Rodzina Monet / Семья Монэ

      Я быстро поняла, что Резиденция семьи Монэ напоминала минное поле. На протяжении долгого времени тут царила относительная тишина, немного даже пагубная, так как на каждом шагу существовала опасность наткнуться на одного из братьев. Я старалась избегать их, особенно тех, которые не вызывали у меня особой симпатии. Мне стало легче, когда на следующий день мне удалось пройти путь от моей спальни до кухни без преград с их стороны.       Сначала я проснулась около четырех утра, из-за смены часового пояса. Мой организм не смог отдохнуть на сто процентов, однако у меня не получалось вновь уснуть, поэтому я долго лежала в кровати, наблюдая, как в моей новой красивой спальне становилось все светлее и светлее. В определенный момент я вытащила из-под подушки телефон, который оставила, подключенным к зарядке. Чтобы это сделать, мне пришлось проползти на край матраса, что мне казалось абсолютно невозможным. Кажется, я никогда в жизни не спала на такой большой кровати.       Примерно до семи я проверяла свой книжный аккаунт. Добавила несколько позиций к прочтению в свой список ожидания и написала парочку комментариев. Позднее со вздохом я открыла пару личных сообщений, которые ранее по какой-то причине решила проигнорировать.       Одно из них было от моей тети Марии, по правде говоря, чужой женщины, сестры моей бабушки, которую я знала только по имени. Она жила в Ирландии со своей семьей, с которой мы никогда не поддерживали контакт. Я знала, что ей не хотелось принимать меня под свое крыло, особенно учитывая, что она была уже очень старой и немного озлобленной, а ее дети, а также их дети меня и вовсе не знали. Она была единственной с той стороны, которая присутствовала на похоронах, и я увидела след облегчения, проявившегося на ее морщинистом лице, когда она узнала, что у меня уже есть новый опекун, и ей самой больше не нужно придумывать никаких оправданий, почему она не может обо мне позаботиться, несмотря на то, как сильно она этого хочет. На ее сухое, написанное из вежливости, сообщение, я ответила так же лаконично и перешла к следующему.       Это было более развернутым. В целом не удивительно, так как я получила его от Роксаны, своей подруги детства. Печально, ведь раньше нас было не разлучить, но она уехала с родителями назад в родную Грецию, после чего, к сожалению, наше общение значительно пострадало. Несмотря на все усилия, нам было сложно поддерживать связь как раньше. Однако я знала, что даже если наша дружба поблекла, я все еще могу рассчитывать на поддержку Роксаны, особенно в подобные трагичные моменты.       Последнее непрочитанное SMS было от моей знакомой со школы, с которой меня не связывало ничего, кроме поверхностного знакомства. Я не могла избавиться от ощущения, что это сообщение было написано в окружении толпы жаждущих сенсаций людей, которых в коридорах моей бывшей школы было предостаточно, поэтому в ответ я немного изменила содержание сообщения, отправленного тетушке Марии, и со вздохом отложила телефон. И это было все. С тяжестью на сердце я выползла с кровати, эмоционально настраиваясь на встречу новому, полному забот и ужасных братьев, дню. Приняв душ, аккуратно одевшись и расчесавшись, я открыла окно, чтобы проветрить комнату, и распаковала багаж. Мои пожитки едва ли заняли небольшую часть гардеробной.       Я провела добрые полчаса, глядя на небольшие золотые сережки в форме сердец, которые лежали в элегантной коробочке, воткнутые в белую, аксамитовую подушку. Это подарок от мамы, который раньше был лишь значимым, а сейчас стал бесценным. Я позволила себе на мгновение расчувствоваться, но, когда я наконец смогла взять себя в руки, времени медлить уже не оставалось и я осмелилась покинуть спальню.       Эти утром я познакомилась с Евгенией, домработницей, о которой упоминал Винсент. Мыча себе под нос какую-то незнакомую мне мелодию, она вытирала столешницы под аккомпанемент звуков работающей посудомойки.       — Здравствуйте, – вежливо поздоровалась я, одной рукой невольно поглаживая локоть другой.       Женщина застыла без движения, а потом внезапно обернулась. При взгляде на меня ее глаза заблестели. Короткие, но пышные кудри были подхвачены толстой цветной резинкой, из-за чего волосы стали похожими на что-то вроде стога сена, но я отбросила эту мысль, так как она сразу же покорила меня своей невероятно дружелюбной, широкой улыбкой, в которой показала весь ряд верхних зубов. Евгения была пожилой женщиной со зрелой и жирной кожей. Больше всего бросались в глаза морщины, проступавшие на лбу при каждом, даже самом незначительном, изменении в выражения лица. Одета она была в очень свободную белую рубашку без воротника и серые спортивные штаны, а на ногах были смешные белые тапки.       Ее внешность очень меня заинтриговала, потому что я ожидала, что помощница в таком элегантном доме придерживалась бы более формального стиля одежды. Однако, меня порадовало, что это было не так, потому что от Евгении исходило сияние обыденности, и я почувствовала, что уже изначально у нас есть что-то общее. Мне не нужны были очередные формальности, правила и роскошь. Я просто хотела хотя бы немного нормальности, а Евгения выглядела так, будто могла бы подружиться с моей бабушкой.       Женщина быстро начала осыпать меня комплиментами, восхищаясь моими длинными волосами и, как она выразилась, очаровательной мордашкой. Она сразу же отложила тряпку в сторону, поклявшись, что готова приготовить мне на завтрак все, чего только пожелает моя душа. У меня не было особого желания завтракать, однако в итоге я несмело согласилась на предложение американских блинчиков.       Евгения носилась по кухне с необычайной ловкостью, и я начала подозревать, что она знает ее лучше любого из проживающих тут парней. Я сидела возле стола, наблюдая за ее действиями и несколько раз предложила свою помощь, так как я не привыкла сидеть без дела, когда кто-то мне прислуживает, но Евгения приказала мне сидеть и ни о чем не беспокоиться. При любом удобном случае она старалась завязать со мной разговор, спрашивая про мои любимые блюда и о том, что я не люблю, а затем спрашивала о моей жизни и обычаях в Англии. Она также с гордостью упомянула, что ее дочь в следующем семестре собирается поехать по студенческому обмену в Ньюкасл. Я никогда не была в Ньюкасле, поэтому мне было трудно адекватно это оценить, но я улыбнулась при одной лишь мысли о городе, расположенном в моей родной стране.       — Говорят, у них там трудный акцент, – говорила Евгения, сама владеющая хорошим английским, хотя с заметным акцентом на букву «р», что выдавало её иностранное происхождение. – Но я говорю ей, что это очень хорошо, пусть учится. Учёбы никогда не бывает слишком много. – Женщина на автомате переворачивала блинчики, улыбаясь своим мыслям. – Моя дочь умная девочка, знаешь, а звучит как настоящая американка.       Я слегка улыбнулась.       — Уверена, она справится.       — Разумеется справится. – Евгения махнула рукой, после чего наклонила голову в сторону. – Я ей все время повторяю, что у нее появился шанс, который нельзя упустить. Потому что в моей молодости учеба была далеко за пределами моей досягаемости. Мне никто не предлагал полностью покрыть стоимость, – вздохнула она. – Какое счастье, что господин Винсент так добр к нам. Изначально я думала, что он сильно отличается от отца, господина Кэмдена, так как она всегда такой серьезный и сосредоточенный, по крайней мере производит такое впечатление. Однако как оказалось, сердце у него такое же золотое и ничто не изменит моего мнения.       Услышав имя моего отца, у меня скрутило внутренности. Впервые кто-то так свободно говорил о нем при мне. Даже моя мама меняла тему каждый раз, когда я упоминала о нем. Евгения не подумала о том, что упоминание его в моем присутствие было немного нетактично, а я делала все что было в моих силах, чтобы не подать виду, что меня это озаботило. Мое актерское мастерство, хоть и скромное, похоже, не подвело, потому что женщина тянула свой монолог, а я вместо того, чтобы, как раньше, кивать ей в ответ, ушла в раздумья.       Кэмден Монэ, человек, который когда-то тут жил, спал в одной из бесчисленных спален, ел в этой самой кухне, а Евгения варила ему кофе и ставила перед ним на стол, на котором сейчас были мои локти. У него было золотое сердце – так она о нем сказала. Хотя я и не хотела забивать себе голову его личностью, я не могла игнорировать постоянно возникающие вопросы о нём. Каким он был, как выглядел и, главное, почему не хотел со мной познакомиться?       Я оставила себе пометку, что Евгения может быть ценным источником информации на тему отца, тем более учитывая, что ей нравилось говорить, причем даже на бессмысленные темы. Однако я не хотела ей задавать никаких вопросов о нем из-за привычной осторожности. Не хватало еще, чтобы кто-то из братьев услышал или узнал об этом. Мое любопытство должно подождать.       Вскоре на столе передо мной появилась тарелка пышных и румяных, сложенных в кучку блинчиков, политых кленовым сиропом и посыпанных лесными ягодами. Я мечтала о таких с тех пор, как увидела их несколько лет в каком-то американском фильме, а у моей бабушки, хоть она и была умелой поварихой, они получились всегда слишком плоские. Евгения пожелала мне приятного аппетита и исчезла, отправившись заниматься стиркой, а я проводила ее улыбкой, счастливой от того, что в таком большом доме, полном мужчин, будет находиться хотя бы одна женщина.       Порция была непосильно большой для моего желудка, поэтому мне потребовался почти час, чтобы все съесть. Когда я закончила, я помыла за собой посуду, забыв о посудомоечной машине, после чего встала посреди кухни, не зная, что делать дальше. Не было совершенно ничего, чем я могла бы заняться, отдаваясь болезненной тяжестью в этой чуждой для меня среде. Совершенно случайно мой взгляд упал на большое кухонное окно, через которое проходили солнечные лучи, освещающие и так яркое помещение. Погода была намного лучше вчерашней, и я сразу подумала о том, что сегодняшнее солнце может дать надежду на что-то хорошее в новой, серой реальности. Воодушевленная, я накинула на плечи более теплую кофту и вышла через парадную дверь на улицу.       Когда вчера Уилл привез меня с аэропорта, он оставил машину на подъезде, на котором сейчас был припаркован другой автомобиль, подозрительно простой в сравнении с люксовым джипом. Я предположила, что он принадлежит Евгении, только благодаря свекольно-красному лаку. Просто я не могла представить себе ни одного из братьев за рулем такой машины.       От подъезда тянулась дорога, которая исчезала среди деревьев, и я знала, что где-то там дальше находятся ворота. Я решила не идти в ту сторону, чтобы никто не подумал, что я осматриваюсь, придумывая план побега. Вместо этого, я свернула на симпатичный зеленый газон, решая обойти всю резиденцию.       Время от времени дул ветер, вынуждая меня плотнее укутываться в кофту, но несмотря на это, прогулка была достаточно приятной. Свежий воздух, проветривал голову позволяя свободно выдохнуть, что мне и требовалось, ведь я определенно чувствовала себя переевшей после обильного завтрака, и движение шло мне на пользу. Сад, окружающий виллу, был огромным, хотя, к сожалению, через некоторое время он показался мне скучным. На мой вкус, здесь нужно было больше цветов, места для них явно хватало.       Я прошла большое кухонное окно, украдкой глянув в него, лишь чтобы убедиться, что помещение осталось таким же пустым, каким я его оставила. Я пошла дальше, проходя мимо других больших окон до тех пор, пока в итоге не дошла до выложенной темными досками террасы, на которой находился очаровательный комплект для отдыха с уже убранными на зиму подушками. Там также висело кресло для двоих, на которое я даже ненадолго застенчиво присела. Я всегда мечтала о таком.       Как я успела заметить, на террасу можно было выйти через раздвижные двери в гостиной. Вскоре я продолжила свою прогулку и через некоторое время обнаружила, что совсем рядом находится еще одна терраса, на этот раз с лежаками и встроенной в нее джакузи, а также довольно большой бассейн, из которого, как говорил Уилл, уже спустили воду.       Я прогулялась по его краю и даже встала на ступени, ведущие вниз, воображая, как он выглядит, когда полный. Как поверхность воды переливается летом на солнце. Я живу в доме с бассейном, подумала я, сотый раз с неверием крутя головой. Я не надеялась, что когда-то познаю такой уровень богатства.       Тут стена дома на первом этаже состояла только из стекла, в котором сейчас отражались деревья и небо. На втором этаже выступал балкон, который выполнял роль небольшой крыши. Я прокралась под него, с интересом приближаясь к приоткрытой двери, которую обнаружила минуту назад. Я протиснула голову внутрь и поняла, что попала в спортивную часть дома, то есть в ту часть, которую планировала за километр обходить.       Это было большое и светлое помещение с различными тренажерами. Единственный спортзал, в который когда-либо ступала моя нога, был в моей старой школе, где инвентарю было уже пара десятков лет, а в воздухе витал душный запах резины. Спортзал моих братьев, полный блестящих современных тренажеров, был полной противоположностью. Здесь можно было найти беговую дорожку, скамьи для поднятия тяжестей, несколько тренажёров-«колоссов», предназначение которых я даже не могла понять, перекладины для подтягиваний, маты и коврики, груши для бокса, а также шикарные колонки, из которых, наверное, обычно доносилась музыка, делавшая тренировки ребят приятнее… Одна из стен была полностью покрыта зеркалами, и именно из-за нее, когда мой взгляд мимоходом упал на отражение, я поняла, что не одна здесь.       — Все еще шпионишь? – спросил Дилан, который выглядел так, будто уже какое-то время наблюдал за мной.       Он стоял в углу, где находились выстроенные в пирамиду бутылки воды. Одну из них он держал в руке открытую и наполовину выпитую. Собранные сзади влажные волосы открывали его лоб, блестящий от пота так же, как и массивные плечи. Его торс укрывала свободная футболка-боксерка, которая висела на объемных мускулах как мешок. На шее у него висели наушники, в которых – как мне показалось – тихо играла музыка. Меня тут же напрягло присутствие этого не очень любезного со мной брата. Я с самого начала знала, что стоит избегать спортзала, а теперь из-за своего любопытства доигралась.       — Я решила прогуляться, – ответила я, стараясь сохранять спокойствие.       — Ты так называешь заглядывание в случайные комнаты?       Его злобная улыбка только еще больше убедила меня, что парень пытается меня спровоцировать. Я сжала руку на еле видной ручке двери и пробормотала:       — Уилл сказал, чтобы я чувствовала себя как дома, поэтому я просто осматривалась. Если хочешь побыть один, достаточно просто сказать и я пойду дальше. Дилан не сводил с меня взгляда, когда поднял бутылку ко рту и за две секунды осушил ее до конца, после чего смял ее одной рукой и бросил в сторону, вытер губы и пожал плечами.       — Ну, так иди.       Проигнорировав небольшой укол в груди, которым он наградил мое чувствительное «я» своей безразличностью, я отступила обратно в сад. Я крепче обхватила себя руками и прошла еще немного дальше вдоль дома, по какой-то причине очень заинтересованная тем, мимо чего проходила. Я боялась смотреть в окна дома, так как не хотела снова стать несправедливо обвиненной в подглядывании. Размеры Резиденции Монэ пугали, сам дом тоже не вызывал теплых чувств. Особенно когда я дошла до следующего подъезда. Этот был намного меньше, а входные двери тут были солидные. Я не знала планировку достаточно хорошо, чтобы даже попытаться угадать в какую часть дома они ведут, поэтому просто прошла мимо. Дальше я прошла вдоль огромной пристройки, у которой не было окон и использовалась как гараж. Тогда я наконец закончила свою прогулку, так как снова очутилась перед домом. В тот момент моего приключения, у меня уже болела голова от избытка кислорода, которым насыщал свежий осенний воздух.       Я снова вошла в этот дом, который напоминал мне опасные джунгли. Здесь не хватало только сочных зеленых красок и душистого запаха почвы, но помимо этого все остальное совпадало. Под покровом относительного спокойствия таилось здесь множество тайн, и я чувствовала это всеми своими чувствами.       Каждый шаг, который я делала по мраморному полу, были беззвучными. В одних только носках на ногах, мне было сложно это изменить, как бы сильно я ни хотела нарушить эту неспокойную тишину и перестать производить впечатление детектива от семи бед.       Тестируя различные способы шагания, я пошла в спальню, чтобы оставить теплую кофту, которая мне уже не требовалась. Почти оступилась на лестнице, засмотревшись на странную картину в холле, но быстро восстановила равновесие, а до моих ушей не донесся ни один вредный хохот, поэтому вероятно, это произошло без свидетелей.       Наткнулась я на кого-то только когда снова решила выбраться из своей комнаты, в этот раз с целью заварить себе чай. Боль в голове понемногу отпускала, а я даже умудрилась словить осенний насморк, и именно тогда я решила совершить очередной поход на кухню.       — Замерзла?       Я как раз наклонилась над только что открытым шкафом, полным трав и чаев, и при звуке этого голоса несмотря на то, что он звучал дружелюбно, я подскочила. На входе в кухню стоял Уилл и улыбался. Сначала я испугалась, что это мой самый старший брат, а все из-за официальной одежды, в которой я еще не видела Уилла. На нем была рубашка, идеально подчеркивающая глубокую голубизну его глаз, и темные брюки от костюма. Если бы мне надо было описать, как выглядит успешный человек, я бы просто указала на него.       — Немного. Я ходила прогуляться.       — Знаю, – ответил он, а когда я с удивлением на него посмотрела, добавил непринужденно: – Видел тебя через окно.       Я молила себя, чтобы мое выражение лица не выдало замешательство, которое я чувствовала в душе. Я так сильно хотела, чтобы это чужое чувство наконец перестало меня так непрерывно мучить.       — Хочешь чаю? – спросила я, чтобы перевести тему, и замахала выбранным мною пакетиком.       — Нет, спасибо. Мне нужно уже идти. – Он глянул на запястье, на котором были часы, вероятно не те, что вчера, но такие же элегантные. – Я вернусь через пару часов. На вечер заказан столик в ресторане на всех. В нашем любимом.       — Я тоже иду?       Этот вопрос вырвался у меня до того, как я успела подумать, а Уилл посмотрел на меня, будто я свалилась с луны.              — Ты прежде всего. Именно из-за тебя мы и идем. Скажем так, это будет небольшая встреча для сплочения.       — Оу. Звучит неплохо, – соврала я.       Уилл точно почувствовал фальшивость моей реакции, однако никак не прокомментировал, бросив мне лишь понимающий взгляд. Мне нравилось то, что он не думал лишнего о моем поведении, давая мне время освоиться с реальностью.       — В случае, если что-то случится, ты не одна. Винс и Дилан дома. Всегда можешь также позвонить мне. Ну и Евгения где-то тут ходит. Ты уже познакомилась с ней?       — Она приготовила мне вкусный завтрак.       — Готовит она великолепно, – согласился Уилл, после чего, вероятно, получил сообщение, так как он глянул в экран телефона, который держал в руке и сказал: – Ладно, Хэйли, мне правда уже пора лететь. Увидимся позже, – бросил он и сделал то, чего я и вправду не ожидала. Все еще сосредоточенный на своем телефоне, приблизился ко мне, быстро обнял меня рукой и поцеловал в макушку головы. – Хорошего дня!       После чего исчез прежде, чем я успела ответить ему хотя бы глупое «и тебе». Вместо этого на протяжении следующей минуты я возвращала контроль над оцепеневшими конечностями, которые онемели от внезапности этого акта нежности. Уилл, хоть и самый приятный из всех людей, с которыми я недавно познакомилась, все еще был для меня чужим мужчиной, от которого я бы в жизни не ожидала таких жестов. Я немного порассуждала, что я об этом думаю, а затем решила, что такое обращение мне, наверное, даже немного нравится. Я ещё не была полностью уверена, но на мгновение мне показалось, что Уилл приклеил небольшой пластырь на мое разбитое сердце.       Я думала об этом и дальше, когда ждала с большой чашкой в руках, пока вскипятится вода. Не представляла, как такое может быть, что такие как Дилан и Уилл могут быть настолько разными, несмотря на близкую родственную связь.       В сопровождении апельсиново-мятного аромата я направилась сначала в сторону стола, но на половине пути передумала и пошла к лестнице в спальню, и тогда я вспомнила про библиотеку и снова поменяла направление.       Мне нравилось, что почти каждая стена тут была заставлена высокими, темнокоричневыми полками, полными книг. Это создавало неповторимую, магическую атмосферу.       С любопытством я пригляделась к пианино, которое, хоть и было простым, выглядело элегантно. Мне хотелось его открыть и взглянуть на клавиши, но я боялась, что расстрою инструмент одним лишь прикосновением. Вместо этого мой интерес привлекла простая рамка с фотографией, стоявшая в одиночестве. В Резиденции Монэ до сих пор я не встречала ни одной фотографии, поэтому эта сразу привлекла моё внимание. На ней не было ни одного из парней, только две женщины. Обе были блондинками. Одна из них улыбалась широко и мило, тогда как другая казалась более сдержанной, но тоже довольной. Я потянула руку, чтобы взять рамку и рассмотреть фотографию поближе, но она оказалась тяжелее, чем я ожидала, и я чуть не уронила её на пол. Сразу отшатнулась и в испуге убежала на другой конец комнаты, мысленно упрекая себя. Для меня же будет лучше, если я сосредоточусь на книгах. Их труднее повредить.       Многие книги здесь были бизнес-руководствами, некоторые очень старыми и, наверное, содержащими устаревшие советы. Я также нашла несколько психологических книг, немного мотивационных, что-то о беге, о здоровой кулинарии и даже несколько эротических романов, которых я обходила стороной. Наконец, я наткнулась на художественные романы для людей моего возрастного диапазона и именно у этой полки задержалась надолго. Меня приятно удивил тот факт, что здесь было огромное количество фантастики, и на первый взгляд она была хорошей. Некоторые из этих книг я уже знала, любила и ценила.       Особенно когда мне было плохо, когда у меня был ужасный день, кто-то обидел меня или я сделала что-то неприятное, при вспоминании о чем, мучилась ещё несколько часов, мне нравилось погружаться в увлекательное чтение, которое позволяло мне попасть в другой мир и полностью забыть о реальности. Для таких случаев я обычно выбирала именно многообещающую фантастику.       Наконец-то я нашла книгу, в которую буквально влюбилась с первого взгляда. Твердая, блестящая обложка изображала черного дракона с зелеными глазами, закладка внутри тома напоминала тонкий, кроваво-красный язык рептилии, а описание на обратной стороне подкупило меня уже с первого предложения. Я собиралась прочитать только первую главу, но роман полностью поглотил меня, и я проглатывала каждое слово, как заколдованная, свернувшись клубком в кресле, которое раньше занимал Винсент.       Однако я солгала бы, если бы сказала, что с самого начала у меня не было проблем с концентрацией. Это был первый раз после смерти мамы, когда я решилась на прежнее удовольствие, и мне казалось, что прошли века с тех пор, как я читала хотя бы одну книгу. Но ведь с тех трагических событий, которые перевернули мою жизнь с ног на голову, прошла всего неделя. Прежде чем я погрузилась в новый мир, мне нужно было справиться с угрызениями совести и грустью. Мама всегда любила слушать, как я рассказываю о книгах, которые мне особенно понравились. Меня убивала мысль о том, что я никогда не расскажу ей об этой.       С навалившейся на меня подавленностью могла справиться только действительно великолепная фабула. Весь день я просидела над новой находкой, меняя только позы, полностью поглощённая тем, что читала.       Лишь спустя несколько часов моё спокойствие было нарушено. Я лежала поперёк кресла с изогнутой спиной, держа книгу прямо перед лицом, когда дверь библиотеки открылась, и в ней появился один из близнецов. Я почувствовала облегчение, поняв, что это был Шейн, то есть тот, что приятнее.       — Она тут, – бросил он за плечо кому-то, после чего снова обернулся ко мне и кивком головы указал за себя. – Эй, мы понемногу уже собираемся выходить.       Мне не удалось достаточно хорошо скрыть тяжелый вздох. Неохотно я отложила книгу на столик, в качестве закладки используя кроваво-красную ленту, добавленную в это прекрасное издание.       Пустую чашку я отнесла на кухню, где встретила Уилла и Тони, которые при виде меня прервали разговор. Уилл добродушно смотрел на меня и повторил то, что уже сказал мне Шейн, в то время как Тони смотрел куда-то в бок, будто специально не хотел смотреть в мою сторону.       Без энтузиазма я взобралась по лестнице в спальню, всем сердцем жалея, что не могу просто завалиться на кровать и уснуть. Ну или продолжить читать. У меня не было желания куда-то идти, и уж точно не со всем составом своих братьев, половина из которых имели ко мне сомнительное отношение.       Я вытянула из шкафа наиболее элегантное платье, которое у меня было. Оно было простое, темно-синее, с рукавом три четверти и слегка расклешенной юбкой, длина которой достигала колен. Ничего особенного, поэтому я не волновалась, что буду выглядеть слишком нарядно. Наоборот – когда я встала возле парней, я почувствовала, что сильно выделяюсь среди них. Я пыталась убедить себя, что это просто мои комплексы, но мне было трудно спорить с мрачным голосом в моей голове, который шептал: «Ты им не ровня, Хейли Монэ. Ты выглядишь как сирота. Которой, кстати, и являешься.»       Никто, однако, не прокомментировал мой внешний вид. Братья разошлись по гаражу, решая кто с кем поедет и на какой машине. На протяжении минуты все казались мне идентичными и мне нужно было прищуриться, чтобы их различить. Одеты они были в темные костюмы и светлые рубашки, у некоторых был галстук, у других нет. У каждого были тщательно уложены волосы, и двигались они с легкостью, характерной для людей, привыкших к роскоши. Я просто не могла поверить, что иду в город с группой мужчин, которые так выглядят.       Однако потеряла дар речи я не из-за их вида. Я пережила немалый шок, когда увидела гараж, в который, следуя за братьями, вошла теперь впервые. Его огромный интерьер производил еще большее впечатление, чем вид снаружи. На мгновение у меня возникло ощущение, что дверь — это портал, который перенес нас в эксклюзивный автосалон. Машины стояли в аккуратном ряду, и было видно, что их владельцы особенно заботятся о порядке. Серые блестящие полы покрывали царапины и следы шин, которые — к удивлению – абсолютно не уродовали пол, а наоборот – добавляли ему и всему гаражу особое очарование. Стены тоже были серыми, но немного другого оттенка, а на них время от времени проходили продольные узкие полосы, которые тянулись до потолка и служили здесь своего рода современным LED-освещением.       Это был не типичный гараж обычной семьи – заваленный всем подряд, полный коробок и долго неиспользуемого оборудования. Здесь вся − довольно большая − площадь была зарезервирована исключительно для автомобилей. И если у кого-то и есть такой гараж, то только потому, что он может позволить себе хранить в нем транспортные средства высшего класса – и так было в этом случае.       Здесь находились, среди прочего, такие автомобили, которые я до этого видела только в виде игрушек или в детских сказках, а также, возможно, в каких-то фильмах. Три из них были такими странными, почти космическими – яркими, плоскими, спортивными, которые, вероятно, разгонялись до сотен километров в час за секунды. Еще два были более элегантными – один серебряный, а другой черный, к которому как раз со стороны водителя подошел Винсент. Здесь также был огромный джип с высокой подвеской, на котором Уилл приехал за мной в аэропорт, и какой-то более обычный и менее заметный автомобиль белого цвета.       В тот момент недостаток знаний об автомобилях действительно меня смутил. Я не могла назвать ни одной марки! Я могла только сортировать их в голове по цвету, как стереотипная женщина из сексистских шуток.       Братья Монэ довольно ловко забрались в свои машины (у меня отвисла челюсть, потому что впервые вживую я увидела автомобиль с дверями, которые вместо того, чтобы открываться обычным распашным способом, просто поднялись высоко вверх), и уже через минуту два авто покинули участок. Одним, тем чёрным и изящным, управлял мой законный опекун, а рядом с ним сидел Уилл. Я оказалась сзади, вместе с — увы — Тони, который всю дорогу даже не удостоил меня взглядом.       Вторую машину вёл Шейн. Он выбрал одну из тех спортивных, красивого тёмно-синего цвета, именно ту с необычными дверями, и вместе с Диланом они хвастались рёвом мотора, когда обгоняли нас на дороге. В отражении бокового зеркала я видела, как Винсент закатывает глаза, а Уилл качает головой. Их реакции напомнили мне родителей, раздражённых выходками своих детей, и, признаюсь, эта мысль слегка меня позабавила.       Свой первый выезд в город с новой семьёй я помню как в тумане. Может, я была слишком напряжена, и мой мозг счёл это воспоминание слишком травматичным — таким, о котором я хотела бы забыть. А может, просто не смог вместить такое огромное количество роскоши, которая уже на входе буквально выливалась из главных дверей ресторана.       Я точно знаю, что Винс отдал ключи парковщику в смокинге, кто-то мне поклонился, кто-то другой спросил Уилла, точно ли выбранный столик нам подойдёт, а на входе мы разминулись с буквально увешанной золотом молодой влюблённой парой, явно слегка подшофе от алкоголя.       Я чувствовала себя потерянной, глядя на красные ковры, настенные подсвечники, снова блестящие полы и куполообразный потолок, на котором была нарисована фреска, стилизованная под ренессанс. Здесь висели картины пухлых ангелов в толстых золотых рамах, а какой-то элегантный господин играл на скрипке спокойную мелодию.       Я вздрогнула от неожиданности, когда кто-то положил руку мне на спину, но, увидев, что это Уилл, расслабилась. Я не собиралась отказываться от его поддержки в этом месте, потому что даже не знала, куда направить взгляд.       — Всё в порядке, Хейли? — прошептал он для верности, когда мы заняли свои места за уютным круглым столом.       Я кивнула, пожалуй, слишком энергично, посылая брату слабую улыбку, которая наверняка выдавала моё волнение. Оно усилилось, когда Винс сел на стул с другой стороны от меня. Я гадала, смогу ли я хоть что-то проглотить, находясь так близко от него.       Я также чувствовала давление этой элегантной обстановки, которая влияла на каждое моё движение, делая их неестественно скованными — чего нельзя было сказать о манере поведения моих братьев. Они были полностью расслаблены, откидывались в удобных резных креслах, брали меню и то и дело шутили над чем-то. То, что для меня было большим событием, для них было повседневностью, и у меня создалось впечатление, что этот выход только углубляет пропасть между нами, вместо того чтобы её уменьшить.       Именно тогда я впервые увидела в них настоящих братьев. Таких, которые знают друг друга с рождения и имеют эту особую связь. Они смеялись и болтали, когда садились за стол, делали заказ и ждали еду. Я не могла избавиться от ощущения, что не вписываюсь в их компанию. В наших жилах текла отчасти одна и та же кровь, но они составляли единое целое, а я была чужой. Я загрустила, осознав это.       — Как твоя лазанья, Хейли? — спросил меня Уилл, когда все уже получили свои заказы и начали трапезу.       — Восхитительная, — ответила я с робкой улыбкой.       Она действительно была вкусной, но я большую часть времени лишь колупала в ней вилкой, так как не любила есть, когда чувствовала себя не в своей тарелке. Все, связанное с этой вылазкой меня напрягало: окружение, место, а также мое сопровождение. Я обратила внимание на то, что те братья, которые не были сегодня за рулем, заказали пиво. Даже несовершеннолетние, что меня удивило, но никто не видел в этом проблемы, над чем я размышляла какое-то время, попивая свою колу.       Атмосфера способствовала все большему веселью. Веселью, в котором я не учувствовала, до тех пор, пока разговоры не стихли ненадолго, и тогда Шейн вспомнил, что это ведь был вечер моей интеграции в семью и начал пытаться меня разговорить.       — Хэйли, почему ничего не говоришь?       Разумеется, все взгляды присутствующих перевелись в мою сторону, что меня как обычно напрягло, поэтому я улыбнулась своей обычной вежливой, хотя со временем приевшейся, улыбкой и посмотрела на свою тарелку, в которой всё ещё лежала половина недоеденной лазаньи.       — Я ведь… ем.       — Когда не ела, все равно молчала, – буркнул Дилан.       — Потому что вы ее пугаете, идиоты, – бросил им Уилл, окинув братьев строгим взглядом.       — Я? Я же ничего не делаю, – запротестовал Шейн, после чего посмотрел на меня, руками указывая на свою грудную клетку. – Я тебя пугаю?              Я покачала головой, лишь еще больше расстроившись от того, что они подняли эту тему.       — Она всегда напугана, – протянул Дилан.       — А ты бы не был?       — Нет.       — Эй, представь себе, что ты маленькая девочка…              — Иди нахуй.       — Нет, серьезно, подожди. Представь, что ты маленькая девочка и внезапно узнаешь, что у тебя есть пятеро старших братьев. – Шейн с вызовом смотрел на Дилана. – Я бы с ума сошел.       — Я не маленькая девочка, – вмешалась я. У меня было намерение просто бросить эти слова в воздух, но они прозвучали слишком выразительно, так как именно в этот момент все голоса стихли.              — Она самая – ответили мне одновременно Шейн и Дилан.              Я подняла брови.       — Мне почти пятнадцать.       — То есть, все еще четырнадцать, – заметил Винсент, отставив стакан воды на стол. Он смотрел на меня со слегка приподнятыми бровями, развеселив остальных своим вмешательством.       — Но я не ребенок.       — Ребенок, – ответили мне все хором практически все. Даже Тони.       Я с недоверием огляделась на лица моей новой семьи вокруг. Не каждый из них хотел встречаться со мной взглядом, но почти на всех губах были глупые, насмешливые улыбки.       — Так… нечестно, – пробормотала я, а когда поняла, что это прозвучало по-детски, добавила: – Пятеро на одного.       — Привыкай, – буркнул Дилан, после чего закинул себе в рот оливку с салата, который ему подали ранее.       — Не честно, – повторила я настойчивее.       — Такая жизнь.       — Что за дерьмо?       В тот момент я действительно не была фанаткой жизни, как бы депрессивно это ни звучало. Особенно свой собственной, в которой в последнее время накопилось столько трагических изменений. Эти слова вырвались у меня почти на автомате, поэтому я не думала, что кто-то вообще что-то ответит, но реакции моих братьев меня удивили.       Дилан пригрозил мне пальцем, приговаривая: «Ну ну ну», Шейн и Уилл скривились с неодобрением, а Тони фыркнул.       — Не выражайся, – сказал мне Винсент, морща брови.       На минуту мне показалось, что они шутят, и я заморгала, когда поняла, что они серьезно.       — Это разве выражение?       Я хотела много чего сказать, например, что существуют слова похуже, чем «дерьмо» или что уже не раз успела услышать, как парни ругаются и как-то никого это не заботило, но сила взгляда самого старшего брата сдержала меня и я невольно опустила взгляд. С Винсентом лучше не спорить.       В конце мы заказали десерт, что для меня было ещё одной новинкой. С мамой мы редко ходили в рестораны, потому что дома всегда готовила бабушка, а если уж и шли, то ограничивались основными блюдами. Для моих состоятельных братьев деньги, видимо, не были проблемой, поэтому я заказала себе бокал шоколадного мороженого. Парни тоже много ели и пили, и делали это довольно быстро, гораздо быстрее меня, так что в конце все ждали, пока я доем десерт, который в итоге всё равно доел за меня Шейн, удивив тем, что совсем не брезговал есть после меня.       В конечном итоге мне пришлось признать, что было мило и весело. Пару раз я даже искренне рассмеялась, но в основном просто слушала дискуссии между парнями, сама редко вставляя свои три копейки. В какой-то момент Дилан и близнецы аж выли от смеха, и, хотя я не понимала всех их шуток, эта весёлость в значительной степени передалась и мне. Братья Монэ просто излучали вокруг себя позитивную ауру, в пределах которой удостоилась оказаться и я.       Даже если я не чувствовала себя частью этой семьи.