Мятный шот с лавандой

Увидев друг друга, парни замерли, будто призрака увидели. Около минуты они просто смотрели. Ни один не обронил ни слова. Из приоткрытого окна в коридоре, которое открыла уборщица, чтобы проветрить помещение после уборки, подул ветер, и дверь, которая до сих пор была открыта, с грохотом захлопнулась. От шума Чимин отскочил подальше от двери и, поборов испуг, вновь повернулся к соседу. — Визитница, — сказал Чимин, первым обретя голос. — Ты её уронил тогда. Я вернуть хотел, но ты просто ушёл. Тэхен медленно положил телефон на кровать и прищурился. В его взгляде читалось напряжение — защитная реакция. Через секунду что-то дрогнуло. Он узнал Чимина. — Ты... тот парень из книжного, — произнёс низким, чуть хрипловатым голосом. — Извини, я тогда спешил. Надо было на очень важную встречу успеть. — А я думал, что ты просто проигнорировал меня. — Нет, просто... — Тэхен замолчал, проводя рукой по волосам, отчего кудряшки взъерошились ещё сильнее. — У меня был слегка дерьмовый день. Ни с кем не хотелось разговаривать. Чимин поставил стакан уже подостывшего чая на стол и залез в ящик, чтобы достать визитницу и отдать владельцу. — Держи. Я собирался вернуть, если ещё раз встречу. Я, конечно, ещё думал, что тумаков ты отхватишь за свой игнор, но раз причина такая, то бить не буду. Чимин усмехнулся, а вот Тэхен засмеялся в голос. Пак хоть и выглядел милым и добрым, но по его лицу было видно, что по роже Тэхен точно получил, и не раз. Просмеявшись, Тэхен взял визитницу. Их пальцы соприкоснулись буквально на секунду, но этой секунды было достаточно, чтобы у обоих парней прошли мурашки по телу. Было ощущение, что они прикоснулись к чему-то родному, что очень давно не видели и не трогали. — Тэхен, — представился парень, глядя прямо в глаза. — Ким Тэхен. — Чимин, — ответно представился, передразнивая своего нового соседа. — Пак Чимин. — Ну что, Чимин, — Тэхен вдруг улыбнулся — и это была улыбка, которая могла растопить арктический лёд: квадратная, искренняя, с ямочками на щеках. — Похоже, мы теперь соседи. Думаю, стоит начать с чистого листа и в этот раз стать друзьями. Мир? Он протянул руку. Чимин пожал её, чувствуя, как тепло разливается от ладони по всему телу. — Мир. Только... — Чимин повернул голову и кивнул на гитару в углу комнаты. — Ты играешь? — Пытаюсь. А ты против? — Если ты не будешь играть ночью — то нет, не против. — Тогда договорились. Они рассмеялись — оба, одновременно, будто включился какой-то внутренний метроном, заставляя их биться в унисон. Приняв решение, что надо познакомиться поближе, они заварили чай. Тэ сбегал за тортиком в ближайший магазин, и, сев в комнате на пол, они начали разговор. — Ну, я, наверное, начну, — сказал Тэ, отпивая чай. — Я перешёл на третий курс, учусь на факультете социально-культурных технологий по специальности «Живопись и цифровой дизайн». Я тут с первого курса. До этого я учился в Сеульской академии для мальчиков, потом учился два года в Америке, закончил с отличием. О, я ещё на гитаре играю, участвовал в турнирах и мировых олимпиадах. В идеале знаю английский язык. Хотел выучить русский и поехать в Россию к лучшему другу, с которым не общался лет 16 или 17, но он оказался слишком сложным, поэтому я решил: буду учить французский. — И как успешно? — перебил его Чимин, отламывая кусочек торта. — Нуу, как вам сказать... я стараюсь, — Тэ стал отводить глаза. — Штор у нас нет, надо повесить, чтобы они ахуенные были. — Хахаха, бляяя. Alors continue, qu'est-ce qui s'est passé ensuite ? Pourquoi exactement le design? (итак ,продолжай, что было дальше ? почему именно дизайн?)— с абсолютным хладнокровием спросил Чимин на чистейшем французском. — Ахуеть! — Тэхен слишком долго тянул «е» и пребывал в сильнейшем ахуе. — Ты шаришь за французский? — Тэхен выпучил свои щенячьи глазки, так и не донеся ложку с тортиком до рта. — Пф, — Чимин прыснул со смеха, смотря в потолок, и, донеся ложку с кремовой розочкой, улыбнулся: — Угу. — И, проглотив крем и запив его чаем, продолжил: — А ещё русский, корейский, ну и английский, естественно. Всего-то, — мило улыбнулся. — Ну да, всего-то, всего четыре языка. Ахуеть. Ну ладно. А ты рассказывай, как ты вообще додумался перевестись в Сеул? — Ну, я из России, из самого красивого города Санкт-Петербурга. Я не как ты, — Пак усмехнулся, положил ложку в тарелку, сделал глоток чая и уложил руки на колени. — Я учился в государственной бесплатной школе, написал единый государственный экзамен на высший балл, умею играть на гитаре, пою, окончил массажные курсы, переехал в Сеул к своему психологу и его ошибку мужу. В принципе всё. Ну, я ещё в семье один, — Чимин сделал глоток почти остывшего чая. — М! — Ким облизал ложку. — А у меня сестра младшая есть. Мозг ебёт только так, но я в ней души не чаю. А какую музыку любишь? Я вот фанат джаза. — Ну, я меломан, слушаю, что в трендах, зачастую, — Чимин обратил внимание на часы: время показывало 9 вечера, и как бы пора спать, но не хотелось. — А что ты летом делал и вообще, какие планы на семестр? — Тэхен лёг на пол, подперев рукой голову. И Чимин начал рассказывать про путешествия, про переезд сюда, про то, как хочет завести много друзей. А Тэхен слушал — по-настоящему, не перебивая, иногда задавая вопросы, которые показывали, что он слышит не только слова, но и то, что между ними. Просидев за разговорами об учёбе, будущей работе, о планах на будущее и составлении списка обязанностей по комнате и каких-либо договорённостей, они улеглись спать. Когда Чимин засыпал, он понял, что в эту ночь он обрёл не просто весёлого соседа, а друга. Может быть, даже лучшего. «Это был новый этап, — подумал он, проваливаясь в сон. — И, кажется, совсем не страшный». Утро первого учебного дня наступило слишком быстро. Будильник трезвонил в семь утра, и Чимин чуть не скинул телефон на пол, пытаясь его нащупать. — Какого хрена, — простонал он, садясь на кровати. — Почему занятия не могут начинаться в обед? С соседней кровати донеслось сдавленное мычание. Тэхен лежал лицом в подушку, раскинувшись звёздочкой, явно не собираясь вставать. — Тэхен, — позвал Чимин. — Тэхен, вставай, блять. Нас же убьют, если мы в первый же день опоздаем. — Пусть убивают, я не против, — донеслось из-под подушки. — Я спать хочу. — Ты сам сказал: «Давай спать, завтра первый день учёбы, и проспать никак нельзя»! — возмутился Чимин. — Я был не в себе. Не слушай меня по ночам. Чимин запустил в соседа подушкой. Тэхен не шевельнулся. Подушка шлёпнулась ему на голову и так и осталась лежать. — Эх ты, сонное царство, — заключил Чимин и поплёлся умываться. Утром, прям в первый же день, взяли и отключили горячую воду, поэтому отличным стартом утра было умывание холодной водой. Когда он вернулся в комнату — уже умытым, с укладкой и патчами под глазами — то обнаружил Тэхена сидящим на кровати. Сонный, с торчащими во все стороны кудряшками, в мятой футболке — он всё равно выглядел так, будто только что вышел с обложки журнала. — Пф, Тэ, хороший мой, просыпайся, — Чимин подошёл, обнял друга и вернулся к шкафу, снимая одежду с плечиков. — У тебя есть планы на сегодня? — спросил Тэхен, протирая глаза. — План — выжить, — Чимин натянул белое поло с эмблемой вуза, заправив его в брюки. — А так, нас вроде на экскурсию какую-то тащат. В какую-то крутую юр. фирму. Типа ознакомительная практика для третьекурсников. — О, блин, выглядишь как с обложки. Все девочки твоими будут, — Тэхен оживился и, всё же встав с кровати, поплёлся в ванну. — А меня, наверное, сразу завалят заданиями. Преподы у нас звери. — Ну, удачи нам обоим, — Чимин сунул в льняной шопер тетради для лекций, ручку, паспорт, кошелёк и iPad. — Встречаемся здесь после занятий? — Договорились, — Тэхен наконец встал с кровати и потянулся так, что хрустнула спина. — Если я выживу. Слышал, в этом семестре новый преподаватель по композиции. Говорят, он тот ещё мудак. — Почему все мудаки становятся преподавателями? — спросил Чимин риторически. — Потому что нормальные люди идут на нормальную работу, — пожал плечами Тэхен. Сентябрь пролетел быстрее, чем Чимин успел заметить. Дни слились в однообразную череду — лекции, библиотека, вечерние разговоры с Тэхёном, звонки Соджуну, редкие походы в магазин за продуктами, которые заканчивались покупкой ненужных вещей. Но за этот месяц они с Тэхёном стали по-настоящему близки. Чимин уже не представлял, как жил без этого вечно кудрявого художника, который по утрам включал джаз и танцевал по комнате с чашкой кофе, пока Чимин пытался заучить процессуальный кодекс. Тэхён точно так же не представлял, как раньше существовал без того, кто мог в два часа ночи согласиться с ним пересмотреть фильм, а потом выдать пятиминутную лекцию о том, почему главный герой — мудак. Они стали лучшими друзьями. Быстро, естественно, будто всегда ими были. К концу сентября Чимин чувствовал себя почти счастливым. Почти — потому что внутри всё ещё жила та тревога, которую не могли заглушить ни учёба, ни новые знакомства. Но с Тэхёном она становилась тише. — Слушай, — сказал Тэхён в последнее воскресенье сентября, откладывая кисть. — Давай устроим сегодня попойку? Чимин поднял голову от конспектов. — В смысле? — В прямом. — Тэхён достал из ящика пакет. — Я купил виски, твой любимый мартини, соджу, колу и закуски. Я думал один нажраться от усталости и тягостных мыслей, но тут подвернулась возможность затащить тебя к себе в эту тусу. Мы зароемся в комнате, включим музыку и нажрёмся как два последних идиота. Чимин посмотрел на пакет, потом на Тэхёна. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — А если кто-то пожалуется на шум? — А кто пожалуется? — Тэхён пожал плечами. — У нас все такие. Никто ничего не скажет, не ссы. Чимин подумал секунду, потом отложил конспекты и кивнул: — А давай. Попойка началась в 8 вечера. Сначала всё было мило. Они сидели на полу, мешали и пили виски с колой, ели чипсы и обсуждали всякую ерунду. Тэхён рассказал про своё задание — картину «Яркая первая любовь», но в подробности не вдавался. Только сказал, что тема зацепила его сильнее, чем он ожидал. — У тебя уже была первая любовь? — спросил Чимин, делая глоток. Тэхён промолчал. Улыбнулся какой-то своей грустной улыбкой. — Была. Очень яркая. — Что случилось? — Долгая история, — Тэхён потянулся за бутылкой. — Расскажу как-нибудь в другой раз. Когда не буду на грани того, чтобы уснуть лицом в пачке с чипсами. Чимин не стал настаивать. К десяти вечера они были уже достаточно пьяны. Музыка играла громче, разговоры стали более откровенными, а потом и вовсе бессмысленными. Чимин что-то рассказывал про своего отца, путался в словах, начинал сначала, а потом махал рукой и говорил: «Да нахуй». Тэхён слушал, кивал, иногда вставлял комментарии, которые были смешными только наполовину — из-за алкоголя смешным казалось абсолютно всё. В час ночи Чимин понял, что комната кружится. Не так, как обычно — медленно и предсказуемо, а как-то агрессивно, будто его пытаются выкинуть из собственного тела. Но это было терпимо. — Я, кажется, перебрал, — сказал он, держась за край стола. — Держись, — посоветовал Тэхён, который тоже выглядел слегка уставшим, но в целом бодро. — Или не держись. Я не твоя мама. Чимин хотел ответить что-то остроумное, но вместо этого закрыл глаза и провалился в темноту. Проснулся он на кровати от того, что голова слегка гудела. Лёгкое, вполне терпимое похмелье. Он никогда такого не испытывал. — Господи, — простонал Чимин, не открывая глаз. — Что я вчера пил? — Всё, что горело, — донёсся откуда-то сверху голос Тэхёна. — Ты в норме, чувак? — Я умер. Это рай? — Нет, это понедельник, восемь утра. Чимин с трудом приоткрыл один глаз. Тэхён стоял над ним уже собранный, с сумкой на плече, и выглядел так, будто вчерашняя попойка ему почти ничего не стоила. Разве что лёгкая тень под глазами. — Ты как? — спросил Чимин. — Нормально. Голова немного гудит, но жить можно. А ты? — Тэхён сочувственно покачал головой. — Ты прям жабка. Такого же болотного цвета лицо. — Я и чувствую себя жабой, — Чимин осторожно сел на полу, а после переполз на кровать. Мир вокруг слегка поплыл, но быстро вернулся в норму. — Ой бля. — Я на занятия, — сказал Тэхён, ещё раз проверяя, не забыл ли ничего. — А ты оставайся. Не из-за похмелья, конечно, а потому что тебе лень. Я же вижу, у тебя глаза уже не сонные, небось думаешь: «Как бы прогулять». Чимин хотел возразить, но вместо этого виновато улыбнулся. Тэхён попал в точку. — Ладно, — пробормотал Чимин. — Побуду тут. — Чимину на самом деле было нормально, но голова всё равно кружилась. — Выпей свой любимый чай, — посоветовал Тэхён уже из коридора. — И не помри тут без меня. — Иди ты, — лениво бросил Чимин, но дверь уже закрылась. Он сидел на кровати ещё минут десять, лениво размышляя о том, что надо писать конспекты, послав всё нахуй и решив, что лекции подождут и он не в ресурсе. Слегка превозмогая лёгкое головокружение, встал, дошёл до санузла, умылся ледяной водой и посмотрел в зеркало. — Красавчик, — сказал он своему отражению. — На кой чёрт ты согласился? Отражение, естественно, не ответило. Оно выглядело чуть припухшим, но чертовски сексуально — как и сам Чимин. Сделав маску и проторчав в ванной ещё минут сорок, он побрился, вымыл тело, и вот на него уже смотрело не что-то опухшее и перебухавшее, а модель Dior. Выйдя из ванны, он принял стратегическое решение: чай, ему нужен срочно чай. Чимин побрёл в сторону стола, на котором стояли чай, кофе, какао, чайник и две кружки. В голове слегка стучало, будто там кто-то на мягких лапах ходил. Каждый шаг отдавался лёгкой пульсацией в висках. Чимин взял свою кружку — ту самую, с жабкой, которую купил ещё в первую неделю, — и кинул пакет. Выйдя из комнаты в общую кухню, он поставил кружку на стол, читая сообщения от Соджуна, спустя некоторое время чайник вскипел, и Пак залил кипяток в кружку, и тёплый аромат черничного чая начал потихоньку приводить его в чувства. «Ещё немного, — подумал он, прижимая кружку к груди. — Ещё немного, и я почувствую себя человеком, а не жабкой, как на кружке». Чайник он поставил обратно. Набор чая он оставил в предназначенной для их комнаты тумбочке на общей кухне. И уже собирался сесть, чтобы насладиться чаем в звенящей тишине общежития, как он услышал шаги. Чимин замер. Странно. Все на учёбе, администратор на первом этаже, а уборщица ушла ещё в 6 утра. Кому тут быть в 9 часов утра в понедельник? Шаги становились громче. Зайдя на кухню, перед ним стоял он. Вытирая мокрые волосы после душа, из-за чего виднелись мышцы и вены на руках, что взбухли от перепада температуры, это было видно, так как от него всё ещё шёл пар, стоя перед Чимином в одном полотенце на бёдрах, по его прессу стекали капли воды, очерчивая его рельеф и косые мышцы живота на теле, которые выделяли лёгкие кубики, а где-то рядом с пахом, прикрываемым насквозь мокрым полотенцем, были видны вены. Чимин чуть не выронил кружку. Тот самый парень. Из кампуса. С мятными волосами. Только сейчас его волосы были не мятными. Они были чёрными — глубокими, насыщенными, как смола. Но лицо — то же самое. Скулы, разрез глаз, фигура, которую не спрячешь даже под свободной толстовкой. Чимин узнал его мгновенно. В его памяти он всё равно оставался мятным. — Привет, — сказал парень. Голос низкий, спокойный, но без той ледяной отстранённости, которая была в прошлый раз. Сейчас он звучал просто… уставшим. — Извини, что беспокою. Чимин открыл рот, закрыл, снова открыл. Язык не слушался. — Ты… — начал он и запнулся. — Я живу в соседней комнате от вас, — сказал парень, кивая в сторону двери справа. — Мин Юнги. У тебя случайно кофе не найдётся? Мне срочно надо на учёбу, я после ночной, а у себя я обнаружил, что банка пустая. Бежать в магазин времени нет, а без кофе я сегодня точно кого-нибудь убью. Чимин моргнул. Он сидел с лёгкого похмелья, но вполне живой, в домашней одежде, и перед ним стоял тот самый красивый парень, которого он не мог забыть всё лето. И этот парень просил у него кофе. Как будто это что-то из разряда нормального. — У меня есть, — выдавил Чимин. — Кофе. Растворимый, правда, но лучше, чем ничего. — Идеально, — выдохнул Юнги. — Могу я попросить его ? Чимин поднялся и поплёлся в комнату, пропуская внутрь парня. Юнги прошёл в комнату, огляделся. Его взгляд скользнул по гитаре Тэхёна, по разбросанным конспектам, по пустым бутылкам из-под виски, соджу, мартини, откуда-то они нашли ликёр, скорее всего с него Чимина и унесло, кола, соки, которые они вчера так и не убрали. — Хорошо погуляли? — спросил он без капли осуждения. Скорее, констатировал факт. — Не напоминай, — простонал Чимин, ставя кружку с чаем на стол и доставая банку растворимого кофе. — Я сейчас умру. — Похмелье? — Юнги прищурился, разглядывая его. — Лёгкое, — поправил Чимин. — Но ощущается жесточайше, потому что идти на пары совсем не хочется. А так — нормально. — Понимаю. Я таких почти каждый день вижу, — Юнги усмехнулся краем губ. — Я барменом подрабатываю. Чимин замер с ложкой в руке. — Ты бармен? — Ага. В баре у университета. Называется «Black Cat». Там редко бывают студенты, так что спокойно. — Юнги помолчал. — Могу тебе как-нибудь налить что-то полегче, чем то, что вы пили этой ночью. Чтобы на утро не так больно было. Чимин хмыкнул, насыпая кофе в синюю кружку Тэхёна. — Молоко? Сахар? — спросил он. — Просто чёрный кофе. Без ничего. Чимин пошёл на выход из комнаты на кухню, дабы залить кипятком. — Спасибо, ты мой спаситель, — сказал Юнги. — Я быстро. Только вещи соберу, оденусь, вернусь, ладно? Пять минут. — Давай, — кивнул Чимин. Юнги вышел. Чимин остался стоять посреди кухни, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. «Спокойно, — сказал он себе. — Он просто сосед. Просто попросил кофе. Ничего такого». Чимин размешал кофе, вернулся в комнату, а когда Мин зашёл, протянул кружку. Юнги её взял, а их пальцы соприкоснулись, и Чимина прошибло током, но он сделал вид, что ничего не случилось. Он сел на кровать и сделал глоток чая из кружки, которую захватил, пока шёл. Голова всё ещё слегка болела, но теперь к этой боли добавилось что-то ещё. Какое-то нервное, приятное ощущение. Юнги вернулся ровно через пять минут. В чёрных джинсах, чёрной футболке и лёгкой куртке — выглядел так, будто собирался не на учебу, а на фотосессию. Он забрал свою кружку с кофе, сделал глоток и прикрыл глаза. — Жизнь налаживается, — сказал он. — Спасибо, ты меня спас. — Не за что, повторяешься, кстати, — ответил Чимин. — У нас всегда есть кофе, если что. Тэхён — мой сосед — тоже без него не живёт. — Тэхён? — Юнги поднял бровь. — Ким Тэхён? Художник? — Ты его знаешь? — Видел пару раз. Он с первого курса тут, — пожал плечами Юнги. — Лично не знаком, но в лицо знаю. Повисла пауза. Юнги пил кофе, стоя у окна и глядя куда-то вдаль. Чимин пил чай, сидя на кровати, и украдкой разглядывал его. — Можно вопрос? — не выдержал он. — Валяй. — У тебя раньше волосы мятные были, да? Юнги повернулся к нему. В его глазах промелькнуло удивление. — Были. А ты откуда узнал? — Я тебя летом в кампусе видел, — сказал Чимин. — Я на тебя налетел тогда. Ты вещи уронил. Я помочь хотел, а ты сказал «я сам» и просто ушёл. Юнги молчал несколько секунд. Потом его лицо чуть смягчилось. — Точно, — сказал он. — Был такой эпизод. Извини, я тогда не в духе был. Не хотел показаться грубым. — Выглядело грубо, вот если бы верх взяли мои русские корни, когда я не в духе, я бы выбил кому-то челюсть, но я так не делаю, а грубость по отношению к незнакомому человеку — дикость, учитывая, что я ничего криминального не сделал, — честно признался Чимин. — Знаю. Прости. — Юнги сделал ещё глоток. — У меня иногда бывают дни, когда я не хочу ни с кем разговаривать. Даже с собой. Чимин кивнул. Он понимал. — Я Чимин, кстати, — сказал он. — Пак Чимин. — Мин Юнги, — ещё раз представился тот. — Приятно познакомиться. Даже если при таких обстоятельствах. — Ты выглядишь уставшим, — заметил Чимин. — Есть такое, — Юнги не стал отрицать. — Учёба, работа, бессонница. Стандартный набор студента четвёртого курса. Высыпаться буду на пенсии. — Если доживёшь, — съязвил Пак. — Если доживу, — согласился Юнги, ухмыляясь в кружку. Они ещё немного поговорили: о погоде, об учёбе, о том, что в баре у Юнги по пятницам играет живая музыка. Чимин спросил, почему он выбрал работу бармена. Юнги лишь сказал, что это случайность — нужна была подработка, а оказалось, что ему нравится смешивать напитки и наблюдать за людьми, ну и слушать их истории — пьяные бывают очень откровенные. — Ты бармен или психолог? — усмехнулся Чимин. — Психолог с правом наливать, — сказал Юнги, и впервые за весь разговор в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Через десять минут он допил кофе и поставил кружку на стол. — Спасибо ещё раз, — сказал он. — Если что-то нужно будет — стучи. Я вечером возвращаюсь около трёх, но сосед в помощи тоже не откажет. — Договорились, — кивнул Чимин. Юнги ушёл. Чимин остался один в комнате. Голова всё ещё слегка болела, но он почти не обращал на это внимания. «Приятный человек, — подумал он. — Совсем не такой холодный, как тогда в кампусе. Просто уставший. И очень красивый. Бля». Он допил чай, лёг обратно в кровать и уставился в потолок. А Юнги, спускаясь по лестнице общаги, думал о том же. Парень с лёгкого похмелья, в домашней одежде, с кружкой чая в руках — он почему-то запомнился. Милый. Смешной. С красивой улыбкой, которую Юнги не мог не заметить. «Надо будет как-нибудь позвать его в бар, — подумал Юнги, выходя на улицу. — Налить ему нормальный коктейль, чтобы на утро не так больно было». И он пошёл на работу, даже не подозревая, что Чимин узнал его сразу, с первого взгляда — а вот он сам не узнал. Вспомнил момент — да. Для него этот парень был лишь соседом, который оказался рядом в нужный момент. Не больше. Чимин уснул и проспал до обеда. Проснулся от того, что в комнату ввалился Тэхён — с сумкой, полной новых красок, и с горящими глазами. — Ты живой? — спросил он, кидая сумку на кровать. — Почти, — лениво потянулся Чимин, садясь. — Ты как? Голова не болит? — Нормально. С утра немного гудело, но уже прошло. Просто спать хотелось. Вот и проспал всё. — Ясно, — усмехнулся Тэхён. — Ладно. Слушай, у меня для тебя новость. — Какая? — Я сегодня почти закончил набросок. Ну, по тому заданию профессора — «Яркая первая любовь». Чимин посмотрел на него. — И как? — Тяжело, — честно сказал Тэхён. — Пришлось вспомнить кое-что. Кое-кого. Лето в Лас-Вегасе. Он замолчал, глядя куда-то сквозь Чимина. В его глазах было что-то грустное и тёплое одновременно. — Расскажешь когда-нибудь? — спросил Чимин тихо. — Расскажу, — пообещал Тэхён. — Не сейчас, но расскажу. Чимин кивнул. — Кстати, — сказал он, вспомнив. — Пока ты был на парах, тут кое-что случилось. Тэхён насторожился. — Ну-ка, что тут случилось такого? — Заходил парень из соседней комнаты, Мин Юнги, кофе просил. У него кончился, а ему срочно на работу надо было. — Юнги? — Тэхён поднял бровь. — Тот, который айтишник? Который мятный ходил? Сейчас, говорят, в чёрный перекрасился. — Да-да, он самый. — И как он тебе? — Тэхён ухмыльнулся, садясь на свою кровать. — Я слышал, он довольно популярен в универе и очень любим девушками. И не только. Чимин покраснел. — Ничего он мне. Нормальный, приятный. И вообще, я чай пил. Мы просто говорили. — О чём? — О жизни. О работе. Он барменом подрабатывает, представляешь? — Барменом? — Тэхён присвистнул. — Угу. Он сказал, что может как-нибудь налить мне коктейль, — добавил Чимин и тут же пожалел. Тэхён посмотрел на Чимина так, что тому захотелось под землю провалиться вот прям сейчас. — Ооо, — протянул Тэхён, растягивая гласные. — Так вы уже коктейли друг другу обещаете? — Прекрати. — Он тебе понравился, — заявил Тэхён с видом человека, который только что раскрыл тайный замысел. — Он просто сосед. — Который ворвался в нашу комнату за кофе, потому что у него кончился свой, — Тэхён покачал головой. — Знаешь, сколько раз я слышал эту историю? Это классика жанра. Утром друг — ночью супруг. Утром пришёл за кофе, а ночью за тобой. Даже в бар выпить пригласил. — Он не приглашал! Он сказал: «Могу как-нибудь налить», это другое. — Ой, да ладно, — Тэхён усмехнулся. — Ты сам-то в это веришь, дружище? Ты покраснел, когда говорил о нём — я видел. — Это лёгкое похмелье, — возмутился Чимин, понимая, что сам себе сейчас не верит. Тэхён засмеялся — громко, заразительно, запрокидывая голову назад. Чимин хотел обидеться, но не смог. Вместо этого в Тэхёна полетела подушка. — Иди ты, — сказал Чимин без злобы. — К Юнги, да? — подколол Тэхён. — В жопу, Ким Тэхён, в жопу. — Сначала к Юнги, потом в жопу. Да у тебя сегодня насыщенный день. Чимин зарычал и упал лицом в скомканное одеяло. Тэхён всё ещё смеялся. Чимин понимал, что Тэ прав. Мин Юнги — с этими мятными волосами, рельефным телом, низким голосом и вечно уставшим взглядом — засел у него в голове. «Просто красивый парень, — убеждал себя Пак, пока Тэхён, просмеявшись, рассказывал какую-то историю про препода. — Просто сосед». Он не верил себе вообще. Этот день стал началом чего-то нового. Чимин ещё не знал, чего именно — дружбы, вражды или чего-то большего. Но когда поздно ночью услышал, как за стеной включилась музыка — тихая, джазовая, с мягкими нотами фортепиано, — он почему-то улыбнулся. «Юнги вернулся в комнату, — подумал он, засыпая». Следующий день начался так же, как и предыдущие, — с будильника, который Чимин мысленно послал нахер, прежде чем выползти из-под одеяла. Тэхён на удивление проснулся сам, без подушкобросательства, и даже успел сварить себе кофе, пока Чимин умывался. — Ты чего такой бодрый? — спросил Чимин, хмуро глядя на соседа. — У тебя совесть есть? Вчера мы оба спать поздно легли. — У меня иммунитет, — отмахнулся Тэхён. — Я художник, я привык страдать. — От недосыпа? — От жизни в целом. Чимин фыркнул, натянул джинсы и схватил сумку. На этот раз горячая вода была, и он даже успел принять душ перед выходом. В коридоре снова пахло лимоном и утренним кофе. Из комнаты Юнги доносилась тихая музыка — какая-то инструментальная композиция, которую Чимин не узнал, но она ему понравилась. Странно слышать такую музыку из комнаты такого ледяного человека. Они с Тэхёном разошлись в разные стороны у выхода из общаги. День обещал быть долгим. Лекции тянулись бесконечно. Уголовное право, гражданское право. Чимин не особо думал об учёбе. Сейчас он думал о вчерашнем разговоре с Юнги. О том, как тот пил кофе, стоя у окна в его комнате. О том, как он смотрел на Чимина, пока они говорили обо всём и ни о чём. Бабочки в животе запорхали у Пака в животе. Он знал, что так называемые «бабочки в животе» — просто тревога. Вот сука, он только подумал о нём, а уже такое. Чимин встряхнул головой, выбрасывая ненужные мысли и стараясь сосредоточиться на том, что говорил преподаватель. Получалось трудно, но уж лучше так, чем потом разгребать последствия своих грязных мыслей. После последней пары всю группу оставили в кабинете, потому что у куратора было какое-то важное сообщение. На пороге аудитории вдруг появилась женщина — та самая, чьё лицо не видело улыбки со времён динозавров. — Через две недели состоится университетский бал в честь Хэллоуина, — сказала она сухо. — Обязательное мероприятие для всех старших курсов. Форма одежды — на ваше усмотрение, главное, чтобы в тематику праздника вписывалась. Точная дата и место проведения будут на доске в холле. Все студенты замерли, вылупив глаза на женщину. — Бал? — переспросил кто-то из учащихся. — В смысле, как в старых фильмах? — В смысле, танцы, музыка, алкоголь и попытки студентов сделать хоть что-то культурное, — отрезала куратор. — На этом всё, свободны. Чимин вышел из аудитории последним, чувствуя лёгкое недоумение. Бал. В двадцать первом веке. В Корее. На Хэллоуин. «Бред, — подумал он, — но звучит достаточно интересно». Он встретился с Тэхёном уже в общаге. Тот ввалился в комнату с таким видом, будто его только что выгнали из рая — растрёпанный, с краской на щеке и в безнадёжно испорченной футболке. — Ты в порядке? — спросил Чимин. — Я в экстазе, — ответил Тэхён, падая на кровать. — Я закончил эту картину. Она… она получилась. — Мои поздравления, дружище, — искренне сказал Чимин. — Можно взглянуть? — Нет, — Тэхён повернул голову и посмотрел на него. — Пока что нет. Я сам ещё не готов её показать. Чимин не стал настаивать. Вместо этого он сел на свою кровать и сказал: — У нас бал через две недели, слышал? — А, слышал, — Тэхён оживился. — Тоже бесишься от обязаловки? — Не то чтобы. — Чимин пожал плечами. — Просто… не знаю, надо будет костюм придумывать. Мне лень всё это делать, хоть я и модник тот ещё. — Я могу помочь, — сказал Тэхён. — Я художник — я чувствую стиль. Сделаю из тебя конфетку. — Спасибо, я и сам из себя конфетку сделать в состоянии. — Ну, как хочешь, — Тэхён улыбнулся. — Но если придёшь в чём-то унылом или мега-скучном — я лично нарисую тебе усы на лице несмываемым маркером. — Только попробуй, — пригрозил Чимин. Они проговорили ещё около часа — обсуждали, во что одеться, кто что слышал про этот бал и стоит ли вообще туда идти или можно сослаться на болезнь. — Но если мы не пойдём, — заметил Тэхён, — нас заставят писать пятистраничное эссе о значимости культурных мероприятий в жизни студента. Я это уже проходил на первом курсе. — Значит, придётся идти, — вздохнул Чимин. Ночь наступила незаметно. Где-то около двенадцати Чимин сидел за столом, уткнувшись в уголовный кодекс, и чувствовал, как мозг начинает плавиться. Соседняя кровать была пуста — Тэхён стоял у мольберта, поправляя что-то на своей картине. Он накрыл её тканью и отвернул от Чимина, чтобы тот не видел, но работа явно не давала Киму покоя. Прошёл ещё час. Чимин выучил ровно три статьи и понял, что больше не лезет. Он откинулся на спинку стула и потёр глаза. — Чай хочу, — сказал он. — Срочно. Нервные клетки требуют восстановления. — А я кофе хочу, — отозвался Тэхён. — Только у нас сахара нет. Я сегодня хотел купить, но забыл. Чимин посмотрел на часы. Половина первого. — Магазины закрыты, — констатировал он. — Да и лень тащиться, — добавил Тэхён. — Я без сахара не пью. Горький кофе — это не кофе, это наказание. Чимин задумался. — Может, у Юнги будет сахар? — сказал он, сам не ожидая от себя такого. Тэхён медленно повернулся к нему. На его лице расцвела ехидная улыбка. — Спокойно, я просто спросил, — осадил соседа Чимин. — У нас, знаешь ли, других вариантов нет. — Ладно, давай сходим, — согласился Тэхён, всё ещё ухмыляясь. — Только ты первый, я за спиной. Если что — я просто моральной поддержкой. — Ты невыносим, — сказал Чимин, вставая. Они вышли в коридор. Из-за двери Юнги доносилась тихая музыка. Чимин поднял руку, чтобы постучать, но замер на секунду. «Спокойно, — сказал он себе. — Ты просто просишь сахар. Это нормально, соседи делятся продуктами». Он постучал три раза. Дверь открылась почти сразу — но на пороге стоял не Юнги. Это был кто-то другой. Парень примерно одного роста с Тэхёном, с чёрными волосами, уложенными в небрежную причёску, и красивыми карими глазами, которые смотрели с лёгким удивлением. Он был одет в простую белую футболку и домашние штаны, но даже так он выглядел великолепно. Широкие плечи, тонкая талия, красивые черты лица — он был красив от природы, явно. Но самое главное, Чимин заметил, как изменился Тэхён. Стоящий за его спиной друг вдруг напрягся. Всё его тело стало жёстким, будто он готовился к удару. Или побегу. Парень на пороге тоже замер. Его взгляд скользнул мимо Чимина и упёрся прямо в Тэхёна. Воздух стал тяжёлым. Чимин физически ощутил, как между этими двумя пробежала искра — не та, что бывает между влюблёнными, а та, что бывает перед грозой. Напряжённая, опасная, почти осязаемая. — Ты, — выдохнул парень. — Я, — тихо ответил Тэхён. Его голос звучал странно — без обычной теплоты, без смешинок. Пусто. Чимин переводил взгляд с одного на другого, не понимая ничего. Он даже забыл, зачем изначально постучал в эту дверь. — А я думал, — начал парень, но не закончил. Он сжал челюсть, и что-то промелькнуло в его глазах — боль, гнев, облегчение? Чимин не разобрал. Тэхён бросил что-то невнятное и, развернувшись, направился обратно в комнату. Дверь за ним не закрылась — но Чимин знал, что она могла бы и закрыться. Слишком резкий уход. Парень на пороге проводил его взглядом, а потом, не говоря ни слова, шагнул следом. Чимин стоял в коридоре, хлопая глазами. Он хотел что-то сказать, спросить, остановить — но не успел. Незнакомец прошёл мимо него, толкнув плечом. Сильно. Нечаянно или нарочно — непонятно, но Чимин потерял равновесие и полетел спиной назад. В голове он уже представил, как здоровается спиной с холодной плиткой. Сейчас будет больно, и потом тоже будет больно. Но боль не пришла. Кто-то подхватил его за секунду до падения. Сильные руки обхватили талию, удерживая, не давая упасть. Чимин врезался спиной в чью-то грудь — твёрдую, тёплую — и услышал над ухом низкий, знакомый голос: — Осторожно. Ты в порядке? Чимин поднял голову и увидел Юнги. Тот стоял за его спиной, одной рукой держа пакет с чем-то, а второй — Чимина за талию. Чёрные волосы слегка растрёпаны — видимо, только что вернулся со смены. Вблизи он выглядел ещё более уставшим, но глаза были внимательными, почти встревоженными. — Я… да, — выдавил Чимин, чувствуя, как щёки приобретают ярко-розовый цвет. — Всё нормально, спасибо. Юнги отпустил его, но не сразу. Секунду помедлил, будто проверяя, твёрдо ли тот стоит на ногах. — Что случилось? — спросил Юнги, переводя взгляд на закрытую дверь своей комнаты. — Ты к нам стучал? — К тебе, — поправил Чимин, пытаясь унять сердцебиение. — Мы с Тэхёном хотели сахар попросить. У нас кончился, а магазины идти лень, да и я после танцев точно не поднимусь по лестнице. Но дверь открыл какой-то парень… Он… — Чонгук, — сказал Юнги, и его лицо чуть расслабилось. — Это мой друг и по совместительству сосед. С каких пор он такой грубый — не знаю. — Тэхён его увидел и просто ушёл, — добавил Чимин, всё ещё не понимая, что происходит. — А этот Чонгук пошёл за ним следом и закрыл дверь. Я даже не смогу попасть в свою комнату. Юнги подошёл к двери Чимина и Тэхёна, дёрнул ручку — закрыто. Прислушался — изнутри не доносилось ни звука: ни разговоров, ни музыки, ничего. — Странно, — сказал Юнги. — Чонгук не говорил, что знает кого-то в нашей общаге. Тем более твоего соседа. Юнги помолчал, потом вздохнул. — Слушай, — сказал он, поворачиваясь к Чимину. — Пока они там не разберутся, ты всё равно не войдёшь. Пойдём ко мне — посидим, подождём. Я всё равно не сплю — смена была тяжёлой, а при сильной усталости я не усну. Чимин колебался секунду, потом кивнул. Комната Юнги и Чона оказалась почти такой же по планировке, как у них с Тэхёном — но совсем другой по духу. Вместо мольберта и красок здесь стоял компьютер с двумя мониторами, на стенах висели чёрно-белые фотографии города, а на полке теснились книги по программированию и несколько потрёпанных корейских детективов. В углу — гитара в чехле, которую Чимин заметил сразу. — Ты играешь? — спросил он, садясь на край аккуратно застеленной кровати. — Да, играю, — ответил Юнги, ставя пакет на стол. — Хочешь чай? — Чай сейчас как раз в тему, — признался Чимин. — Я из-за него сюда и пришёл. Юнги усмехнулся, включая чайник, который был у них в комнате. Пока вода грелась, он достал две кружки — одну с черепом, другую с надписью «coffee first, questions later» — и насыпал заварки. — Ты веришь в судьбу? — спросил Чимин внезапно. — Не знаю, — честно ответил Юнги. — Я верю в случайности, которые складываются в закономерности, или в закономерности, которые маскируются под случайности. Я не определился. Чимин улыбнулся. — Ты философ. — Я уставший студент, который слишком много думает по ночам. Чайник закипел. Юнги разлил кипяток по кружкам, добавил Чимину сахар и протянул тому кружку. Чимин сделал небольшой глоток и прикрыл глаза. — Это вкусно, — сказал он. Юнги откинулся в кресле, попивая свой чай — горячий, без сахара, с отчётливым запахом пряных трав. Он будто пил воплощение себя. Диалог между парнями завязался сам собой. Они долго говорили о том, почему Юнги выбрал именно IT-факультет — потому что в школе хорошо давалась математика и хорошо разбирался в компьютере. О том, как он начал работать барменом — не хотел напрягать мать и просить у неё денег на проживание, поэтому за всё платил и платит сам. О том, как интересно работать в баре, наблюдая за пьяными. — Самое интересное, — сказал Юнги, крутя кружку в руках, — когда приходят компании. Сразу видно, кто с кем спит, кто кого ненавидит, а кто просто пришёл напиться и забыться. Взгляды, жесты, паузы в разговорах. Я как детектив, только с правом наливать. — Ты уже говорил про право наливать, — усмехнулся Чимин. — Это моя коронная фраза, — серьёзно сказал Юнги. Чимин засмеялся — легко, свободно, впервые за этот вечер. Юнги смотрел на него с лёгкой улыбкой, но в его глазах всё ещё была та холодная отстранённость, которая чувствовалась при первой встрече. Не ледяная, как тогда в кампусе, но какая-то… настороженная. Будто он держал дистанцию. Дальше диалог шёл бессмысленно. Чимин не особо много рассказывал о себе, но ему очень хотелось поближе узнать Юнги. Чимин поделился, что очень любит танцевать, а Юнги сказал, что является капитаном баскетбольной команды. От услышанного Чимина повергло в шок, но расспрашивать он не стал. То, что надо — он узнает и без участия в этом самого Юнги. — Ты смелый, — сказал Юнги, переводя тему разговора с себя. — Или глупый. Не понял ещё. — И то, и другое, — ответил Чимин, поднимая кружку. — Часто хожу по краю. Юнги хмыкнул и тоже сделал глоток чая. Разговор вновь свернул в другую сторону — Юнги спросил про учёбу, Чимин коротко ответил, не вдаваясь в подробности. Рассказал, что перевёлся из России, но больше ничего. Про отца — словом не обмолвился. Про то, почему он перевёлся — просто сказал «семейные обстоятельства». Юнги не стал допытываться, не потому что был деликатным, а потому что, похоже, ему было всё равно. — Ты вообще не особо откровенный, — заметил Юнги под конец. — Говоришь много, а по делу — ничего. — А ты любишь по делу? — парировал Чимин. — Люблю, — кивнул Юнги. — Я не из тех, кто тратит время на пустую болтовню. — А мы сейчас чем занимаемся? Юнги усмехнулся. — Ты колючий, — сказал он. — Не ожидал. Ты выглядишь очень милым и дружелюбным. — А ты предсказуемый, — ответил Чимин. — Тоже не ожидал. — С холодом в голосе, он не любил контраст его милого и с остринкой. Юнги поднял бровь. — Это комплимент? — Это констатация факта, — Чимин поставил пустую кружку на стол. На этом разговор был исчерпан. На часах уже виднелось 2 часа ночи, а от Тэхёна и Чонгука ни слуху ни духу. Чимин зевнул уже раз 15, но время будто остановилось. Из комнаты Чимина и Тэхёна не было ни звука слышно. — Умерли там, что ли? — задал риторический вопрос Чимин, глядя на пустую стену, через которую он будто пытался пробиться взглядом. — Всё с ними будет нормально, — парировал спокойный до чёртиков Юнги. — Предлагаю лечь спать. Не думаю, что до утра они оттуда выйдут. Я займу кровать Чонгука, а ты на мою ложись. На том и решили. Свет потух, оставив после себя болезненные ощущения в темноте, которые прошли так же быстро, как и появились. Парни провалились в сон почти одновременно, отвернутые друг от друга, в полной тишине и темноте. Спокойный сон с неспокойными мыслями. Утро наступило быстро. Слишком быстро для того, кто ещё не привык спать по несколько часов. Юнги проснулся первым и, пока будильник Чимина тихо звенел на подушке рядом с белой макушкой, он спокойно собирался и приводил себя в порядок. Когда Мин понял, что будильник нового соседа не разбудит, пришлось прибегнуть к физическому контакту, который он так не любил. — Чимин, — произнёс Юнги, прикасаясь к плечу спящего. — У тебя во сколько занятия? Чимин лишь пробубнил что-то нечленораздельное и стряхнул чужую руку со своего плеча. — Чимин, проснись, — уже громче произнёс Юнги, раздражаясь от того, что Чимин никак не реагирует. — Сколько времени? — спросил Пак, открыв мутные медовые глаза, пока пухлые губки сладко причмокивали. — Восемь утра, — коротко отрезал Юнги, отходя от своей кровати. — Может, ну его нахер, вот правда, — Чимин явно не хотел никуда идти. Вдруг стук в дверь. Юнги ещё раз взглянул на тело, которое сейчас лежало на его кровати, и пошёл открывать дверь. На пороге стояла девушка. — Юнги, ты уже собрался? — голос миловидной девушки прозвучал громче, чем казалось, раз Чимин тут же открыл глаза полностью. Посмотрев, кто это, — Чимин удивился и растерялся. Этот голос он забыл, но вот лицо забыть сложно. Кван Хан Бёль. Она ходила на танцы в соседнем танцевальном зале. Девушка тоже заметила Чимина и удивлённо посмотрела. — О, Чимин, привет. — П-привет… — Чимин слегка растерялся, но, увидев удивление в глазах Бёль, тут же встал с кровати Юнги. — Я… — Чимин и рта открыть не успел, как его перебили. — Тут казус произошёл, Бёль, — объяснился Юнги. — Чонгук дел опять натворил. Ты же знаешь его. «Бёль? — промелькнуло в мыслях Чимина. — Они так близки?» В тот же момент дверь соседней комнаты открылась, и оттуда вышел уставший Чонгук. Он осторожно прошёл мимо Хван Бёль, кивнул Чимину в знак извинения и скрылся за дверью ванной комнаты. У Юнги и Чимина всё так же оставались вопросы насчёт поведения их друзей, а у Бёль было вопросов в два раза больше. Естественно, никто свои вопросы озвучивать не стал. На том и разошлись. Когда Чимин зашёл в свою комнату, на кровати сидел потерянный Тэхён, вокруг беспорядок: мягкий коврик, расстеленный по середине, был скомкан, мольберт чуть сдвинут, а ткань, висевшая на нём, — валялась на полу. Теперь у Пака было ещё больше вопросов. Тэхён заметил вошедшего друга. Он просто поднялся со своей кровати и быстрым шагом направился в сторону Чимина. Парень даже сказать ничего не успел, как его заключили в крепкие объятия. — Что произошло, расскажешь? — тихо спросил Чимин, осторожно обнимая Тэхёна в ответ.