Rodzina Monet / Семья Монэ

      После того небольшого предупреждения от Тони я боялась его еще больше. Проще всего было его избегать, что у меня прекрасно получалось, так как он и сам не стремился проводить со мной время.       К счастью, в школу я ездила в основном с Шейном. Поездки с ним мне нравились больше всего, так как с ним у меня получалось хотя бы поговорить, даже если это не всегда были удачные дискуссии. Тони в основном молчал в моем присутствии, Дилан же каждый раз не мог удержаться от какого-то язвительного замечания.       Что касается школы, то мужская часть академии все еще боялась заговорить со мной даже по мелочам. Каждый парень перед тем, как обратиться ко мне (что случалось нечасто), сначала внимательно осматривался вокруг, чтобы убедиться в том, что браться Монэ не находятся поблизости.       Меня это начало раздражать. Дилан, Шейн и Тони были безнаказанны в своем поведении, а вся школа, казалось, их побаивалась и только уходила с их пути. Казалось, будто мы перенеслись в средневековье, а они были представителями королевской семьи. Это одна из причин, почему я избегала их между уроками. Я не отождествляла себя с их звездным образом жизни, и мне было достаточно просто жить с ними под одной крышей. К сожалению, хотя я пыталась оставаться в тени, полностью отрезать себя от них было невозможно.       Долгие перемены я проводила в компании Моны и Одри, девушек, с которыми мне удалось подружиться. Первая старалась привлечь моё внимание, а её характер, проявлявшийся в чрезмерной активности по любому поводу, казался настолько искренним, что я сама тянулась к ней, ведь и я не меньше нее хотела принадлежать хотя бы к одной единственной группе знакомых. Даже такой маленькой, из трех людей.       В тот день мы решили воспользоваться последними хорошими мгновеньями этого года и вышли на ланч во двор. Не только нам пришла в голову эта идея. Школьный двор был заполнен учениками и почти все лавочки для обеда были заняты. Но нам удалось урвать одну из них, и пригревшись в тепле, отдыхали перед второй частью дня, как вдруг до наших ушей донеслись звуки какой-то суматохи.       Я открыла глаза и заслонила их рукой от солнца, чтобы глянуть в сторону группы зевак, которая образовалась недалеко от нас. Мона уже вытягивала шею и из нашей троицы, именно она первой подошла к нагромождающемуся шуму. Я и Одри последовали за ней и вскоре узнали причину этого сбора.       Двое парней начали драться, а я застыла, когда узнала в одном из них Тони. «Драться» это было слишком громко сказано; на деле бил только мой брат, а его жертва неумело пыталась защищаться. Я с удивлением смотрела, как его татуированная рука хватает пострадавшего за галстук. Пройдясь взглядом по лицам наблюдавших, я заметила, что некоторые смеялись и подбадривали Тони, другие же корчились от жестокости происходящего шоу, но, наверное, никому не было так страшно и противно, как мне.       Когда после исключительно сильного удара моего брата из носа парня хлынула кровь, мое терпение лопнуло и я, не думая, направилась в самый центр драки. Смелости мне предоставил тот факт, что, как бы то ни было, Тони все-таки был моим братом, иначе я бы стояла столбом, как остальные. Он может не любить меня, но вряд ли ударит собственную сестру, правда?       Мне не удалось это узнать, так как прежде, чем я успела протиснуться между ним и парнем с кровоточащим носом, кто-то поймал меня за плечо и остановил. Я обернулась, зная, что это не была одна из моих подруг – хватка была довольно сильная.       И я была права, потому что от вмешательства в драку меня удержал Дилан. Я смотрела ему в глаза. В них читалось предупреждение с примесью недоверия, но я была слишком занята, чтобы воспринять это всерьез и отступить с поджатым хвостом – как я бы поступила в любой другой ситуации.       Я не могла смотреть, как мой брат, с которым я еще сегодня ела завтрак за одним столом, сейчас так агрессивно и бесчеловечно бьет кому-то лицо, оставляя на нем синяки, которые не сойдут еще много недель. Я пыталась вырваться, но все было бестолку, так как против мускулистых рук Дилана у меня не было и шанса на победу, поэтому я попробовала использовать слова.       — Останови его!       В ответ я получила лишь пустой взгляд.       — Пожалуйста, он ведь причиняет вред тому парню…       Ничего.       — У него будут проблемы…       На фоне я слышала приглушенные стоны жертвы Тони. Люди, стоящие ближе всего ко мне и Дилану начали также интересоваться нашей перепалкой. Некоторым это было даже интереснее драки.       — Дилан, сделай что-нибудь! – крикнула я истерично.       — Будь тише, не вмешивайся.       Сейчас на моем лице было написано недоверие. Я ничего не могла с этим поделать, потому что, когда я взглянула на Тони, на этот раз желая крикнуть ему, чтобы тот пришел в себя, избитый парень уже лежал на земле, едва приходя в сознание. Тони наклонился над ним и прошептал ему что-то на ухо, после чего последний раз дернул его пиджак с презрением смотря на парня свысока.       Именно тогда появилась женщина с красным лицом, нахмуренными бровями и сильно сжатым ртом, вокруг которого образовались исключительно глубокие морщины. Кто-то сбоку шепнул, что это была директриса. Что ж, браво, очень вовремя, потому что Тони как раз закончил превращать ученика в фарш.       Мой брат тут же был вызван на ковер. На место драки вызвали медсестру, а тренер Мендоза, высокий мужчина с темной щетиной, начал разгонять толпу, крича и из раза в раз свистя в свисток, который висел у него на шее, как и любого уважающего себя физрука. Я кривилась, когда Дилан тянул меня за собой в сторону здания школы. На середине пути он остановился в стороне и обернулся ко мне так, что теперь мы стояли лицом к лицу.       — На хрена ты к ним полезла? Еще сама бы запросто получила.       — Почему Тони так его побил? – спросила я с упреком.       У меня были четкие принципы, поэтому я хорошо знала кто тут на самом деле заслуживает выговор, и этим человеком точно была не я.       — Это не твое дело.       — Тогда почему ты его не остановил? У того парня шла кровь!       Я сложила руки на груди и пыталась игнорировать людей, которые, проходя мимо, подслушивали наш разговор, надеясь застать еще одну драму в исполнении Монэ. Дилан странно смотрел на меня сверху вниз какое-то время, будто не понимал по-английски, после чего помотал головой и вздохнул.       — Возвращайся в класс, Хейли.       Я опустила руки вдоль туловища.       — Но…       — Никаких «но».       Я послушалась из-за его острого тона. Мои отношения с Диланом не были самыми лучшими, поэтому для своего же блага, лучше было бы не портить их еще больше. По дороге в класс я зашла в туалет, чтобы посмотреть в зеркало. На моем лице без сомнений все еще были следы эмоций, которые я испытала пару минут назад – глаза блестели от влаги, а уголки рта не хотели ни подняться, ни даже выпрямиться. Я была бледной, поэтому мне пришлось ущипнуть себя за щеки, в надежде, что это придаст им немного цвета. Я когда-то читала о шляхтянках, которые делали так в давние времена.       Когда я решила, что выгляжу достаточно хорошо, чтобы идти на урок, я закинула на плечо сумку, и в этот момент из открытого отделения выпал мой телефон. Прежде чем я успела среагировать, он упал на кафель, а его экран треснул на миллион крошечных осколков. Повреждение должно быть было серьезным, потому что он даже не хотел снова включаться.       Я запаниковала. В первую секунду я подумала о маме, которая была бы рассержена, если бы я принесла со школы новость о том, что сломала телефон. Мне точно пришлось бы обойтись без него какое-то время. Особенно учитывая то, что он был относительно новым. Я получила его всего каких-то четыре месяца назад. Он не был высшего качества, но и нравился мне и удовлетворял все базовые потребности. Я также знала, что для мамы это было немалым расходом.       В итоге я осталась в туалете, сначала молясь всевышним, чтобы телефон магическим образом заработал, перекладывая его из руки в руки, потирая и нажимая раз за разом на кнопки сбоку. К сожалению, никто не услышал мои молитвы. Их никогда никто не слушает. Тогда я сдалась и снова начала процесс подготовки к выходу в люди. И в этот раз мне потребовалось еще и просушить мои слезившиеся глаза.       Превосходно. Теперь я буду выглядеть так, будто плакала из-за драки Тони. Оставшиеся занятия прошли ужасно. Я постоянно проверяла, не починился ли телефон сам собой. Мне было грустно, потому что в телефоне был bookstagram, в котором, в свою очередь, находился весь мой мир, и я не была готова его потерять. Я также переживала, что может именно сегодня кто-то – например, Винсент – решит мне позвонить, а я не смогу ему ответить. Он ясно сказал, что хочет всегда быть со мной на связи. В то же время я боялась сообщить парням о повреждении. Я всё еще надеялась, что, может быть, телефон всё же включится. Или что, не знаю, мне просто всё это снится.       Будто бы этого было мало, я также была вынуждена до конца дня слушать, как люди по углам обсуждали драку Тони. Я защищалась руками и ногами от сплетен, потому что на самом деле, мне не было приятно анализирование этого поведения, и ничего, что достигало моих ушей, не звучало как подтвержденная информация. В основном это были всего лишь догадки, высосанные из пальца, будто пострадавший парень что-то задолжал Тони или даже получил «то, что заслужил». Версия, которая больше всего меня огорчила, принадлежала одной из девушек с курса моих братьев, которая лихорадочно шептала своим подругам, что Тони избил парня, который грубо высказался о его сестре. Я сомневалась, что Тони может волновать то, что кто-то скажет обо мне, но от этого у меня все равно побежали мурашки по коже, и я решила, что определённо не буду копаться в этой теме.       После последнего урока я вышла из класса с Моной. Моё скверное настроение, должно быть, увидели бы даже слепые. Она не пыталась много со мной разговаривать, что было нехарактерно для неё. Я не хотела оттолкнуть от себя одного из немногих людей, которых я могла назвать другом в этой школе, поэтому призналась ей о сломанном телефоне, одновременно полная надежды на то, что, может быть, она каким-то чудом предложит мне верное решение.       — А пробовала выключить и включить?       Ладно, неважно.       — Я пробовала все.       — В целом, знаешь, даже если каким-то чудом он включится, у него ведь такая паутина на экране, что и так ничего видно не будет, – сказала она, с интересом смотря на телефон, который я держала в руках. – Может просто скажешь братьям, и они купят новый? Это ведь просто телефон, разве нет?       Слушая ее, я почувствовала, что у меня начинает дрожать подбородок. Чтобы не выглядеть нытиком, который не может контролировать себя из-за глупого телефона, я сжала челюсть.       — Мгм, ты права, – бросила я, пытаясь выдавить улыбку, которая, как я думаю, была мало похожа на доброжелательную. – Тогда до завтра?       И, не дождавшись ее ответа, я направилась к Lamborghini, одной рукой прижимая книги к груди, а пальцами другой сжимая в кармане сломанный мобильный. Я чувствовала, как грусть и раздражение пронизывают моё сердце. Мне было жаль, что я сломала телефон, который получила от мамы. Я помню, как радовалась, когда она подарила его мне. Это была ещё одна вещь, которая ассоциировалась у меня с ней и которую я, вероятно, безвозвратно потеряла. Помимо того, теперь мне нужно было рассказать обо всем Винсенту, что, мягко говоря, также не было хорошей новостью.       Дилан и Тони стояли рядом с парковочными местами Монэ и над чем-то смеялись. Я не видела их с того времени, как произошла драка, и не скучала по новой встрече. К тому же я нигде не видела Шейна. Шейн не был большой поддержкой, потому что рядом с братьями вряд ли встал бы на мою сторону, но я всегда могла рассчитывать на то, что он будет добрее, чем эти двое.       Когда я подошла к ним достаточно близко, чтобы Дилан мог оценить меня взглядом более пристальным, чем я хотела бы, я быстро опустила глаза на асфальт. Мне не нравилось в братьях это наблюдательное качество. Мастером в этом был Винсент, но остальные тоже могли гордиться собой. Даже Тони, который казался совершенно равнодушным к тому, что со мной происходит, нахмурился, услышав вопрос, который сразу задал мне Дилан.       — Почему ты плакала?       — Я не плакала, – ответила я быстро.       — Тебе кто-то что-то сказал?       Я покачала головой, стоя у дверей со стороны пассажирского сидения. Пальцами я отыскала скрытую кнопку и нажала ее, чтобы открыть дверь, но машина была закрыта и мне пришлось поднять взгляд на Дилана, который стоял по другую сторону легкового транспорта. На его напряженном лице была решимость. Я поняла, что мы не выедем с паркинга, пока он не вытянет из меня информацию о причине моей явной грусти. Я жалела, что он не хочет обсудить это в машине, где у нас было бы больше приватности, и Тони не дышал бы мне в шею.       — Точно? – Дилан сжал кулаки на крыше авто. – Это из-за драки Тони?       Он кивнул в сторону нашего брата, который сидел боком на мотоцикле, и с замотанными бинтами руками крутил шлем. Подумала о том, как это возможно, что его даже не отправили домой, в внезапно осознала, насколько это было странно и невероятно. Директор сама видела своими глазами, что произошло! Он как минимум должен был быть отстранён.       — Это не из-за драки.       — Не ври, Хейли.       — Я не вру!       Я вздохнула и дрожащими руками, нехотя, полезла в карман своего пиджака, из которого вынула разбитый телефон. Я не планировала признаваться в том, что случилось Дилану и Тони. Они не должны были это знать. Однако, если они будут подозревать меня во лжи, то я бы хотела сказать им правду.       — Он упал.       Наступило мгновенье тишины. Дилан смотрел на телефон в моей руке, будто бы это было како-то очень странное устройство, которое он впервые в жизни видит, после чего вскинул брови и вновь перевел взгляд на меня.       — Ты плакала, потому что у тебя упал телефон? – удостоверился он.       — Он не работает.       Я снова почувствовала, что слезы наворачиваются на глаза. Через мгновенье они начали стекать по щекам, а я почувствовала себя еще более загнанной в угол. Я отвернула голову и заметила, что Тони тоже смотрит на меня с глупым выражением лица. Он морщил лоб и кривился так странно, будто бы не понимал, что со мной не так, хотя я держала в руках предмет, который доказывал правдивость моих слов. Братья обменялись недоуменными взглядами.       — Садись, – сказал Дилан. Его голос звучал не так, как минуту назад. Мягче. Я бы даже рискнула утверждать, что услышала в нем поблажку. Как у родителя, измученного безобидными выходками своего ребенка.       Что ж, мне не надо было повторять дважды. Я шмыгнула носом, спрятав телефон обратно в карман своего пиджака и на этот раз, когда нажала кнопку, двери поднялись вверх без всяких препятствий.       По дороге домой я чувствовала облегчение, что еще никто на меня не накричал. У меня не было телефона, на экран которого я могла бы отвлечься, поэтому смотрела на всё более знакомый мне густой лес. Леса занимают более пятидесяти восьми процентов территории Пенсильвании, по крайней мере, так я где-то читала. Это меня удивило, потому что по моим наблюдениям, казалось, что этот процент был ближе к ста.       Всю дорогу я размышляла о деревьях не говоря ничего, так же, как и Дилан, который только временами смотрел на меня с таким выражением лица, будто хотел о чем-то поговорить, но затем передумал. Когда мы только приехали домой, он куда-то пропал, а я потопала на кухню, где Евгения, как обычно, дала мне слишком большую порцию обеда. Мне нравилась домработница моих братьев, но ей очень трудно было принять тот факт, что я не активный физически подросток, а маленькая девочка с постоянно сжатым животом. Я ела наггетсы без удовольствия, временами даже забывая макать их в миску с барбекю соусом.       Когда появились близнецы, я сначала невольно напряглась при виде Тони, осознав, что  взаправду его боюсь, особенно будучи с ним наедине. Если так подумать, то я немного боялась каждого из своих братьев, но Тони казался наиболее непредсказуемым среди всех. Я смотрела, как он накладывает себе еду и не могла отвести взгляд от его мускулистой, татуированной руки. Бинт на его руке исчез. Мне стало дурно от вида его ободранных суставов, которые совсем недавно были в крови.       А вот Тони совершенно не обращал на меня внимания. Шейн, в свою очередь, возможно, был бы более разговорчив, если бы не то, что у него загорелись глаза при виде наггетсов. Он вывалил всю гору на свою тарелку и даже не заметил, когда я положила ему остатки моей порции.       Я ускользнула в свою спальню, довольная тем, что наконец могу скрыться в её уюте. Переодевшись в домашнюю одежду я села за письменный стол, готовая делать уроки. Сегодня я решала задания намного медленнее и тщательнее, чем обычно, стараясь как можно сильнее оттянуть время перед неизбежной миссией по поиску Винсента.       Однако меня ожидал сюрприз, и некоторое время спустя, когда я все еще сидела за письменным столом и размышляла над выбором подходящего цвета маркера, послышался стук в дверь. Очень тихий и редкий, как будто кто-то нечаянно постучал, но, как я уже упоминала, Резиденция Монэ была очень тихой, и такие звуки не раздавались там просто так. И я оказалась права, потому что, с сомнением в голосе пригласив гостя войти, я увидела на пороге моей спальни моего законного опекуна.       Я тут же напряглась при виде него. Он не только не привык мне звонить, но также и никогда не приходил ко мне в комнату. Его лицо было уставшим, но он все еще выглядел фантастически в белой рубашке и темных брюках.       Он присел на моем кресле, а я развернулась на стуле, чтобы сидеть к нему лицом. Он долго молчал, а я терпеливо ждала малейшего движения, так как он казался тем типом человека, который сам хотел выбирать не только момент окончания разговора, но и тот, в который он должен начаться.       — Хейли, я бы хотел поговорить с тобой о драке Тони, – сказал он. После целого дня бизнес-встреч его голос все еще был холоден. – Дилан рассказал мне, что ты ее видела.       — Вся школа видела.       Я выворачивала торс и сжимала кулаки на спинке стула. На один из них я оперла подбородок, глядя на своего старшего брата так невинно, как только могла.       — Он также рассказал мне, как ты на нее отреагировала.       — Винс, – начала я, наверное, впервые в жизни обращаясь к нему по имени, к тому же сокращенным. Я старалась, чтобы мой голос звучал осмысленно и по делу. Я знала, что чтобы достигнуть такого эффекта, мне нужно было контролировать свои эмоции, но было необычайно трудно остудить волнение. – Тот парень лежал и даже не мог защищаться. Тони не смилостивился, даже когда у того из носа пошла кровь!       Винс смотрел на меня какое-то время в тишине, а затем начал тереть подбородок.       — Я не говорю, что территория школы это подходящее место для таких вещей, а Тони определенно имеет проблемы с агрессией. Он определенно должен был лучше владеть собой. Я ему еще напомню об этом, – пообещал он. – Однако, я тут, потому что хотел ясно выразиться, и надеюсь, что в будущем ты будешь находиться подальше от подобных инцидентов. И уж точно не бросаться в самых их центр. Неважно учувствует ли в них кто-то из твоих братьев или нет. Это просто на просто небезопасно.       — Но…       — Это была не просьба.       — Но это ведь серьезное дело! Если я кого-то побью, то ты тоже просто махнешь на это рукой?       Глаза Винсента потемнели.       — Нет, не махну рукой, можешь быть в этом уверена, Хейли. А сейчас понизь, пожалуйста свой тон и пойми, что я не пытаюсь казаться злым. Никогда, что бы ни случилось, не вмешивайся в дела своих братьев. Как в школе, так и за ее пределами.       — То есть, следующий раз мне просто стоять и смотреть?       — Лучше уйти.       Я скривилась от разочарования и посмотрела в сторону.       — Хейли, послушай меня внимательно, – продолжил Винсент. Он встал со своей неповторимой элегантностью. А когда смотрел на меня сверху вниз, эффект его слов лишь усиливался. – Мы живем в таком, а не в ином мире, поэтому, к сожалению, я не могу гарантировать тебе, что поступки твоих братьев всегда будут для тебя примером. И чтобы было понятно… если я узнаю, что ты добровольно учувствовала в каком-либо инциденте, поверь, я бы не хотел оказаться на твоем месте.       Можно ли такие слова считать угрозой? Может мои братья не умеют нормально разговаривать? Единственное, на что я была способна после этой речи Винсента, так это на ответ, произнесенный наполовину охрипшим от волнения голосом:       — Я не принимаю участия в драках. И в этой тоже не брала! Это Тони побил какого-то парня на перемене; с чего вдруг мне вообще досталось бы? И что вообще значит это упоминание о мире?       Винс слегка наклонил голову, как будто его поразил сам факт того, что я осмелилась вести этот разговор.       — Я объясняю тебе, что Тони — это не твоя забота. Я здесь, чтобы обсудить эту ситуацию с тобой, и только с тобой. Если бы ты сделала что-то, за что тебе бы, как ты сказала, досталось, то наш разговор выглядел бы иначе, уверяю тебя. Понятно ли тебе, что я говорю?       Я сильнее сжала пальцы на спинке стула, незаметно глубоко вдохнув. Если Винс на самом деле был таким наблюдательным, каким казался, он наверняка заметил, сколько усилий мне стоило держать эмоции под контролем. С небольшой долей удачи он даже мог оценить мои старания.       — Понятно, – наконец сказала я. Разумеется, у меня было много возражений против слов Винсента, но разговоры с ним были неприятны, и я знала, что мы быстрее закончим, если он настоит на своём. Я не ошибалась, в его глазах мелькнула искра одобрения.       — Я рад, что мы наконец поняли друг друга. У тебя есть что-то, что ты хочешь добавить? – спросил он, одновременно посматривая на белый циферблат часов на своем запястье.       — Эээ, на самом деле, да, – прошептала я. На мгновение я забыла о своей проблеме с телефоном, но тут же вспомнила о ней, и, возможно, это был не лучший момент, чтобы об этом упоминать, но я чувствовала, что другого шанса не будет. – У меня сломался телефон. Говорю тебе на случай, если ты, не знаю, попытаешься мне дозвониться. Ты… – Я издала что-то вроде искаженного нервного смеха. – …в общем, не смогу ответить, если позвонишь.       Винс вскинул бровь, и тогда я вздохнула еще раз.       — Это моя вина, сама сломала его, – призналась я. – Он упал, но это было ненарочно, правда, я не знаю как…       — Мгм, хватит, хватит. Я знаю уже об этом. Парни передали.       Он приблизился к стулу, на спинке которого я все еще висела, и посмотрел на меня, а в его глазах мелькнула нежность, которую я впервые заметила за весь наш сегодняшний разговор. Я дрогнула под его касанием, когда он двумя пальцами приподнял мой подбородок. На одном из них блестел его темный перстень.              — Хейли, никогда больше не переживай по таким пустякам.       Я удивленно всматривалась в него, когда он уходил и на мгновенье задержав руку на дверной ручке произнес.       — У меня есть для тебя новый телефон. Спустись на кухню на ужин, я отдам его тебе.       И вышел.       Подведем итоги. Я получила выговор за попытку спасти избитого парня, которого хотела уберечь от более серьезных повреждений со стороны своего агрессивного брата, а за то, что по своей невнимательности я сломала мобильный телефон, нет?       Я отвернулась обратно к столу, наконец позволяя своей спине облокотиться на спинку стула. Я даже провела рукой по лицу, немного потерев глаза. Почему все разговоры с Винсентом должны были быть такими многослойными, непредсказуемыми и сложными? К такому меня не приучали в течение пятнадцати лет моей жизни. Например, правила моей мамы были очевидными, а наказания за их несоблюдение — простыми и логичными. Благодаря этому я всегда знала, когда у меня проблемы и какой реакции мамы можно примерно ожидать. С Винсентом же это была вечная игра в рулетку.       Чтобы не разозлить своего опекуна и не упустить обещанный телефон, я вовремя спустилась вниз на ужин. Сначала я попрощалась со своим поврежденным телефоном и убрала его в ящик, не имея сил просто так выбросить подарок от мамы в мусорное ведро. На кухне я застала только Винса. Он сидел за столом и выглядел таким же уставшим, как и несколько минут назад. Спокойно попивая чай, он листал сайты на планшете, а на столе напротив него стояла маленькая белая коробочка.       Я заняла своё место с бутербродом от Евгении, немного отодвинув эту коробочку в сторону, но не слишком далеко, и с интересом на неё поглядывала. Уже по самой упаковке можно было догадаться, что это не какой-нибудь простой гаджет. Некоторое время я вертела коробку в руках, борясь с собой, чтобы не вести себя как возбуждённый ребёнок и терпеливо дождаться конца ужина, чтобы открыть новый гаджет, но внутренний поединок я быстро проиграла. Я отложила бутерброд на тарелку и взяла коробочку в руки, ещё раз убедившись у Винсента:       — Это для меня?       Мой брат поднял на меня взгляд, моргнул, после чего кивнул, будто ответ на мой вопрос был очевиден. Да, это был подарок для меня и это была новейшая модель телефона. Доработанный до идеала, по крайней мере визуально. Его цвет был описан продуцентом, как серебристый гранит, купающийся в свете звезд, или что-то в этом роде. Устройство было плоским и легким, но не настолько, чтобы казаться подделкой или китайской игрушкой. Черт возьми, я даже боялась держать телефон в руках, и в то же время мне хотелось сразу узнать обо всех функциях, которые он мог предложить. Я держала его в руке, глядя на брата.       — Вау, – прошептала я.       Он взглянул на меня и подарил свою фирменную улыбку, которую мне посчастливилось видеть крайне редко.       Винс улыбался.       Двойное вау.       В резком порыве смелости, о котором я и сама не подозревала, я осторожно положила телефон обратно в коробку и встала. Услышав шуршание моего стула, Винсент поднял голову, и я увидела, как он уже собирается открыть рот, чтобы прокомментировать, как я вообще смею вставать из-за стола, когда я даже не тронула ужин, но он тут же закрыл его, заметив, что я всего лишь обхожу мебель, чтобы встать рядом с ним. Я заметила, что он напрягся, ведь где такое было видано, чтобы младшая сестра вторгалась в его личное пространство.       Я обвила руки вокруг его плеч.       — Спасибо, – прошептала я ему на ухо, игнорируя исходящий от него холод, и даже обняла его еще крепче. Это было странное чувство – будто бы обнимала скалу, или ствол мертвого дерева. Разве что, деревья не отвечали на объятия, а Винс это сделал, и мне вовсе не пришлось долго этого ждать. Он обнял меня и слегка похлопал по спине.       — Пожалуйста.       Это был день, когда я впервые обняла Винса и почувствовала, что наша сестринско-братская связь немного укрепилась.