что они встретились взглядами, но расстояние было таково, что сказать наверняка он бы затруднился. - Вот что, Ричард,- окликнул его Феншо, оживляясь. Приходи-ка к нам, когда армия встанет лагерем. Мои спрашивают о тебе, а мне всё приходится разводить руками: мы здесь все люди подневольные. Карт не обещаю, но будет вино и добрый разговор. - Ловлю на слове,- ухмыльнулся надорец. - Тогда условились!- Широко махнув рукой, Оскар стрелой полетел к шествовавшей мимо колонне всадников. Среди них Дик заметил Юргена, сержанта Гарро и молоденького капрала Дюшателя, последние несколько минут нетерпеливо оглядывавшегося на них в ожидании возвращения генерала. Если бы можно было, Дик предпочёл бы остаток пути проделать возле них, но увы. Вздохнув, он с неохотой подтолкнул пятками волнующуюся Сону. * Его возвращение было встречено дружеским подтруниванием и любопытными вопросами. Дик скрываться не стал и сходу сознался в проигрыше, даже изобразив для порядка некоторое огорчение. Генерал Савиньяк заподозрил, было, что он из уважения подыграл старшему товарищу и нарочно придерживал свою полумориску, но был немедленно заверен в оскаровских талантах блестящего кавалериста. Алва на это тут же съехидничал, что и прежде не замечал в своём оруженосце исключительных талантов, но теперь, судя по всему, к недостаткам взятого на службу юноши придётся присовокупить ещё и скверный навык верховой езды. Запоздало спохватившись, Дик поспешил поддержать тонущую репутацию герцога Окделла и в качестве аргументов насыпал вранья про прибавившийся на эровых харчах вес, и про усталость Соны, жару и собственную рассеянность из-за не привычной для северной конституции тела южной духоты. Это придало непринуждённой беседе новое направление: увлёкшиеся спором офицеры позабыли про скачку наперегонки и принялись вспоминать о собственном опыте военных походов, а также связанных с ними неудобствах. Довольный собой, Дик склонил голову, чтобы спрятать ухмылку... и случайно поймал на себе пристальный взгляд Рокэ. Казалось, его изучали, взвешивали и обмеривали, находя чрезмерно непоседливой , изворотливой обузой. Упрёк, конечно, не был высказан вслух, но хорошо читался по взгляду проницательных синих глаз, недовольных и вместе задумчиво-заинтригованных. Пойманный с поличным, Дик слегка пожал плечами с видом человека, признающего за собой допущенную вольность, но не слишком раскаивающегося из-за этой мелочи. Уже в лагере он порывался удрать вместе с миской еды на поиски костра, вокруг которого расположились приятели Оскара, но был по макушку засыпан поручениями. Пришлось смиряться и выполнять их сообразно вменённым обязанностям, перекусывая при этом буквально на бегу. По-настоящему выдохнуть у него получилось только на большой вечерней стоянке. Устроив себе спальное место в палатке порученцев, Дик отправился разыскивать компанию, вечер с которой его пригласили провести. Эр был занят военными картами и потому не возражал. В палатке командующего авангардом оказалось довольно тесно. Здесь собрались все, кого Дик помнил по вечерним заседаниям в обеденном зале «Покойника». Оба сержанта увлечённо резались в кости, наблюдавший за ними Юрген с неспешной обстоятельностью смаковал вино, тогда как сам генерал Феншо был занят чисткой пистолетов. Молодой капрал-пуэнец, Пьер-Ален, с рыцарской верностью держался подле обожаемого генерала, поэтому первым, кто обратил внимание на появление гостя, оказался старый капитан Шарпантье. - Ба! Господин оруженосец. Никак вы с поручением? - Отнюдь. Я здесь сам по себе,- посмеиваясь, отозвался Дик.- Конечно, если не помешаю... - Да чем же? Проходите, господин генерал будет рад. - Кто явился?- вскидывая голову, требовательно вопросил отвлёкшийся от своего занятия Феншо.- Неужто интендант изволил удовлетворить просьбу и нынче же поменяет моим людям указанных лошадей? Где его гонец, ведите голубчика сюда!.. Ах, Ричард, это вы,- он просиял, быстро меняя сердитое выражение на дружелюбную улыбку.- На сей раз без вина? Впрочем, и я, как видите, сегодня не в проигрыше, чтобы требовалось меня спасать. Присядете или вас ждут? - Меня прогнали прочь, отмахиваясь с таким непринуждённым равнодушием, словно Кэртиана под завязку набита всякого рода герцогами, которые так и вьются вокруг Первых маршалов почище хлевных мух. - Тебя не ценят, мой друг, но тем лучше для нас, не пренебрегающих ни приятным знакомством, ни доброй дружбой! Выпьешь? «Слёзы», если я правильно помню... Капитан, прошу вас. - Только если несколько глотков,- предупредил Дик, усаживаясь по другую сторону от Оскара. - Извольте! Несколько глотков... Чего доброго, служба у Ворона приучит тебя к трезвости! Изрядное качество для того, кто тщится прожить долгую жизнь и предполагает отдать Создателю душу, пребывая в годах слишком почтенных, чтобы помнить о прелестях холостяцкого бытия и разгульной молодости. Но то мечтания штабных крыс да дворцовой шелупони. Военной косточке не пристало прощаться с жизнью на жениних перинах! Верно я говорю, корнет Окделл? Где немощь седин, в конце концов, а где отчаянная дерзость юности!.. - Мнётся у входа,- с улыбкой парировал Дик,- в ожидании, когда вперёд пройдут Предусмотрительность и Мигрень с Похмельем. Оскар всплеснул руками, а несколько офицеров весело расхохотались. - Положительно, нынешнее поколение всему найдёт ответ и разумный довод. Не чета нам, старикам, очертя голову бросающимся навстречу пулям и подвигам. - Всё к лучшему,- урезонил Оскара полковник.- Где разумная инициативность уступает место рассудочной расчётливости и осторожности, там не остаётся места порыву, рисковости и находчивой предприимчивости, зато воинский артикул соблюдается в строгости. Чем не равный обмен? Такие уж времена наступают... - Уж не заразились ли вы часом от господина генерала чёрной меланхолией?- проворчал сержант Гарро.- Вы, гонявший навозников по дуэльным площадкам, а капитанскую перевязь заработавший в разведывательных вылазках в Торке, когда в обход приказа не ввязываться в затяжные бои забирались в тыл вражеских лагерей, чтобы смять их на голову неожиданным и стремительным кавалерийским налётом! - Это что!- подхватил его приятель, сержант Одиже, тоже отвлекаясь от игры в кости.- Многие в армии по сей день поминают о завтраке на северомарагонской границе между двумя готовящимися к атаке армиями. Не видал своими глазами, но, говорят, генерал от сей картины разразился заковыристой бранью, а потом, подуспокоившись, сказал своему адъютанту: «Вы только посмотрите на этого сибарита, голубчик! Полку время садиться в седло, палаши приготовлять к сражению, а у него тут, видишь, столовые церемонии: знай, ложечкой в чашке звякает, шельмец! И ведь не боится мстительной пули... Скачите-ка к нему. Скажите, что бесшабашных фортелей я на поле боя не заказывал, и если капитан тотчас же не изволит доесть свой казённый кошт и не вернётся в строй, сухари он у меня будет грызть на гауптвахте!». Офицеры заулюлюкали и засвистали. Юрген махнул рукой. - Дался же вам тот завтрак, в самом деле. - О твоих проделках можно легенды слагать, всех и не упомнишь,- посмеиваясь, сказал Оскар.- Ни гусям спуску не даёшь, ни олларовским выскочкам. Помните ту историю,- обратился он к компании офицеров,- когда наш бравый полковник потчевал под дулом пистолета какого-то проезжего навозника аппетитными жареными каплунами? Мерзавец, конечно, не заплатил за них ни суана, зато Юрген отвёл душу за его счёт. - Я требую подробностей!- воодушевился Дикон и офицеры с заговорщицкими улыбками переглянулись: как-то сразу стало ясно, что это была одна из любимейших их баек на таких вот посиделках. - Извольте, Ричард,- милостиво согласился полковник и пригубил вина.- История эта имела место быть где-то под Олларией, возле Окьера или Вилье-ле-Бель, на пути из расположения южной армии... - А разве не в Кро?- встрял Феншо с уточнением, заработав тем самым смех и шиканье приятелей, приготовившихся внимать рассказчику. Юрген на мгновение задумался, а потом махнул рукой. - Кошки с ней, с деревней, в самом деле. Важно, что остановился я тогда на постоялом дворе, битком набитом путешественниками. Были не то Летние Молнии, не то Осенние Скалы: в городе невозможно протолкнуться от ярмарочных торговцев и всякого вороватого сброда без роду без племени.- Полковник передал бутылку с вином соседу.- Я спешил, как сейчас помню. Велел хозяину наготовить с пяток упитанных каплунов в грибной подливе, а сам вышел во двор, поглядеть как устроили моего Галана. Возвращаюсь - а выбранный мной стол занят каким-то нагло рассевшимся там прощелыгой в парчовом платье, будто сейчас с дворцового паркета! - Народец этого пошиба, как известно, места своего не знает,- проворчал сержант Гарро почти сочувственно.- Зато мнят о себе до Закатных кошек! - Что же вы решили?- в нетерпении поинтересовался надорец. Юрген позволил себе улыбнуться углом рта и хитро прищурился. - А что мне было делать? Не скандал же учинять при всём честном народе. Подсел к мерзавцу и говорю: «Извольте угощаться, эр. И смотрите, не обляпайтесь подливой». Тот осклабился, орудует ложкой, кошкин сын: стыда ни в одном глазу. Обглодал половину порции и утирает масляный рот, намереваясь убраться в снятые комнаты. Да не тут-то было. Право, стоит ли из-за стола вставать, когда тарелка ещё не опустела? Я положил на стол руку с пистолетом, сам же указываю хозяину навалить подлецу ещё мяса, да чтобы с горкой. Так олларовский холуй и давился при мне проклятой петушатиной, пока та наружу не полезла вместе со слюнями и мольбами позволить ему уйти. Уж больно этому трусу не хотелось получить пули промеж глаз... - Иного они и не заслуживают,- горячась, бросил сержант Гарро.- Не поставишь вовремя эту шваль на место, так они живо на голову сядут. Уже сели, кошкины дети! - И чем это нам всем обернулось,- подтвердил полковник Юрген.- Кто потерял земли, кто - титул, а кто и самое жизнь...- при этих словах он коснулся беглым взглядом поёжившегося Дикона, заставив его вспомнить о дуэли между старым герцогом Окделлом и Алвой. Все здесь знали и помнили об этом. Он был среди них единственным, кого это никак не касалось. Кто был чужд нынешнему веку. - Не всякий ещё захочет связываться,- хмуро заметил капитан Шарпантье, отхлебнул из кружки тинты и отёр густые усы от винного следа.- Вот хоть господин Первый маршал. Юрген невесело усмехнулся. - Что осаживать хамов - Его Светлость и сам среди них, навозных выскочек, первый. Даром что старой крови. - Полноте, полковник. Вы не справедливы. Тут уж хочешь-не хочешь, а приходится блюсти реноме,- подхватил сержант Гарро.- Происхождение обязывает. - Действительно. Это следует иметь в виду. Маршал - человек многих талантов, о чём не устают трепаться ни чернь, ни их господа. Слава шествует впереди него... жаль, что она не всегда оказывается пристойно прикрыта и под блеском становятся видны пороки. - Выпьем за тех, кому приходится иметь с ними дело,- поднял бокал Оскар.- Дельце это, воображаю, весьма хлопотное. Ричард, подтверди. Ты вхож в его дом и многое можешь сказать наверняка. К надорцу тотчас обратился десяток взглядов, и он нервно улыбнулся. - Эр не жалует Людей Чести, чтобы достаточно мне доверять. А кроме этого... могу лишь доподлинно свидетельствовать о бездонности маршальского желудка, предпочитающего «Кровь» всякой другой приличной пище. Офицеры засмеялись, даже почти одобрительно. - И то сказать,- улыбнувшись, кивнул генерал.- Оллария не жалует северян и причины этого понятны. Ну, и как вам показалась наша столица, Ричард? Как щеголять нынче не в милости? Я слышал, до учёбы своей в Лаик вы были возле семьи безотлучно. - Не то чтобы у меня был особый выбор. В Олларии семью опального герцога, как вы понимаете, считали нужным держать под присмотром. Оскар помрачнел и досадливо махнул рукой, не пряча огорчения. - Не все ли судьбы наши таковы перед лицом вседержательной и противной старому укладу власти? Что им Люди Чести - мусор под ногами! Попрать рода, исчисляющие предков сотнями колен, и права их, будто сие не сложнее, чем переломить тростинку... «В безмолвных склепах истлевает герб; там червь пирует на остатках древней славы».- Он с разочарованной небрежностью откинулся на спинку походного стула и поглядел на переданную ему бутылку так, будто она являлась виновницей несправедливости и его нынешнего сплина. - Не о чем ещё печалиться,- спокойно проговорил Юрген,- Ворон и сам, как кажется, готов подрезать собственные крылья. Не ты ли утверждал, что Алва достиг своей вершины? Громкие и дерзкие победы, чин полковника в двадцать два, маршальская перевязь в двадцать шесть. Весь мир лежит у его ног и кардинал у него в добрых наставниках... - Забравшись на вершину,- проворчал Феншо,- можно сидеть на ней сиднем или катиться вниз. Третьего не дано. И Алва это доказывает нынешними же действиями. Мы явились сюда воевать, но что же на деле? Десять с половиной тысяч человек третью неделю маются дурью и собирают ромашки! Каково! Им можно было восхищался, пожалуй что, ещё лет пять, десять назад,- снисходительно уступил в своей критике Оскар,- но сейчас... Лучшее, что он способен сделать, это погибнуть в бою, пока не превратился в такую же никчёмную развалину, как дед Понси. И пусть кто-нибудь возразит мне на это, коли я не прав. Он требовательно оглядел компанию приятелей, как будто ища дуэльного противника, но офицеры лишь пожимали плечами. Спорить с ним никто не захотел. - Смотри, не обмолвись о чём-нибудь эдаком при самом господине маршале,- покачивая головой, посоветовал Дик.- Он, конечно, эксцентричен до кошек, но не думаю, чтобы такой человек стал действовать вовсе без всякого плана, пока целостности его шеи угрожает нависший топор королевского палача. - Уж не заговорила ли в тебе подданническая солидарность принёсшего присягу оруженосца?- кривовато улыбаясь, поддел его Оскар. - О, мой рыцарь и сам весьма зубаст, чтобы нуждаться в чьей бы то ни было защите!- развеселился надорец.- Что Его Светлости мнение какого-то там прислужника, пусть и благородной крови. Он пьёт и воюет, и дела ему нет до того, кто и что о нём думает. - В том-то и беда, мой юный друг,- хмыкнул Феншо,- в том-то и беда. Талигу надоел бездарный и бессильный король, дозволяющий дворцовой швали без удержу заниматься в обход него всеми важными делами. Рокэ был значимой фигурой и мог бы искупить делами то, что наворотил в своё время его проклятый предок, но ему плевать на благо страны. Рокэ Алва всегда любил только Рокэ Алву! Ему нравилось водить войска и сражаться, да и то, пока он был молод. Сейчас же он пьёт, развратничает и ничего не делает. А раз так, то пора уступить место тем, кто моложе и охочее до благих перемен! Тем, кому не терпится расправиться с врагами страны. Вот увидишь, как побьём барсов и возьмём победу, закатим знатный куртак на всю столицу! Славная будет попойка... Продолжить он не успел - в палатку заглянул дежурный порученец: господин Проэмперадор изволил требовать к себе где-то шляющегося оруженосца. Разгорячившийся во время своей весёлой и грозной филиппики, Оскар досадливо фыркнул. Переглянувшийся с ним Юрген пожал плечами. Господин Проэмперадор был в этой кампании царь и бог, и противиться ему осмелился бы только безумец. - Что ж, долг зовёт.- Дик поднялся на ноги.- Передам от вас привет эру. Вдруг это поднимет ему настроение, если «Кровь» не справилась... - Едва ли это возможно,- добродушно проворчал Феншо.- Вино он пьёт как воду, и, надо полагать, давно привык к нему. Но раз приказано явиться, то ступай. Ступай и помни, что здесь тебе всегда рады. Коротко поклонившись оставляемому им обществу офицеров, Дик с неохотой вышел вон. Над лагерем успел раскинуться широкий полог ночного неба, в густой черноте которого растворились последние яркие краски догоревшего заката. Снопы искр от костров взмывали к перемигивающимся звёздам, обжигая клубившуюся в воздухе мошкару и подлетавших ближе к свету ночных мотыльков. Дик наслаждался этими тихими, мирными минутами, пока шагал через лагерь к палатке господина Проэмперадора. Дежуривший возле неё Понси приветствовал его осуждающим молчанием и таким выразительным взглядом, что надорец даже слегка устыдился своей отлучки. - Вот и вы, наконец.- Его появление было замечено в ту же секунду, как только северянин переступил порог. Синие глаза смерили его фигуру от встрёпанной макушки и до мысков пропылённых сапог, после чего сверкнули нетерпеливым недовольством.- Право, я опасался, что придётся дожидаться вашего возвращения до самого утра. - Вы мною недовольны? - Я недоволен тем, что мне приходится возиться с бутылками, когда для этой цели у меня имеется собственный оруженосец. Вы не обременены особенными обязанностями, юноша, но уж этой малости, полагаю, я вправе дождаться от вас как ваш монсеньор. Итак?- Он демонстративно выставил перед собой пустой кубок в ожидании, когда надорец сообразит наполнить его. Пришлось подсуетиться. Получив желаемое, господин маршал изволил отвлечься и прерванная, было, беседа потекла дальше. Стараясь больше не привлекать к себе внимания собравшихся у Алвы генералов и толстяка-епископа, Дик подхватил забытую на походном столике колоду карт и уселся на брошенное возле палаточной стенки одеяло. Руки его действовали совершенно автоматически, раскладывая карты по давно заученной схеме, нечестивым цыганским раскладом в девять карт тремя рядами - так, как когда-то делала Леонора Окделл в первые две недели после Зимнего Излома. В гадания никто из них, конечно же, не верил, но это была смешная и глупая традиция, которая развлекала сестёр (и чрезвычайно веселила скептически настроенного Дикона). Хм, Король Ветра? Он криво усмехнулся и бросил быстрый взгляд на эра. Занятно, будь он женщиной. Дори пришла бы в восторг. В своей наивной девчачьей романтичности она искренне верила во всю эту сиропную ерундистику про любовь на всю жизнь, как было у их родителей. Дик на словах соглашался, но в глубине души был убеждён, что везло так только единицам. А вот и подтверждение: дурные известия и мелкие хлопоты. И ни намёка на нежные чувства. Любопытно, к чему бы это всё? Перевёрнутый Рыцарь Молний и Сердце с Пажом Скал. Ах, как не хорошо. Надорец нахмурился, недружелюбно разглядывая надменную мину под забралом намалёванного на карте дворянина в стальных доспех. Удачно, что он в потусторонщину особенно не верил, иначе непременно запаниковал бы. Создатель с ним, с предательством, но нагадать себе гибель, находясь на марше части регулярных войск королевской армии - та ещё хренова шуточка его величества Случая... - Чем это вы там заняты, юноша?- отвлекая его от мрачных размышлений, окликнул надорца Алва.- Учтите, ходит поверье, что те, кто находят в себе смелость - или глупость - играть в карты с несуществующим противником, рискуют привлечь к себе внимание Леворукого. Он любопытен без меры и любит зло подшутить. - В таком случае, мне ничего не грозит, эр Рокэ,- отозвался Дик, не поднимая головы и продолжая сверлить хмурым взглядом проклятого рыцаря.- Я занимаюсь гаданием. Едва ли Чужому будет интересно заглядывать в будущее ничем не примечательного надорского герцога. - Неужто вас снова увлекли пустые игры? Положим. Но отчего вы так мрачны? Что вам сказали карты? - Не в играх бы срамных и пагубных искать развлечения благочестивым душам,- проворчал Бонифаций в винный кубок.- Во всяком помутнении разума и чаяний надлежит обращать помыслы к лику Единого. Карты же есть суть занятие душевредное и соблазн от лукаваго. - Не могу не согласится,- совершенно серьёзно кивнул Дик, постукивая пальцем по третьему карточному ряду.- Да и что это за забава - нагадать себе смерть... - Вы уверены, что верно прочли расклад?- заинтересовался Эмиль.- Я слышал, дело это весьма тонкое и требует навыка. - Может быть, для новичков. Выпали Сердце и Паж Скал. Это убийство, эр. Хм, забавно. - Что за ерунда!- бросил Рокэ, резко опустив пустой кубок. Он всё это время не отрывал изучающего взгляда от скорчившегося на ковре оруженосца.- Оставьте это глупое баловство, Ричард, и разлейте-ка нам лучше вино по бокалам. - Разве вы ещё не достаточно пьяны?- спокойно спросил Дик, поднимаясь и идя к корзине с нераспечатанными бутылками. - Ему будет мало и Данара, до берегов заполненного «Кровью»,- засмеялся граф Лэкдеми.- Но серьёзно, Ричард, кто обучил вас гаданию? При вашем воспитании заподозрить в подобных увлечениях эрэа Мирабеллу, как вы понимаете, несколько... затруднительно. Да и часто ли подобные «предсказания» совпадают с реальностью, чтобы так уж огорчаться из-за них? Надорец пожал плечами и принялся переливать вино в кувшин. - Суеверные люди верят, эр, а как уж там всё на самом деле, никому не ведомо. Гадания всегда трактуются слишком двояко, чтобы верить им вплоть до буквы. Вот, к примеру, нагадает себе человек Сердце Молний, восьмёрку Волн и шестёрку Скал, которые означают страстные любовные отношения, путешествие и нуждающиеся в разрешении разногласия. «Это мой шанс обрести любовь!»,- подумает несчастный. Как же, кошки побери, ему невероятно повезло! В пути он, разумеется, встретит прекрасную девушку, чьей руки ему предстоит добиваться у строго отца и десяти её упрямых как бакранские козлы братьев. Какая, в сущности, безделица, право, когда впереди тебя поджидает ничем не замутнённое безграничное счастье!.. И вот уже бедолага торопится поскорее повстречать свою судьбу. Он бросается седлать коня и вылетает за ворота. Дик аккуратно наполнил бокалы вином, один за другим. - Что же дальше?- не вытерпев, спросил Эмиль. В уголках его губ таилась сдерживаемая улыбка, как у человека, ожидающего услышать окончание несомненно удачной шутки. - А дальше,- отставляя опустевшую бутылку, буднично проговорил Дик,- бедолага проезжает город за городом, не встречая на своём пути не то что красивой, но и просто приятной в общении женщины, годящейся ему в жёны. И, в конце концов, попадает под безобразный ливень. Конь его, поскользнувшись на раскисшей земле, будто нарочно подворачивает ногу. И вот уже, обманутый в своих лучезарных надеждах, гадальщик тащится на первый же попавшийся постоялый двор. Там он вусмерть напивается тинтой и просыпается на следующий день под бочком у хозяйки этого самого заведения - грубоватой и перезрелой дамы двенадцатью годами старше него. Тут в комнату врывается её муж, колотит незадачливого искателя счастья черенком подвернувшейся под руку метлы и выпроваживает его вон, голого и битого. И это, если рассудить, те же Сердце Молний, восьмёрка Волн и тройка Скал. Потому как разве не испытал бедолага страсти, не побывал в путешествии и не был поколочен оскорблённым соперником вовсе не нужной ему любовницы? - Ну, вы утрируете, Ричард!- посмеиваясь, не согласился Эмиль.- Впрочем, какое-то зерно истины в ваших словах всё же присутствует. - Только зерно?- ухмыльнулся Дик. - Выходит,- внезапно влез Рокэ, перебивая их. Он вдумчиво рассматривал оруженосца поверх края бокала,- вы не верите в судьбу и в рок, юноша? - Не особо. - В самом деле?- как будто удивился маршал.- А как же старик Дидерих? Помнится, вас задевало, когда я осмеливался критиковать его труды, а ведь он всегда любил писать о драме, фатуме и роковых стечениях обстоятельств. - У старика Дидериха было отменное воображение и лёгкая рука. Но мы ведь с вами понимаем, как мало литература имеет общего с реальной жизнью. Хотя...- он поколебался, позволив кривоватой улыбке скользнуть по губам,- случается, что королевские короны оказываются валяющимися под боярышниковым кустом. На несколько мгновений в палатке воцарилась такая звонкая тишина, что стала слышна перекличка весёлых солдатских голосов возле ближайшего костра. Первым её отважился нарушить Савиньяк. - «Слава венчанная тщетою», полагаю?- тактично кашлянув, уточнил он и Дик отвесил ему признательный поклон. - Столь точная память делает вам честь, эр Эмиль. - Однако,- протянул Рокэ, нарушая непринуждённость тона их диалога. Он сидел в расслабленной позе и поигрывал бокалом, но синие глаза его смотрели сосредоточенно и цепко.- Вы так свободно выражаете своё мнение, юноша... Не боитесь однажды скомпрометировать себя неосторожной фразой? - Я полагал, вы ждали от меня честности. - Какая очаровательная наивность, господин оруженосец,- тихо фыркнул кэналлиец.- Вы прямодушны и это прелестная черта, жаль только некому оценить её по достоинству. Я же, как ваш монсеньор, прежде всего, хотел бы воспитать в вас предусмотрительность. Во всяком случае, во всём, что касается светских бесед в - как вы там выразились? – «кругу добрых друзей». Изящные пальцы крепче сжали ножку бокала, в глазах же появилась жёсткость. - Вы, как мне уже известно, любите заводить новые знакомства и иногда, предполагаю, бываете излишне с ними откровенны... себе же во вред. Дик недоумённо моргнул. Кого это эр имел в виду? Любезного Штанцлера? Или друзей Феншо, с которым Рокэ имел несколько довольно неприятных стычек? Теряясь в догадках, он предпочёл смолчать и просто уступчиво склонил голову. - Гм. Как будет угодно думать эру... Ещё вина? Через мгновение раздумий ему протянули бокал. Безоговорочная капитуляция была милостиво принята, но смотрел маршал по-прежнему недоверчиво, как пахарь - на летнее небо, от которого не знаешь чего ждать: засухи или затяжных ливней. Бонифаций, смущённый непонятной ему сценой, поспешил замять прежнюю тему и, поворчав немного на вольнодумство молодёжи, с энтузиазмом заговорил о своих препирательствах с интендантом по поводу исправности снабжения «доброго воинства создателева» бочонками касеры. Хорхэ его поддержал и вскоре спор между маршалом и оруженосцем был забыт. Дик держался тихо и больше в сторонке, молчаливо дожидаясь позволения уйти. Он пропускал разговоры мимо ушей, а на вопросы отвечал коротко и пространно, чтобы отбить у спрашивающего всякое любопытство. Увы, но генералы разошлись только около десяти. Прибрав опорожнённые бутылки и опустевший кувшин, Дик поклонился и, избегая встречаться взглядом с маршалом, тоже выскользнул из палатки. Рокэ его не останавливал. Он не знал, что маршал ещё долго сидел, рассеянно глядя на опустившийся полог и о чём-то хмуро размышлял. Потом одним резким движением опрокинул остатки вина в рот. Поднявшись, кэналлиец повернулся, было, к ширме, за которой стояла походная маршальская койка, как вдруг наткнулся взглядом на одеяло, так и оставшееся валяться возле палаточной стенки. На смятых складках белели забытые карты. Цаганский расклад в девять карт по три в ряд. Он медленно приблизился и застыл над ними, неприязненно разглядывая знакомые изображения. Король Ветра и зловещая пара из Сердца и Пажа Скал. Влиятельный мужчина, несчастливые хлопоты в казённом доме, дальняя и нежеланная дорога. Привычные атрибуты игры, развлечения, вдруг показались ему предвещающими беду знаками; по загривку пробежали мурашки. Он вздёрнул одеяло в порыве какой-то импульсивной, отчаянной решимости, с которой прежде заставлял себя смиряться с потерями важных для него людей. Карты, словно палая листва, поднятая ветром, беспомощно разлетелись по земле. Смешались. Спутались, теряя всяческую власть над человеческими судьбами. Шестёрка Скал больше не сулила безрадостной дороги, а Сердце Скал - безнадёжной смерти. Вот бы и в жизни можно было также легко избавляться от тягот и бед. Он уронил одеяло почти брезгливо, и побрёл к походной койке, устало потирая разнывшиеся от боли виски. * - Ну здравствуй, красавица,- пробормотал Дик, сосредоточенно разглядывая хорошо освещённый участок стены с потёртой фреской.- Будто век не виделись, да? Шуточки шуточками, но работа ему предстояла весьма основательная. Оригинальный штукатурный слой достигал толщины примерно в три пальца и за Круг оказался пронизан довольно многочисленными глубокими трещинами. Для восстановления и уплотнения цельности основы пришлось делать инъекции укрепляющими растворами, а красочный слой аккуратно избавлять от поверхностных загрязнений и высолов. Подготовительная работа очень помогала отвлечься, заставляя постоянно сохранять сосредоточенность на порядке действий. Он не вспоминал о том жутком сне с ожившими тенями в ночной церкви, не размышлял о напряжённом и каком-то двусмысленном разговоре в генеральской компании, где ему дали так явственно прочувствовать разницу... нет, даже пропасть, которая за истёкший Круг образовалась между старой и новой знатью. Засыпая много позже в палатке порученцев, Дик поражался тому, в какой фантасмагорический бардак превратилась его прежде такая простая и бесхитростная жизнь. Дик отстранился от стены, оценивающе оглядывая результат своей работы. Дело шло на лад. Правда, черепашьими темпами. Сложнее всего было решить какими средствами лучше всего будет восстанавливать утраты: акварельные краски здесь совершенно не годились - грунт наверняка начнёт впитывать воду, а вместе с ней и гуммиарабик. А вот если пустить в ход тонировку на слабом растворе гидроксипропилцеллюлозы, то нужный баланс как будто будет соблюдён... Увлёкшийся кропотливой диагностикой того, где красочный слой держался крепко, а где начинал отслаиваться, Дик так затерялся во времени и пространстве, что проторчал возле выделенного куска стены до второго часа дня, пока его не окликнул отец Грегорио. Олларианец даром времени не терял. Юркой юлой он носился по всему залу, беспрестанно что-то чистя, поправляя или заменяя. Его деловитая возня, грузный топот ног и дробный стук молотка где-то за спиной постепенно сделались для Дикона фоновым шумом, и он даже удивлялся и пугался, когда церковник вдруг испарялся, сунувшись в очередное подсобное помещение в алтарной части молельного зала. Предприимчивый церковник даже раздобыл где-то портативную зарядную станцию на четыре розетки, так что Дику теперь не приходилось напрягать зрение, чтобы разобрать детали росписи: за его спиной высились целых два здоровенных переносных светильника. - Ну, довольно, молодой человек! Ступайте-ка есть,- пророкотал отец Грегорио, устраиваясь на уцелевшей скамье с пластиковой коробкой, от которой исходил горячий пар. - Признавайтесь, вы волшебник?- похрустев шеей и спиной, поинтересовался надорец. Великан вскинул голову и недоумённо заморгал.- Горячая еда,- сжалившись над ним, указал на коробку Дик.- Я точно знаю, что вы не отлучались. - Ах, это,- мгновенно теряя интерес, отозвался церковник.- Одна местная жительница позволила позаимствовать у неё старенькую микроволновку. Поглядите в багажнике моей машины, если вдруг надо. Вместе с картохой, залитой сыром, у него в обеденной коробке кис плотно утрамбованный салат, поэтому греть это всё попросту не имело смысла. Но он всё равно не удержался и высунул нос за дверь. Снаружи, в сторонке от входа, был припаркован внушительного размера внедорожник с открытым багажником, в котором оказалось натолкано столько разнообразных вещей, что Дикон аж присвистнул. Казалось, отец Грегорио отправился спасать не разрушенное здание старого олларианского прихода, а, по меньшей мере, готовился к выживанию после ядерной зимы. Ничем другим соседство раскладушки, ружья, обогревателя и кастрюли объяснить было нельзя. И да, дряхленькая, поцарапанная микроволновка здесь тоже присутствовала, скромно притулившись на самом краешке свободного пространства. Обедали они в дружелюбной тишине: Дик издали глазел на смутно угадывавшиеся в полумраке контуры фрески с Октавией, а отец Грегорио деловито шуршал пачкой каких-то пожелтевших документов, перемежая это дело заглатыванием очередной порции тефтелек в подливе. В течение дня они вообще мало разговаривали, занятые каждый своим делом. До шести Дик собирался закончить диагностику и подготовительный этап. Ну, хотя бы постараться добиться этого. Он решил начать с лица и методично двигаться от этой точки, восстанавливая всю фигуру святой. Фон был не так важен (и интересен), поэтому с ним он намеревался разобраться в самую последнюю очередь. Когда до него дозвонились друзья, из церкви Дик выкатился порядком пожёванным, но зато довольным собой. Даже не обратил особенного внимания на рассеянное: «Явитесь завтра вовремя, Притчард Олнелл. Не позже девяти!», которое ему пробурчали из вороха старых пергаментов. - Ну? Чего сияешь?- допытывался в машине Арно.- Весь бледный, почти просвечиваешь, а физиономия счастливая, будто в лотерею выиграл. - Не выиграл, будь спокоен,- урезонил его надорец, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза.- Просто рад тем, как устроилась практика. Несмотря на глушь, здесь оказалось довольно... приятно. И руководитель над душой не стоит. - Аж завидно. Сиди себе, малюй картинки на стенах. У меня вот к концу рабочего дня голова гудит и челюсть ноет. - С чего бы это?- удивился надорец.- Ни за что не поверю, что к вам посреди недели набивается до кошкиной бабушки народу. Понятно было бы, будь это Королевская Национальная Галерея, выставочный зал в ризалите Ружского дворца или хоть музей естественной истории на набережной Бюшетри, но выставка в затрапезном провинциальном углу... - Так не в народе дело,- пробухтел Савиньяк.- Это всё прослушивание аудиолекций для экскурсоводов виновато. А в остальное время я отчаянно зеваю... Ты только не обижайся, Кабанчик, - у вас на севере была насыщенная политическими конфликтами жизнь и культура очень богатая, но уж больно занудный чтец у них оккупировал микрофон. Нельзя же так над людьми издеваться! - Хочешь перезапись сделать? С шутками и прибаутками? - А что, я мог бы! Я, между прочим, уроки риторики брал, факультативно. И меня хвалили. - Да я ничуть не сомневаюсь. Ты и мёртвого уболтаешь встать и прогуляться... Ай, чего за уши дёргаешь?! Арно весело фыркнул и снова плюхнулся на сидение, настойчиво одёргиваемый сидевшим за рулём Приддом. - Как дети малые, честное слово! До Четхилла они доехали без приключений. Если, конечно, не принимать в расчёт маленькой неприятности в виде обрушившегося на городок проливного дождя. Пока бежали от машины к входной двери, все четверо вымокли до нитки. Арно и Иоахим потом до конца вечера поочерёдно чихали и шмыгали носами, грея руки о кружки с имбирным напитком, подслащённым мёдом. Эти задорные трубные звуки и пожелания здоровья каждый раз перебивали пафос очередного исторического фильма, который их компания собралась смотреть в гостиной перед сном. Когда они расходились по комнатам, Дик приволок другу груду коробок с лекарствами и не отставал, пока не влил в Арно противопростудное и жаропонижающее. Тот вяло сопротивлялся, уверяя, что обладает несокрушимым здоровьем и в последний раз серьёзно болел только лет в пять. Если бы не последовавшее после этого оглушительное «апчхи!», Дик бы даже поверил. Засыпая, он чутко прислушивался к звукам в комнате. Арно вздыхал и беспокойно ворочался, но вскоре пригрелся и затих. Надорец и не заметил как сам погрузился в сон, спокойный и не омрачённый видениями. Разбудили его голоса и какой-то суетливый шум вокруг. Люди переговаривались и негромко смеялись брошенным вскользь шуткам. Потом зашуршала плотная ткань и гомон снаружи усилился: где-то всхрапнула лошадь, издали послышался окрик и лязг металла. - ... Спит, не видишь, что ли?- насмешливо бросил один из голосов, обращаясь, по-видимому, к вошедшему.- Тебе надо, сам и буди. В ответ ему свирепо засопели. Затем послышались приближающиеся шаги. - Решительнее, Понси, решительнее!- рассмеялся другой молодой человек.- От того, что вы прожигаете корнета взглядом, быстрее он в себя не придёт. Жиль засопел ещё возмущённее и, подскочив к лежанке Дика, навис над ним живым изваянием, являвшим собой аллегорию осуждения. Надорцу сделалось смешно, и он лежал, кусая губы, чтобы не дать вырваться весёлому фырканью. Он ожидал, что Понси встряхнёт его за плечо, но тот оглушительно гаркнул: «Корнет Окделл, извольте подняться!». Тут и мёртвый подскочил бы с перепугу! Наблюдавшие за этим безобразием порученцы - соседи молодого герцога, довольно захихикали. - Господин Проэмперадор требовал вас к себе,- состроив донельзя оскорблённую мину, объявил Дикону Жиль.- Без отлагательств!