Инь Хэ Ляньхуа

--- Илин как всегда встречал серым небом и унылой атмосферой — город, где даже солнце, казалось, стеснялось появляться. Вэй Чанцзе и Цансе Саньжень собирались на ночную охоту. Цансе Саньжень повернулась к своему пятилетнему сыну, который сейчас послушно сидел на кровати, свесив ноги, и смотрел на них своими большими серебряными глазами. — А-Ин, мы уходим на ночную охоту, мы постараемся вернуться к утру. В это время ты должен вести себя хорошо и сидеть тут, хорошо? — Да! — звонко ответил Вэй Ин, но тут же нахмурился, выпятил нижнюю губу и распахнул глаза так широко, как только мог, чтобы выглядеть убедительнее. — А а-нян и баба точно скоро вернутся? А-Ину будет скучно одному! — Конечно вернёмся! И твоя а-нян, и твой баба — целыми и невредимыми, к утру, — тут же утешила сына Цансе и перевела ожидающий взгляд на мужа. Вэй Чанцзе, стоявший в дверном проёме, утвердительно кивнул. — Всё, А-Ин. Помни, что тебе сказала твоя а-нян, и будь хорошим мальчиком. Пока, мы вернёмся — оглянуться не успеешь. — Пока, а-нян! Пока, баба! А-Ин будет ждать вас тут! А-Ин будет хорошим мальчиком! Вэй Чанцзе усмехнулся, закрыл дверь комнаты, и щелчок замка прозвучал как начало пути. Они оплатили комнату на три дня — за это время они точно должны вернуться. Договорившись с хозяйкой постоялого двора, они вышли на улицу и направились в сторону леса у кургана. Пройдя несколько чжанов, Вэй Чанцзе резко остановился. — А-Цзе, ты чего? — обеспокоенно спросила Цансе, придерживая рукав. — Ты слышишь? — ответил вопросом на вопрос её муж. Цансе прислушалась. И правда. Где-то за поворотом слышался жалобный сухой голос — скорее всего, принадлежащий какой-то старухе. — Ну пожалуйста! У меня больше ничего нет... Вэй Чанцзе и Цансе Саньжень молча свернули за угол. Там они увидели, как ветхая старуха умоляет пекаря дать ей паровую булочку, протягивая одну медную монетку. Этого явно не хватало. Цансе стало очень жаль бедную старушку. Она шагнула вперёд, купила несколько булочек, а потом протянула их старухе вместе с несколькими монетами и мягко сказала: — Вот, возьмите. Вы явно хотите есть, но у вас не хватает. — Спасибо... Как мне вас отблагодарить? — спросила сухая старуха, не поднимая головы. — Не нужно благодарности, — поспешил ответить Вэй Чанцзе. Старуха наконец подняла голову, принимая булочки с монетами. Когда она посмотрела на молодых супругов, её глаза вдруг расширились — в них мелькнуло что-то древнее, словно она видела не их, а то, что скрыто за ними. — Вам нельзя идти на охоту, — тихо, но твёрдо проговорила бабушка. — Что? — не удержалась от возгласа Цансе Саньжень. Она даже не подумала о том, откуда старуха знает, куда они направляются. — Если вы не хотите обречь своего сына на страшную судьбу, вы не должны оставаться тут, — продолжала вещать старуха, не обращая внимания на удивлённый возглас молодой женщины. — «Тут» — это в Илине? — попытался понять Вэй Чанцзе. — Нет... На этой земле. Люди на этой земле никогда не примут вашего ребёнка. А если и примут — то только на бумаге, чтобы потом её смять. Вэй Чанцзе и Цансе Саньжень переглянулись. Они ожидали чего угодно, но только не этого. Их сыну нет места на этой земле. Им — тоже. Они не могут оставаться здесь. И уж тем более идти на ночную охоту, оставив своего малолетнего сына одного, без какого-либо запасного плана, если они не вернутся. ---