Rodzina Monet / Семья Монэ

      Накануне того самого дня моей бабушке стало плохо. Она упала, уронив кружку горячего чая. Возникла суматоха. Мама кричала мне остерегаться острых осколков разбитой посуды, сама же стояла на коленях рядом с бабушкой, чьи широко открытые глаза и зловеще побелевшее лицо потом преследовали меня в кошмарах. Я очень хотела помочь, но в итоге эта помощь ограничилась тем, что я ушла с пути мамы, когда она в спешке ринулась к выходу. Помню, как она укрывала бабушкины плечи плащом и выводила ее слабую фигуру из квартиры, бросив мне через плечо, чтобы я ждала их возвращения, а еще лучше легла спать, потому что уже поздно, а завтра мне рано вставать в школу. Говорила, что все будет хорошо и в конце приказала закрыть дверь на замок.       Через несколько долгих часов я открыла двум мрачным полицейским. Я стояла перед ними в поношенной футболке и клетчатых штанах, протирая тяжелые веки, когда один из них напряженным голосом сообщал, что в машину моей мамы въехал пьяный водитель. Когда после длительных часов, проведенных в больнице, они с бабушкой возвращались домой.       Никто не выжил.       Мое сердце на мгновение остановилось, а потом забилось сильнее. Внезапно сонливость превратилась в глубокое отчаяние. Я даже не знаю в какой момент появились социальные службы. Чужие люди успокаивали меня мягкими голосами, пока я сидела на диване и плакала, уставившись в пол и дергаясь каждый раз, когда кто-то гладил мое плечо. Бесконечный поток слез стекал по моим щекам, пропитывая соленой влагой верх моей пижамы. Чья-то рука подала мне салфетки, а я даже не знала что с ними делать. Боль, которую я чувствовала в тот момент, не должен познать никто и никогда, и уж тем более не четырнадцатилетняя девочка. Я потеряла маму и бабушку, самых близких мне людей. Свою единственную семью.       Я была уверена в том, что буду теперь бродить по детским приютам как те все сироты, про которых знала из книг и фильмов. Но, вместо этого, вскоре услышала то, что еще больше изменило мою жизнь. Винсент Монэ будет моим новым законным опекуном. На минуту, я подумала, что нашелся мой биологический отец, о котором я ничего не знала. Однако оказалось, что Винсент — это мой родной брат. Когда я услышала эту сенсацию, у меня закружилась голова. Брат. У меня есть брат. Всю жизнь меня воспитывали как единственного ребенка, а теперь я узнала, что у меня есть старший брат, который согласился принять меня под свою крышу.       Вскоре я уже сидела в самолете, направляясь к новой реальности. К тому времени уже владела более обширной информацией. Знала, что братьев у меня было аж пятеро, что все они были старше меня и жили в семейном доме в Пенсильвании. От одной лишь мысли об этом, мне становилось плохо, потому что до этого момента я никогда в жизни не имела дел со столькими мужчинами. Воспитанная без отца, наверное, никогда не знала ни одного своего дяди. Единственными взрослыми представителями противоположного пола, которых я знала и в меру регулярно видела, были учителя в школе, мой врач и сосед, который притворялся, что не видит, как я воровала черешню с его огорода.       Поездка прошла быстрее, чем мне бы того хотелось. Эти неполные восемь часов, проведенные над Атлантикой только заставили меня еще больше понервничать. Когда пилот объявил, что уже через пару минут мы будем садиться, меня невольно начало трясти. Сидящая возле меня женщина подумала, что, скорее всего, что моя реакция — это всего лишьрезультат страха полетов и успокаивающе улыбнулась мне. Что ж, я бы много отдала, чтобы причина моего беспокойства была столь простой.       Я стояла в очереди на общий контроль, обеими руками сжимая ремень сумки, висящей на моем плече. В ушах гулко отдавалось биение моего встревоженного сердца и казалось, что я в шаге от сердечного приступа. Время от времени я старалась делать осторожные, глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Если бы кто-то из толпы людей вокруг, внимательно на меня посмотрел, точно бы подумал, что я провожу с собой что-то нелегальное. А что, если пограничники не пропустят меня, потому что я покажусь им подозрительной?       Я закусила губу так сильно, что она начала болеть. Скривившись, я быстро облизала обветренные губы, которые в последнее время находились в плачевном состоянии. С тех пор как жизнь, которую я знала, закончилась, я постоянно плакала, позволяя нервам овладеть мной, поэтому моя плохая привычка кусать губы значительно усилилась.       Гигиеническая помада лежала где-то в косметичке, упакованной в большом чемодане, в который мне нужно было упаковать весь свой мир. Было ужасное чувство, когда после всего произошедшего, я стояла на пороге квартиры, в которой жила с мамой и бабушкой практически всю свою жизнь, и поняла, что потеряла дом во всех смыслах этого слова. Владелец выразил мне самые искренние соболезнования, после чего сразу попросил освободить квартиру. В голове не укладывалось, что в тот момент моя нога в последний раз переступила этот порог. Я оценила помощь отзывчивой работницы социальных служб, которая с огромным терпением и мягкостью взяла на себя это неприятное дело, пока я сама только беспомощно оглядывалась по углам, не зная, куда деть руки.       Тихо вздохнув, я осмотрелась вокруг. Среди окружающих меня людей, я надеялась увидеть кого-то так же одинокого, как я. Вокруг было несколько путешественников без компании, но ни один из них не казался таким же растерянным. В основном тут преобладали группы — знакомых, пар, а также семей с детьми, при виде которых, я чувствовала, как сжимается грудная клетка.       Я достала телефон из кармана и посмотрела на экран. Ни одного уведомления и звонка. Никто даже не спросил, долетела ли я. Тогда жестокая реальность прошептала мне на ухо причину этой тишины: У Хэйли Монэ, не осталось никого, кому не было бы плевать.       Когда в конце концов подошла моя очередь, старший пограничник глянул на мое фото в паспорте, после чего задал мне какой-то вопрос, на который я ответила дрожащим, хриплым голосом. К счастью, он не был слишком подозрительным и с дружелюбной улыбкой поприветствовал меня в Соединенных Штатах.       Я отстояла свою очередь у ленты с багажом. Когда приехал мой тяжелый чемодан, мне помог с ним мужчина, которого я видела в самолете. Когда мы обменивались с ним любезностями, мои уши обрадовал его ярко выраженный британский акцент. Через минуту этот человек растворился в толпе, исчез навсегда в этой огромной стране, и я почувствовала, что вместе с ним оборвались мои последние, символические связи с Англией.       Уставшим взглядом я окинула стоящий рядом со мной темно-зеленый чемодан на колесиках, который бабушка всегда брала с собой в поездки в санаторий. Потребовалась минута, чтобы собраться и взяться за ручку. Если бы могла, я бы легла рядом, смотрела бы в потолок и, игнорируя людей вокруг, застыла бы так навечно. В тот момент мне было все равно. Я даже всерьез начала раздумывать о том, чтобы хоть на минуту присесть где-нибудь, как вдруг в кармане зазвонил телефон.       Пытаясь игнорировать страх, бурлящий в сердце, я механическим движением достала телефон. При виде сообщения, отправленного с незнакомого номера, сначала мое сердце замерло, а потом протяжно забилось. Это мой брат написал: «Жду в зале прилетов, возле аптеки». Только это, ничего больше. Никаких приветствий или шутки, чтобы разрядить атмосферу, даже глупого смайлика.       Одной рукой придерживая сумку на плече, а другой крепко ухватив ручку чемодана, я делала медленные шаги к раздвижной двери. Все мое тело напрягалось с каждым следующим шагом. Я ощущала, будто не спеша шагала прямиком в львиную пасть. Я прочла слишком много книг о злых мачехах, строгих отчимах и злобных сводных братьях и сестрах. А ведь люди, с которыми я теперь должна познакомиться, это мои родные братья. Нет причин предполагать, что они будут недружелюбны ко мне.       Именно так, обращалась я к себе в мыслях. Голову выше. Перед самим проходом я на минуту остановилась , чтобы отбросить на спину мешающую мне косу и удостовериться, что я точно положила телефон в карман, а потом, выдохнув, двинулась дальше.       Зал прилетов был огромным помещением, полным шума, создаваемого суетящимися туристами. В ноздри ударили запахи из ресторанов и кафе. Люди бросались друг другу в объятия, смеялись при виде своих семей, а я, если бы это было возможно, наверное, ушла бы отсюда и вернулась на самолет, чтобы он отвез меня обратно в родную страну.       В этот момент возле витрины известной во всем мире сети ресторанов фастфуда, я увидела символ аптеки и, прищурив глаза, поспешила в ту сторону. Мой взгляд блуждал по лицам стоящих там людей, но я не заметила, чтобы чьи-то глаза засветились при виде меня. Все взгляды равнодушно проскальзывали мимо меня, а я даже не знала кого мне искать, поэтому в конечном итоге опустила подбородок, сосредоточевшись на своих шагах, чтобы не зацепиться ботинком о колесико чемодана и не споткнуться.       – Хэйли.       Остановившись, я быстро развернулась. Первое, что я увидела, — это неглубокий V-образный вырез темно-синей футболки polo, принадлежащей мужчине, который теперь стоял передо мной. Я подняла голову и посмотрела в теплые голубые глаза, которые удивительно дружелюбно всматривались в меня.       Я открыла рот, чтобы поздороваться, но прежде, чем я смогла выдавить из себя хоть слово, снова закрыла его. Я даже не знала имени этого человека.       — Рад тебя видеть, — поздоровался он, продемонстрировав сразу свой американский акцент. Протянув руки, он обнял меня. Все движения были неспешными, будто нарочно выверенными, чтобы не напугать меня, но в то же время совершенно естественными. Как будто я действительно была его сестрой. Той самой, которую он всегда знал и встречает в аэропорту после долгой разлуки.       Этим любезным приветствием он удивил меня, и не могу сказать, что мне это не понравилось. Со смерти мамы и бабушки никто меня не обнимал. Кроме того, он так вкусно и свежо пах, а в его руках чувствовалась стабильность и сила, которых мне самой так не хватало, особенно сейчас.       – Я Уилл, — представился он, когда отпустил меня. Он наклонил подбородок вниз, чтобы видеть выражение моего лица, которое я старалась от него скрыть. Я чувствовала, что его глаза, помимо общего обаяния, обладают немалой сообразительностью.       Я занялась анализом созданного в голове списка моих новых братьев, в котором все еще терялась. На сколько помню, Уилл не был самым старшим из братьев.       — Это Винс стал твоим законным опекуном, — поспешил он объяснить, будто прочел мои мысли. — Он должен был тебя забрать, но что-то случилось у него на работе. Такое часто происходит, еще привыкнешь. Точно сегодня с ним познакомишься.       Он махнул рукой, подчеркивая неважность этой темы, а я понимающе кивнула. По правде, в тот момент мне было все равно который из них за мной приехал. Я желала только выбраться с этого переполненного аэропорта, поэтому, когда Уилл предложил мне что-нибудь перекусить в одном из кафе, так как дорога до дома займет у нас немалые 2 часа, я поблагодарила и вежливо, но твердо отказалась.       Уилл открыл рот, чтобы настоять, но в итоге передумал и, к моему облегчению, промолчал. Он глянул на циферблат шикарных часов, которые элегантно блестели на его левом запястье, после чего потянулся той самой рукой к моему багажу. Он не только забрал у меня чемодан, но еще и настоял на том, чтобы я отдала ему свою сумку на плече. Он не слушал моих протестов и в конце концов, впервые за долгое время, я смогла вздохнуть свободно, избавившись от всего балласта. Я шла следом, наблюдая за тем, как ловко он нес мой багаж.       Когда мы вышли на улицу, сделав другой громкий глубокий вдох, я прикрыла веки, чувствуя легкий бриз на лице. Впервые в жизни я стояла на другом континенте и явно ощущала в воздухе трудноописуемую разницу. Америка просто пахла по другому, по-своему выразительно.       Уилл проводил меня до своей черной, большой, люксовой машины. Это должно быть был какой-то джип, но я предпочла не вдаваться в детали, так как мои познания в автомобилях были практически нулевыми. В любом случае это была машина, в которой я явно не привыкла ездить. Я на мгновение замешкалась, когда мужчина открыл мне дверь с правой стороны, чтобы я села на место пассажира. Глупая, я забыла, что в США правостороннее движение. Это была первая поразительная разница между моей родной Англией и этой, новой для меня страной, которую я заметила. Уилл не прокомментировал мое замешательство, но улыбнулся тайком, проявляя понимание к любым оплошностям, которые я могла совершить. Это придало мне уверенности, ведь сейчас мне как никогда нужна была мягкость и понимание в обращении. Еще приятнее меня удивили незначительные жесты брата. Например, когда он поинтересовался не сильно ли мне дует кондиционер, или когда он подал мне запечатанную бутылку воды. Я совсем не ожидала даже такой базовой заботы и сразу почувствовала симпатию к этому незнакомому человеку, который был моей семьей. Выехать из аэропорта означало преодолеть настоящий лабиринт дорог, что требовало от Уилла максимальной сосредоточенности. Благодаря этому я могла несколько раз задержать на нем свой взгляд подольше, не боясь, что он посмотрит в ответ. Мой новоиспеченный брат приводил меня в изумление. Раньше я не знала на что надеяться, но ни одно из многочисленных представлений о моих новых братьях, что возникали у меня в голове, не могло сравниться с реальностью. Речь не шла о том, что Уилл был красавцем, ведь он был моим братом и я не тратила время на тщательную оценку его привлекательности. Но в нем была какая-то естественная аккуратность, которую мой врожденный перфекционизм очень ценил. Волосы темно-русого цвета может и создавали впечатление растрепанных, однако что-то подсказывало мне, что их обладатель сам уложил их именно так, специально добавив в образ некую неаккуратность. Я также испытывала предубеждение к мужчинам с бородой, это дарило мне смутное чувство беспокойства, но легкая и идеально ухоженная щетина Уилла не вызывала у меня ничего подобного. Свои голубые глаза он теперь скрывал за модными солнцезащитными очками, хотя на небе сгущались тучи. Вскоре мы выехали на ровную дорогу и тогда я завязала с ним некое подобие разговора. На его вежливые и слишком общие вопросы я отвечала коротко и тихо, с сожалением обнаружив насколько сильно охрип мой голос, пока его собственный был выразительным и проявлял бесконечные запасы уверенности в себе. Я узнала, что Уиллу двадцать четыре года и что среди братьев старше него был только Винс (только через минуту до меня дошло, что это сокращение от Винсента), которому двадцать восемь. Самый старший брат также известен своим трудоголизмом и вечно забитым графиком. Уилл рассказывал о нем с уважением, отмечая, что Винсент проделывает отличную работу в качестве главного управляющего семейными делами, которые ему пришлось принять на себя в молодом возрасте. Уилл подтвердил также, что все они живут вместе в их семейной вилле, а младшие парни еще учатся. Мы ехали на самом деле больше двух часов и на протяжении большей части пути просто молчали. Моя вина, так как я была исключительно скупа на разговоры, а Уилл, скорее всего, не хотел на меня давить, за что в глубине души я очень была ему благодарна. В определенный момент даже прибавил громкость музыки. Играла подборка самых больших хитов Depeche Mode, и, хотя я сама не очень хорошо знала их песни, странным образом они показались мне идеальным сопровождением моих первых моментов в Штатах. Размышляя, я долго пялилась в окно. До недавних пор посещение Нью-Йорка было мой самой большой мечтой. Сейчас же когда я смотрела на мелькающие вдали башни Манхэттена, мне становилось нехорошо. Не то, чтобы я не хотела тут быть. Просто обстоятельства не совпадали. На следующем этапе поездки по обе стороны дороги начал виднеться приятный, хотя со временем скучный вид густо посаженных деревьев с золотистыми кронами, скрывающими в своих рядах, без сомнения, много чудес природы. Как оказалось, такой же лес окружал резиденцию, в которой я должна буду жить со своими новыми братьями. Вскоре мы съехали с главной дороги и остановились перед большими воротами — очень высокими и очень широкими. Они автоматически открылись перед нами, после чего мы проехали еще немного, прежде чем из-за деревьев показался дом. Он появился будто бы из ниоткуда и выглядел так, словно был неотъемлемой частью лета, идеально вписываясь в пейзаж. Даже не получалось оценить его размеры; единственное что, я могла бы сказать, что он казался взаправду большим. Деревья, растущие сзади, казались большой золотистой волной цунами, которая нависла над ним навеки. Это не была современная, свежепостроенная вилла, скорее что-то гораздо более атмосферное. Цвет фасада напоминал песок на райском пляже, остроконечная крыша была серой и в такой пасмурный день, как сегодня, почти сливалась с небом. Двор был крайне большим, но несмотря на это, не производил особого впечатления, по крайней мере спереди. Вот, красиво и ровно скошенная трава, украшенная в некоторых местах кустами или кучками собранных листьев. Тротуар соединялся с подъездной дорожкой, образуя перед домом просторную площадку. С левой стороны находился гараж, который немного отличался от дома, из-за чего я догадалась, что он был пристроен позже. Он имел две пары широких дверей светло-коричневого цвета, и, вероятно, внутри было много места, но сегодня мне не довелось в этом убедиться, так как Уилл решил припарковаться снаружи. Заглушив двигатель, он дружелюбно мне подмигнул. — Добро пожаловать домой. Я ответила ему быстрой, нервной улыбкой. Уилл вышел из машины, а я мельком глянула на свои обычные черные леггинсы, которые мама купила мне в каком-то супермаркете. На темно-синюю толстовку, которая, в свою очередь, была взята с распродажи. На темные волосы, собранные в свободную, длинную и немного растрепанную в поездке косу. О чем тут говорить, я чувствовала, что выгляжу как маленькая обездоленная девочка и совсем не подхожу этому окружению. А если бы у меня и были какие-то сомнения на этот счет, то их развеял внутренний вид дома. Однажды во время школьной поездки я была в музее, коридоры которого выглядели так же изысканно, и мне бы в жизни не пришло в голову, что когда-то буду жить в аналогично устроенном месте. Я боялась ступать по блестящему мраморному полу так, будто я могу его испачкать или повредить. А наибольшее впечатление производила широкая лестница. Она была похожа на клавиши пианино, которые, рассыпанные будто домино, поднимались вверх мягкой полукруглой линией. Я засмотрелась на большую картину, висящую на одной из стен. Для ее изображения, казалось, использовали всю палитру цветов, но все они были странно бледными из-за чего изображение мужчины с красивым лицом на переднем плане казалось жутковатым. Прямо за ним таилась ужасная разноцветная тварь, настолько пугающая, что, когда Уилл коснулся моего плеча, призывая идти дальше, я с облегчением отвела от нее взгляд. Справа находился проход с арочным сводом, ведущий на кухню, которая блестела чистотой и свежестью. Особенно меня приятно удивило первое, потому что я не ожидала этого от места, в котором жили сразу пять парней. Помещение было большей и оформлено в белом цвете. Широкие столешницы выглядели так, будто их присыпал снег. Сразу за островком стоял большой стол, а рядом с ним красивые и простые стулья. Эту часть кухни освещало огромное окно, за которым осенние краски красиво контрастировали с общей светлостью помещения. Однако мое внимание сразу привлек парень, который занимал один из упомянутых стульев. Достаточно было быстрого взгляда, и я сразу поняла, что это еще один мой брат. — Хэйли, это Дилан. Дилан… это наша сестра Хэйли, — представил нас Уилл и отодвинул для меня стул, который я заняла из вежливости, хотя если бы мне дали выбрать, я бы села на другое место, а не напротив Дилана, который глянул на меня поверх ноутбука и на протяжении нескольких долгих секунд анализировал взглядом. Я надеялась, что мы хотя бы пожмем друг другу руки в знак приветствия, но он не спешил инициировать такие жесты, а меня уже слишком смутил сам его взгляд, чтобы я первой протянула к нему руку. Его глаза были темными и гораздо менее приятными, чем у Уилла, хотя между этими двумя также было несколько сходств, таких как высокие скулы или одинаково выразительно очерченная верхняя губа. Наверное, никогда в жизни я не чувствовала себя так неуютно, как в тот момент, когда меня оценивающе рассматривал Дилан. В нем было нечто, что меня тревожило. Может быть, меня смущала его подчеркнутая обтягивающей футболкой внушительная мускулатура. А может, просто отсутствие теплоты, с которой встретил меня Уилл… Я начала осматривать помещение, чтобы убежать от пристального взгляда. Кстати, обратила внимание на пару вещей, таких как огромный холодильник с двумя дверьми, который в моей старой квартире занял бы треть всей кухни. На столешнице в углу стояла современная кофемашина с миллиардом различных кнопок и ручек, а возле нее еще одно устройство, которое выглядело как модифицированная соковыжималка. Уилл теперь стоял у микроволновки, которая тихо работала, и на мгновение сосредоточился на телефоне, энергично что-то набирая на клавиатуре. Когда через минуту я снова осторожно глянула на Дилана, тот уже снова смотрел в экран компьютера, а на его губах гуляла тень злобной улыбки. Я перевела взгляд на большое окно, за которым было видно зеленый, ровно постриженный газон, в некоторых местах усыпанный опавшими листьями, а чуть дальше на заднем плане деревья. Среди них можно было выделить зеленые, хвойные, а также лиственные, рыжие и золотистые или голые и побуревшие. Играя пальцами своих рук, я бездумно смотрела на них, пока не зазвенела микроволновка. — Наша домработница не работает по воскресеньям, но она приготовила это вчера специально для тебя. Если тебе не понравился, можешь смело мне сказать. Мы всегда может что-то заказать. Все, что пожелаешь, — сказал Уилл, после того как поставил передо мной тарелку аппетитного блюда с запеченной пастой. Как только я переварила мысль о наличии домработницы, я схватила вилку. Я ощущала дискомфорт, когда ела одна в чужом месте под прицелом взглядов незнакомцев, — и потому каждый кусок давался мне с мучительной медлительностью. Мне было так жаль, что сжатый от нервов пищевод не давал по-настоящему насладиться вкусом прекрасно приготовленной еды. Вместо этого, та лишь обжигала язык. Я старалась быть вежливой и аккуратной, как меня всегда учила мама. Ела ножом и вилкой, сидела прямо, сведя лопатки, и следила за тем, чтобы не испачкаться. Старалась даже следить за тем, чтобы не ставить локти на стол. Уилл оставил нас на минуту, когда его телефон зазвонил, а я, оставшись наедине с Диланом, почувствовала еще больший дискомфорт. Как же я жалела, что не согласилась на предложение поесть в аэропорту без неловкости и присутствия этого парня. Он не проронил ни слова, разве что время от времени я чувствовала на себе его взгляд. Я не знала, должна ли чувствовать разочарование его холодностью или радоваться тому, что он ко мне не цепляется. Так или иначе, меня испытала огромное облегчение, когда Уилл вернулся. — Я покажу тебе твою комнату, хорошо? — предложил он, когда я отложила вилку. При всем моем желании у меня не получилось съесть все, что было на тарелке, так как глотать еду было действительно сложно, а поданная для меня порция была чрезмерно большой. К счастью, Уилл не обиделся. Встав, я схватила посуду, чтобы убрать за собой, но он тут же отобрал ее у меня, прося не беспокоиться об этом. Однако он казался довольным моим поведением. Это хорошо, потому что мне действительно было важно произвести как можно лучшее впечатление. Я расслабилась, как только мы вышли из кухни, оставив позади Дилана. Похоже, я недостаточно хороши скрыла свои эмоции, потому что Уилл сразу тихо прокомментировал: — У Дилана сложный характер, но вообще не переживай из-за него. Ему нужно время, чтобы освоиться с ситуацией. Знаешь, для нас она тоже в новинку. Я кивнула, стараясь выразить должное количество понимания. Уилл, вероятно, оценил это, так как уголки его губ приподнялись, после чего он указал мне за спину. — Там, направо, находится гостиная. Мы там часто сидим. А если пойти прямо, найдешь ванную и библиотеку. Ты любишь читать? — Люблю. Впервые за этот день мне удалось прозвучать громко и уверенно. Чтение было моей настоящей страстью, и будучи самым настоящим книжным червем, я считала, что наличие в доме отдельной комнаты для книг — это исполнение самых смелых мечтаний. — В таком случае прекрасно. У нас есть довольно обширные коллекции, может быть, скоро ты их пополнишь? Не стесняйся заглядывать туда, когда только захочется. — Уилл жестом указал на тянущийся коридор. — Дальше доберешься до спортзала. У нас также есть сауна и еще одна ванная комната. Это все также в твоем распоряжении. Я догадывалась, что Дилан, должно быть, являлся частым гостем той части дома, по крайней мере судя по величине его бицепсов, поэтому сразу сделала себе пометку обходить ее стороной. В целом это не было большой проблемой — я не была большим фанатом спорта. — Из спортзала и гостиной можно выйти на террасу, — продолжал Уилл. — Там находится бассейн, но он, к сожалению, он уже закрыт на зиму. Даже если бы я и хотела это как-то прокомментировать, то все равно не знала как. В итоге промолчала и позволила Уиллу проводить меня на лестницу. Я шла, придерживаясь за гладкое черное перило, а когда проходила мимо упомянутой ранее тревожной картины, я отвела взгляд. — На втором этаже у каждого есть своя спальня. В конце гостевые комнаты, — пояснил мне мой гид, когда мы поднялись на вершину лестницы. Холл выглядел довольно просто. Пол был выложен темным деревом, а на белых стенах висели изящные подсвечники. — Коридор справа ведет в другую часть дома. Там мы работаем, поэтому было бы лучше, если бы ты туда не ходила, хорошо? Мы часто принимаем клиентов, поэтому нам нужна тишина, никто не должен там бродить. — Голубые глаза Уилла ярко сверкнули. Коридор, о котором он говорил, выглядел неприметно и сразу же поворачивал, так что нельзя было увидеть, куда он ведет, не заходя глубже. Я безразлично кивнула. — Прекрасно. Далее мы добрались до выделенной мне спальне. По дороге мы проходили ряды дверей, которые отличались друг от друга только тем, что примерно на уровне лица моего брата, который был выше по крайней мере на голову, были прикреплены буквы, которые, как объяснил мне Уилл, были первыми буквами имен жильцов. Меня бросило в дрожь при виде двери, отмеченной большой серебряной буквой «Х». — Это твоя комната. Проходи. Мои пальцы слегка тряслись, когда я сжала их на дверной ручке. Я задержала дыхание и почувствовала себя так, будто сейчас попаду в Нарнию. Не хватало только, чтобы меня ослепило таинственное сияние, исходящее изнутри, хотя, когда я вошла в свое новое, маленькое и очень светлое царство, я действительно прищурила глаза. Одним из причин этой яркости были стены кремового цвета, другой — окна, расположенные прямо напротив огромной кровати, которые тянулись от пола до потолка. Благодаря ним внутрь проникало много дневного света, даже в такой пасмурный день, как сегодня. Белые муслиновые занавески были собраны по бокам лентами цвета увядшей зелени, завязанными в большие красивые банты. Мебель не загромождала пространство, потому что ее было мало. Белый письменный стол с изогнутыми ножками, выполненный в викторианском стиле, стоял недалеко от окон, поэтому его пустая столешница идеально освещалась. Большое кресло также стояло возле окна, и, признаться, лишь при виде него, мне захотелось свернуться там с одеялом и книгой, а низкий столик с нарисованными на нем розами в технике декупажа, использовать в качестве подставки для чашки чая или какао. Возле кровати, разумеется, располагалась тумба, а на ней небольшая лампа с абсолютно белым широким абажуром, украшенным изображениями золотых цветов. Прежде чем я успела решить куда запихнуть свои вещи, ведь тут не было ни одного шкафа, я заметила две двери. Они находились рядом друг с другом на одной стене, идеально вписываясь в пространство и даже прежде, чем Уилл подошел и представил мне дополнительные помещения, я уже знала что кроется за этими дверьми. Одним из помещений была, очевидно, гардеробная. Она не пугала своими большими размерами. Даже наоборот, была идеальная, хотя для меня и моих придатков и так была чересчур вместительной. Напротив входа висело зеркало в тонкой золотой раме, в котором я смогла бы рассмотреть себя с головы до ног. По бокам от него были прикреплены перекладины с десятками вешалок, а также располагались множество полок, ящиков, и даже расставлено несколько небольших шкатулок для украшений и аксессуаров. — Твоя школьная форма, — проинформировал меня Уилл, когда заметил, как я всматриваюсь в комплект идентичных наборов одежды, аккуратно развешанных один к одному в одном из углов гардеробной. — Есть еще пижама, кое-что пригодное для ношения дома, толстовка, на случай если замерзнешь… — он перечислял, указывая на каждую вещь, которая занимала место в гардеробе. — Скажем так, это такой приветственный набор. Не переживай, если будет нужно, остальные вещи закажем тебе в интернете. — Спасибо, — пробормотала я вежливо, глядя на строгие темные пиджаки, которые напомнили мне о следующей перемене, которую подготовила для меня жизнь. Одна только мысль о новой школе заставляла временно успокоившиеся после перелета нервы вновь наполнять душу тревогой, поэтому я быстро избавилась от нее. Еще будет время об этом переживать. Помещение рядом было немного больше и оказалось ванной. Кафель был большой, серый и блестящий. Стеклянные двери вели в душ, где находилось место, чтобы присесть, полка для гелей и шампуней, а также ниша, где можно было оставить вещи и полотенце так, чтобы они не намокли во время купания. Также тут висел белый пушистый халат, который выглядел таким мягким, будто в любой момент мог распасться в руках. Разумеется, не обошлось и без простой белой уборной, встроенной в стену шкафчика с аккуратно разложенными по цвету полотенцами, а также круглой раковины, которая служила мойкой, с висящим над ней зеркалом. Я сразу почувствовала облегчение, что в доме, полном мужчин, у меня будет своя личная ванная. Уилл каждую минуту комментировал все, что мы видели. Проинформировал меня, например, о том, что тут убирает и меняет полотенца домработница, что в шкафу я смогу найти различные базовые средства. Я вежливо кивала в знак того, что слушаю и понимаю, но в моей голове бурлила только одна мысль. Сумасшествие. Это какое-то сумасшествие. Вероятно, я буду жить в каком-то люксовом отеле, иначе как объяснить эти халаты и замену полотенец? Размышляя об этом, я вернулась с Уиллом в спальню. — Сейчас принесу твой багаж. Освежись, выспись… Делай что хочешь. Помни, что это твой дом. Чувствуй себя свободно. — С этими словами мой новоиспеченный брат оставил меня одну. Я покрутила головой, не веря. Это мой дом. Это здание, как из передачи MTV Cribs, — мой новый дом. В котором я должна чувствовать себя свободно. Не верилось, что когда-нибудь это у меня получится. Я осмотрелась еще раз. При мысли, что я буду каждый день засыпать и просыпаться в этом помещении, я почувствовала себя принцессой и не могла избавиться от мрачного ощущения тревоги и чуждости. Может быть, я здесь, потому что во сне подписала пакт с дьяволом? Меня бросило в дрожь. Я закрылась в ванной, чтобы принять душ, предварительно около пяти минут изучая как он работает. Из шкафа я вытащила первый попавшийся гель для душа. А потом свежая и приятно пахнущая я завернулась в этот чудесный мягкий халат и босиком направилась в гардероб рядом. Надела невероятно удобный, подаренный мне спортивный костюм, а когда, наконец, рухнула на крайне удобный матрас, просунув случайную подушку под голову, мой взгляд упал на сумки, которые Уилл успел поставить под стену. Все это было невероятным, и я обязательно должна была рассказать об этом маме. К счастью, я успела уснуть раньше, чем вспомнила о том, что у меня теперь нет мамы. Я проснулась в темноте. Поморгав, поднялась на локте, чтобы ускорить мыслительный процесс и вспомнить о том, что произошло. Когда на меня обрушилась волна воспоминаний о недавних событиях, а я с ними освоилась, сползла с кровати и наощупь нашла телефон. Было уже за девять вечера. Недолго проспала. Уилл говорил, что уже сегодня я увижу Винсента и хотя у меня не было ни малейшего желания выходить из комнаты и знакомиться с остальными братьями, я понимала, что это было бы невежливо. Я выглянула за дверь на пустой и погруженный в мрак коридор. Освещая путь фонариком телефона, я довольно быстро минула его, так как тихий и темный холл в незнакомом мне доме только больше провоцировал и без того хорошее воображение. К счастью, внизу было светлее, и я услышала доносящиеся оттуда голоса. Однако быстро мне стало не по себе, потому что они звучали достаточно взволнованно. Я выключила фонарик и замерла на месте, стоя неуверенно посреди лестницы и размышляя над тем, хороший ли это момент чтобы спуститься в гостиную. — Нигде мы не слоняемся, — сказал один из голосов. — И тем более по ночам, — добавил второй, похожим голосом, но более ворчливо. — Мгм, вы ведете себя неосторожно и мне это не нравится, — прорычал третий, определенно самый сдержанный, но и самый холодный. Я сглотнула слюну и уже всерьез начала разворачиваться назад в спальню, когда внезапно услышала шепот за своей спиной. — Подслушиваешь?