Том 3: «Наследие Клауса: Арканзас. Где умирает герой и рождается психопат»

Удушающий попутчик Дорога на Новый Орлеан казалась бесконечной. Финн Майклсон судорожно сжимал руль, а его сердце бешено колотилось от паники. Сидящий рядом Майкл внимательно вглядывался в ночную трассу, и Финн то и дело прокручивал в голове мысль: «Может, рассказать отцу всё прямо сейчас? Сдать мальчишку, и пусть Майкл сам вырвет ему сердце?» Но стоило Финну бросить короткий взгляд в зеркало заднего вида, как его обдал леденящий пот. Ллойд, вальяжно откинувшись на заднем сиденье, поймал его взор. Губы трибрида исказила едва заметная, пугающая ухмылка, а кончики его пальцев на мгновение полыхнули зловещим, густым чёрным пламенем Пустого. Финн судорожно сглотнул и мгновенно оставил свои трусливые мысли. Уговор оставался в силе. Сам Ллойд в этот момент думал совсем о другом. Его мысли возвращались в Форкс, к Луне. Он вспоминал безумную, греховную ночь, когда он яростно, до изнеможения брал её на той самой постели. Ллойд раздражённо закатил глаза, мысленно напоминая себе, что с сегодняшнего дня её персональный ад окончен — он дал клятву, что отныне они лишь обыкновенные сожители, и он больше не прикоснётся к ней. Если бы он только знал, какую правду скрывала эта ночь. Осквернённая кровь В это же время в Форксе, в полумраке заброшенной избушки, Луна дрожащими руками перестилала постель, всё ещё хранившую следы жестокой ночи и запах спермы трибрида. Каждое движение причиняло ей глухую, удушающую боль. Из её глаз брызнули слёзы, когда она перевела взгляд на помятый клочок бумаги. На нём был записан адрес в глухих лесах Арканзаса — место, где прятался её биологический отец, Клаус Майклсон. — Я не держу на тебя зла, папа, за то, что двадцать один год не знала, кто мои настоящие родители... — всхлипнув, тихо прошептала Луна в пустую комнату. Её голос дрожал от копившейся ярости. — Но Ллойд... Ллойд горько пожалеет о том, что осквернил меня. Девушка разрыдалась, вспоминая ночной кошмар. — Я ведь хотела... хотела закричать прямо посреди ночи, что узнала правду! Что мы с ним одной крови, что мы брат и сестра! Но этот монстр просто зажал мне рот и продолжал насиловать... Луна зажмурилась, мысленно молясь всем силам, чтобы её побег удался. Страх, что безумный трибрид поймает её и вернёт в этот ад, сковывал конечности. Но внутри неё жила сила: она была гибридом вампира и оборотня, в её жилах текла мощь Первородного отца. Собрав остатки воли, Луна молниеносно, используя вампирскую скорость, выскочила из избушки, навсегда покидая проклятое место и держа курс на Арканзас. Разбитые иллюзии Арканзаса В Арканзасе тишина дома была нарушена глухим стуком. Миа, наплевав на запреты, прокралась в кабинет к Клаусу. Она до боли сжимала кулаки, пытаясь воззвать к остаткам разума деда. — Дедушка, ты совершаешь страшную ошибку! — отчаянно воскликнула Миа, делая шаг к его столу. — Послушай Кастиэля! Ллойд делает это ради нас, он защищает семью! Клаус, чьи глаза были налиты кровью от ярости и вековой паранойи, резко вскочил. В его руке хрустнул хрустальный стакан, и осколки вместе с остатками виски с грохотом полетели в стену. — Хватит! — оглушительно рявкнул Клаус, и его гибридный рык заставил задрожать стёкла в окнах. — Твой отец сделал свой выбор, Миа! И этот выбор — чужая кровь и предательство! Он больше не часть этой семьи! Марш в свою комнату, пока я не запер тебя! Сон раскаяния Той же ночью Максим метался по кровати в тяжёлом, удушливом забытьи. В его сон без приглашения соткался Кастиэль. Ангел не произнёс ни слова, но коснулся лба парня, раскрывая перед его сознанием ментальное видение. Макс закричал во сне, созерцая жуткую картину: тёмное, холодное пространство за тяжёлой Красной Дверью в сознании Ллойда. Он увидел своего отца — израненного, истощённого, закованного в тяжёлые цепи тёмной магии. Ллойд в одиночку, захлёбываясь от боли, из последних сил удерживал рвущегося наружу монстра Пустого, принимая на себя весь удар, чтобы его дети и семья в Арканзасе могли просто дышать. Макс проснулся в холодном поту, тяжело дыша и уставившись в потолок. Вся его былая ярость, злость и обида на «отца-предателя» в одно мгновение испарились, сменившись жгучим, горьким и разрывающим грудь раскаянием. Он понял, какой ужасной ценой Ллойд покупал им жизнь.

***

«Горький плод греха, спасение шпиона и старые друзья на дороге в Арканзас»

Зарождение новой жизни и старые попутчики Луна сидела на пассажирском сиденье старого междугороднего автобуса, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Пейзажи за окном стремительно сменяли друг друга, но её мысли были далеко. Внезапно к горлу подступил резкий, невыносимый приступ тошноты, заставив девушку судорожно сглотнуть и побледнеть. Заметив её состояние, к ней по проходу мягко подошёл идущий мимо парень с обеспокоенным взглядом — Стефан Сальваторе. — Вам плохо? — тихо и заботливо спросил он, вглядываясь в её бледное лицо. — Нет, всё в порядке... просто укачало, — выдавила из себя Луна, пытаясь улыбнуться. Стефан кивнул и вернулся на своё место. Но внутри Луны всё сжалось от подступающей паники. Её — гибрида вампира и оборотня — никогда в жизни не укачивало в транспорте. Вспомнив безумную, греховную ночь с Ллойдом, Луна с ужасом осознала: она могла быть беременна от собственного брата-трибрида. Стефан тем временем сел обратно к своей жене. Мика ласково посмотрела на мужа и с улыбкой проговорила: — Крестница будет рада нас видеть. — Ты права, Диана будет очень рада, — согласился Стефан, думая о маленькой пятилетней девочке, которая ждала их в Арканзасе. Сзади них послышался тяжёлый вздох. Деймон Сальваторе раздражённо закатил глаза, глядя в окно. Вся их компания держала путь в Арканзас к Майклсонам. Сальваторе сорвались с места сразу же, как только до них дошли пугающие слухи: Ллойд, старший сын Клауса, перешёл на сторону зла и хладнокровно предал собственного отца ради союза с Древним Охотником Майклом. Они ехали, чтобы помочь Клаусу разобраться в этом безумии. Старое кладбище Нового Орлеана В это же время в Новом Орлеане стояла удушливая, склеротическая жара. Майкл, Ллойд и Финн прибыли на знаменитое старое кладбище Лафайетт. Вокруг высились мрачные каменные склепы, опутанные диким плющом. Финн шёл впереди, ведя их к «тайнику ведьм», но его дыхание становилось всё более прерывистым, а шаги — нерешительными. Вековой опыт Охотника мгновенно среагировал на эту нервозность. Майкл резко остановился, почувствовав неладное. Воздух вокруг казался слишком тихим — это была явная ловушка. В следующую секунду Майкл молниеносно выхватил охотничий клинок и мертвой хваткой прижал Финна спиной к стене склепа, приставив лезвие к его горлу. — Ты заикаешься, сын, — ледяным, вибрирующим от ярости голосом прорычал Майкл, вдавливая сталь в кожу Финна так, что выступила капля крови. — Если здесь нет оружия ведьм Полумесяца, я сниму с тебя кожу прямо на этом алтаре. Ты мне врёшь? Настоящий план трибрида Финн застыл, не смея даже вдохнуть, его глаза умоляюще уставились на Ллойда. Ситуация вышла из-под контроля слишком рано. Ллойду пришлось экстренно вмешиваться, чтобы спасти своего единственного шпиона и не дать деду сорвать всю операцию. Ллойд сделал ленивый шаг вперёд, его глаза на мгновение полыхнули изумрудным огнём Пустого, отвлекая внимание Майкла на себя. — Оставь его, дед, — с холодной, пугающей ухмылкой протянул Ллойд, демонстративно разминая пальцы, с которых сорвались искры чёрного демонического пламени. — Старик Финн просто боится магии этого места. Оружие внутри. Не трать свои силы на труса. Майкл медленно перевёл взгляд на внука, оценивая его силу, и после недолгой паузы нехотя убрал клинок от шеи сына. Финн судорожно закашлялся, сползая по стене. Ллойд отвернулся, маскируя своё внутреннее напряжение. В его голове зрел чёткий, хладнокровный расчёт. На самом деле парень не планировал убивать Майкла прямо сейчас — он прекрасно понимал, что уничтожить Древнего Охотника со всей его вековой защитой ему пока не под силу. Его истинный план был другим: заманить деда в самую глубь фамильного склепа, ослабить тёмной магией Пустого и вонзить ему в сердце заговорённый нож, чтобы Майкл погрузился в глубокий, беспробудный сон на целые столетия. Замуровать тирана заживо в каменных стенах Нового Орлеана — вот каков был план Ллойда.

***

«Греховная тайна на заднем сиденье, финал Охотника и выбор труса»

Шок на заправке Душный автобус со скрипом затормозил у заправки на самой границе Арканзаса. Луна, шатаясь от жуткой слабости и непрекращающейся тошноты, сделала всего несколько шагов по раскалённому асфальту, как мир перед её глазами окончательно померк. Она рухнула без чувств. Удачно остановившиеся здесь же Сальваторе мгновенно среагировали. Деймон в пару вампирских рывков оказался рядом и подхватил бессознательное тело девушки. Стоя с Луной на руках, он перевёл растерянный взгляд на брата и недовольно буркнул: — Чёрт, Стефан, и что мне с ней делать? — Неси её в машину, живо, — скомандовал Стефан. Спустя час пути на заднем сиденье автомобиля Луна всё-таки пришла в себя. Она резко распахнула глаза и вся напряглась, готовая защищаться. Стефан, сидевший за рулём, поймал её испуганный взгляд в лобовое стекло и мягко произнёс: — Не бойся, ты в безопасности. А теперь скажи, кто ты и куда направляешься? Луна судорожно сглотнула подступившую к горлу тошноту и хрипло ответила: — Меня зовут Луна... и я в бегах. Мика, сидевшая на пассажирском, обернулась и спросила: — От кого бежишь-то? — От своего брата... Ллойда. От этого имени Стефан со свистом вдавил педаль тормоза, отчего шины громко затрещали по дороге. Он резко повернулся к девушке всем корпусом: — От Ллойда Майклсона?! Луна лишь обречённо кивнула. Деймон на заднем сиденье ехидно усмехнулся в своей привычной манере и протянул: — И чего бежишь? Ты очередная его шлюха, которую он поматросил и бросил? — Деймон, закрой рот! — прикрикнул Стефан, но Луна уже заговорила, и её слова заставили воздух в салоне заледенеть: — Я его... оказывается, сестра. Только он этого не знает. И биологический отец, Клаус, видимо, тоже. Но самое страшное... я от Ллойда, кажется, беременна. Он меня насиловал. В ту же секунду вся ехидная, самодовольная улыбка с лица Деймона мгновенно сползла. Сальваторе в абсолютном, гробовом шоке уставились на измученную девушку, понимая, в какой первородный кошмар они только что ввязались. Битва титанов в Новом Орлеане А в это время под сводами древнего склепа Нового Орлеана разверзся настоящий ад. Ллойд уверенно завёл Майкла в самую глубь каменного зала, где заранее были начерчены скрытые знаки Пустого. Но старый Охотник оказался слишком хитёр и опытен. В самый последний момент, когда трибрид уже готов был вонзить заговорённый ритуальный нож ему в сердце, Майкл разгадал маневр внука и молниеносно увернулся. — Паршивец! — взревел Майкл. Между трибридом и Охотником завязалась жестокая, разрушительная битва. Они швыряли друг друга в разные стороны с такой силой, что вековые каменные стены склепа трещали и осыпались крошкой. Ллойд использовал чёрную магию, но Майкл блокировал её своей пугающей вековой силой. Пока они яростно сражались, Финн застыл у самого входа в склеп. В его руках дрожал заговорённый клинок, предназначенный для вечного сна отца. В голове Древнего вампира вели отчаянную войну два сильнейших страха: помочь Ллойду и наконец усыпить тирана-отца, или же прямо сейчас предать племянника, помочь Майклу и трусливо надеяться, что отец пощадит его за эту «верность». Решающий удар труса Майкл в очередной раз заблокировал выпад парня, сбил его с ног и мёртвой, удушающей хваткой вцепился Ллойду прямо в горло, прижимая к полу. Ллойд, чувствуя, как хрустят шейные позвонки, вместо страха лишь яростно оскалился. Он со злостью плюнул деду прямо в лицо чужой кровью и хрипло, безумно засмеялся. Из его рта, пачкая подбородок, потекла тёмная струйка, но взгляд трибрида за Красной Дверью оставался торжествующим. Он прошипел Майклу прямо в глаза: — Я стал очень... очень злопамятным и кровожадным, дед! Тебе меня не сломать! Майкл взревел от ярости и с силой швырнул внука в очередную каменную стену. Ллойд тяжело упал, на мгновение потеряв способность дышать. Старый Охотник уже занёс над ним руку, собираясь окончательно покончить с непокорным трибридом. И в это мгновение Финн принял своё решение. Страх перед безумным будущим Ллойда и обида за прошлые унижения Майкла перевесили всё. Финн молниеносно рванул вперёд, рассекая воздух, и со всей силы вонзил заговорённый клинок глубоко в грудь собственного отца, прямо со спины! Майкл застыл. В его глазах отразилось дикое, шокированное непонимание. В мгновение ока его тело начало стремительно сереть, покрываясь венами ментального паралича, и Древний Охотник с глухим грохотом рухнул на каменные плиты склепа, погружаясь в столетний заговорённый сон. Наступила жуткая, окровавленная тишина.

***

«Когда рушится последняя вера: Замурованный Майкл и осквернённое наследие»

Гнев Первородного отца Дверь особняка в Арканзасе с грохотом распахнулась. Стефан Сальваторе, придерживая бледную, едва стоящую на ногах Луну, уверенно завёл её прямиком в рабочий кабинет Клауса Майклсона. Деймон и Мика шли следом. Клаус, мрачно сидевший у камина, поднял ледяной взгляд на вошедших, но когда Стефан заставил измученную девушку повторить всё, что она рассказала в машине, воздух в комнате буквально застыл. Услышав, что перед ним стоит его собственная, взрослая родная дочь, которую Ллойд — его старший сын — запер в избушке, осквернил и сделал беременной, Клаус впал в неописуемое, монструозное безумие. Из его груди вырвался дикий, нечеловеческий рык Альфы. Лицо покрылось тёмными гибридными венами, а глаза вспыхнули янтарным пламенем. Клаус начисто потерял контроль над собой: он принялся крушить свой кабинет, разрывая когтями кожаные кресла, разбивая дубовый стол в щепки и тяжело дыша, готовый немедленно сорваться с места, чтобы лично кастрировать и заживо содрать кожу с Ллойда. Ради детей Элайдже и Колу пришлось применить всю свою первородную силу, чтобы навалиться на обезумевшего брата и удержать его на месте. Клаус яростно вырывался, круша остатки мебели. — Никлаус, успокойся! — громогласно прикрикнул Элайджа, до боли сжимая плечи брата и заставляя его посмотреть на приоткрытую дверь холла. — Ты пугаешь детей! Ради своей дочери... ради них, успокойся! Клаус тяжело, прерывисто дышал. Он бешено взглянул на Элайджу, но затем его взор переместился в коридор. Там, прижавшись к стене, стояли испуганная семилетняя Хоуп и пятилетняя Диана, со слезами на глазах смотревшие на буйство гибрида. Этот взгляд маленьких девочек подействовал как ушат ледяной воды. Клаус замер, сделал глубокий, хриплый вдох и спокойно выдохнул. Рывком освободившись от рук братьев, он поправил разорванный воротник и глухо, зловеще произнёс: — Я спокоен. Крах веры и побег в темноту Новость о чудовищном поступке Ллойда мгновенно разлетелась по дому, разрушая последние крохи надежды. Максим, услышав, что сотворил его отец, которого он ещё утром пытался оправдать после видения ангела, просто не выдержал этого предательства. Лицо парня побледнело, в глазах застыли слёзы разочарования. В ту же секунду он молниеносно, на вампирской скорости исчез из дома. Макс сбежал в ближайший лесной бар, где впервые в жизни безбожно, до беспамятства набухался, пытаясь залить алкоголем жгучую боль за отца-монстра. Миа оказалась единственной, кто заметил внезапное исчезновение брата, но её собственное сердце было разбито вдребезги. Эмили, содрогаясь от отвращения и полного разочарования в муже, нашла в себе силы собрать волю в кулак. Она мягко при обняла дрожащую Луну и увела её на второй этаж, в заранее подготовленную, безопасную комнату. Внизу Мика Сальваторе тихо нянчилась с годовалым Адрианом, стараясь оградить младенца от семейного кошмара. А у догорающего камина сидел Ансель — старик выглядел постаревшим на десять лет. Он был разочарован в Ллойде больше всех, окончательно признав, что его старший внук превратился в непоправимое чудовище. Замурованный заживо А за сотни миль от них, в полумраке новоорлеанского склепа, Ллойд, тяжело и хрипло дыша, медленно поднялся со старых каменных плит. Его тело всё ещё ныло от сокрушительных ударов Древнего Охотника, но на губах играла торжествующая ухмылка. Парень одобряющие, с холодным уважением посмотрел на Финна, который всё ещё сжимал в руках ритуальное оружие. — Отличная работа, дядюшка, — тихо процедил Ллойд. Вместе, тяжело ступая по гранитной крошке, они подхватили серое, парализованное тело спящего Майкла и затащили его в самый дальний, глухой и заброшенный каменный гроб в глубине катакомб. Ллойд встал перед склепом, закрыл глаза и выставил вперёд руки. Парень задействовал всю оставшуюся, колоссальную и удушающую тёмную магию Пустого, которая чернильными волнами хлынула из его пальцев. Склеп окутал непроглядный мрак, и Ллойд намертво запечатал каменный гроб древним, нерушимым заклятием крови. Понимая, что первая, самая опасная часть его тринадцатилетнего плана по изоляции Майкла официально выполнена, трибрид обессиленно опустил руки. Он остался один на один со своей тьмой, ещё не зная, что в Арканзасе его уже ждёт смертный приговор от собственного отца.

***

«Цена скрытого прошлого: Бунт Макса и ядовитое видение демона»

Разбитые иллюзии в грязном баре В провинциальном баре на окраине Арканзаса пахло дешёвым виски и табачным дымом. Максим, чьи глаза были красными от алкоголя и нахлынувших слёз, сидел у барной стойки. Внезапно он с яростным криком смахнул рукой шеренгу стеклянных бутылок, которые с оглушительным звоном разлетелись по полу. — Макс! Прекрати, пожалуйста! — Миа подбежала к брату, хватая его за дрожащие плечи и пытаясь обнять. — Отвали, Миа! — Макс грубо оттолкнул её руку, закрывая лицо ладонями, сквозь которые пробивались глухие, удушающие рыдания. — Ты слышала, что этот ублюдок сделал с Луной?! Насиловал... собственную сестру! Я убью его! Слышишь?! Я лично поеду и уничтожу Ллойда за то, что он сотворил! Наш идеальный отец... оказался грёбаным монстром! Миа снова прижалась к нему, крепко обнимая брата со спины и тихо плача вместе с ним. Она понимала: их идеальный, безопасный мир, который они так долго строили, разрушен окончательно и бесповоротно. Суд над прошлым В разгромленной гостиной дома Майклсонов Клаус тяжело мерил шагами комнату. Перед ним молча сидели Деймон, Стефан, Кол и Элайджа. Атмосфера была накалена до предела. — Мы выдвигаемся в Новый Орлеан. Немедленно, — ледяным, не терпящим возражений тоном объявил Клаус, обнажая клыки. — Я лично выслежу эту тварь и оторву Ллойду голову. Мне плевать, сколько у него магии. Кол и Элайджа переглянулись. Внутри братьев шла жестокая, разрывающая душу война. Они знали, что Ллойд принёс себя в жертву, чтобы спасти их от Майкла, но после кошмарной правды о Луне они сами глубоко сомневались, стоит ли вообще защищать этого трибрида. Однако Элайджа нашёл в себе силы подняться. — Хватит, Никлаус! — громко и осаживающе произнёс Элайджа, заставляя брата замереть. — В том, что случилось, виноват не только мой племянник. В этом виноват ты сам! Ты, который за двадцать один год даже не удосужился узнать про существование своего третьего ребёнка! И виновата покойная Хейли, которая трусливо скрыла от всей семьи рождение Луны! Ллойд не знал, кто она! Ты сделал его слепым оружием, так не смей теперь винить его в том, что он бьёт в темноте! Клаус яростно зарычал, но слова старшего брата тяжёлым камнем легли на его и без того больную совесть. Ложь из глубин ада Тем временем в Новом Орлеане, в заброшенном, покрытом пылью доме, Ллойд обессиленно повалился на старый матрас. Его тело требовало отдыха после запечатывания Охотника. Парень закрыл глаза и мгновенно провалился в тяжёлый, тревожный сон. Но стоило его сознанию расслабиться, как за Красной Дверью раздался оглушительный, пронзительный и истерический хохот Пустого. Демон буквально задыхался от злорадства. В следующее мгновение он силой вытолкнул в разум Ллойда ментальное видение из Арканзаса — заплаканную Луну на пороге дома Клауса. Демон склонился над ухом парня, обжигая его сознание ядовитым шёпотом: «Поздравляю, великий трибрид! Клаус нашёл твою Луну! Какая ирония судьбы... Ты несколько недель яростно трахал свою родную кровь, свою сестру! И теперь она носит под сердцем твоего проклятого бастарда! Твой первородный папочка уже точит клыки и идёт прямо за твоей головой, монстр!» — НЕТ! — Ллойд с диким, разрывающим лёгкие криком ужаса резко сорвался с матраса, просыпаясь в холодном поту. Он тяжело дышал, его сердце готово было выпрыгнуть из груди, а изумрудные глаза бешено осматривали пустую комнату. Парень судорожно сжал кулаки, заставляя магию Пустого внутри себя утихнуть. Сделав глубокий вдох, Ллойд оскалился и уверенно, жёстко проговорил в пустоту: — Ты лжёшь, тварь... Я не верю тебе. Ни единому твоему слову! Это просто очередная твоя паршивая иллюзия, чтобы сломать меня! У Хейли не было других детей... Луна не может быть моей сестрой! Трибрид упрямо отказался верить в этот кошмар, даже не подозревая, что демон в этот раз сказал ему чистую, неприкрытую правду.

***

«Великое очищение: Конец Пустого и свобода для Мии»

Наваждение из плоти и крови Ллойд снова и снова пытался закрыть глаза, судорожно цепляясь пальцами в рваный матрас, но проклятый заброшенный дом Нового Орлеана не приносил покоя. Стоило ему погрузиться в полузабытье, как Пустой внутри его разума взрывался новой волной ядовитого, удушающего хохота. Демон не собирался отступать. Прямо перед мысленным взором трибрида, вспыхивая багровыми красками, с леденящей душу чёткостью крутились ментальные видения той самой ночи в Форксе. Картинки того, как он яростно, до изнеможения брал Луну, ломались, сменяясь кадрами из Арканзаса, где девушка рыдала на глазах у Клауса. «Смотри, мальчик, смотри на свой великий грех! — завывал Пустой, его голос раздавался эхом из-за Красной Двери, царапая сознание до крови. — Ты можешь строить из себя спасителя, но ты — чудовище, разделившее ложе со своей кровью! Наслаждайся плодами своего безумия!» Ллойд тяжело задышал, на его лбу выступили крупные капли пота. Он до крови прикусил губу, чувствуя, как эти ментальные пытки медленно, но верно выжигают остатки его рассудка. Парень понял: если он не остановит это прямо сейчас, демон сожрёт его изнутри. Приговор Истинного имени — Хватит... — хрипло процедил Ллойд, медленно поднимаясь на ноги посреди пустой, пыльной комнаты. Его изумрудные глаза внезапно погасли, сменившись первозданной, абсолютной и зловещей чернотой. — Хватит! Я больше не буду твоей марионеткой! Парень расправил плечи. Вокруг его тела поднялся мощнейший, сбивающий с ног ураган чистой тёмной магии. Воздух в доме затрещал, стены начали покрываться глубокими трещинами. Ллойд решил использовать своё самое сильное, запретное и опасное оружие — древний дар Истинного имени, способный подчинить или уничтожить любую астральную сущность во Вселенной. Он вскинул руки вперёд, его пальцы окутались густым, ревущим чёрным демоническим пламенем. Ллойд заговорил древним, многоголосым, вибрирующим языком, от которого содрогнулись сами стены склепов на соседнем кладбище. — Слышишь меня, тварь?! — громогласно воззвал Ллойд, и его голос раздался одновременно в Новом Орлеане и в подсознании его дочери Мии в Арканзасе. — Я знаю, кто ты! Я знаю твоё истинное имя, рождённое в пучине греха и первозданной тьмы! Именем твоей собственной крови и моей безграничной силы — я призываю тебя к ответу! Внутри его головы Пустой внезапно закричал. Впервые в этом крике демона не было злорадства — только дикий, парализующий и первобытный ужас. Он почувствовал, как невидимые цепи Истинного имени намертво сковали его астральное тело. «Нет! Остановись, Ллойд! Что ты делаешь?! Ты погибнешь без моей магии! Прекрати!» — истошно завыл Пустой, пытаясь вырваться, но было слишком поздно. Очищение Ллойд, превозмогая жуткую боль в груди, словно из его собственного тела вырывали кусок живого мяса, сделал резкое рубящее движение руками сверху вниз, окончательно подписывая приговор древней скверне: — Изыди! Навсегда! Из моего разума, из этого мира, и из сознания моей дочери Мии! Назад, в самую глубокую, проклятую пасть ада, откуда ты выполз! Шаа-Кнур, отправляйся в бездну! Оглушительный, разрывающий барабанные перепонки крик Пустого и его дочери Диамоны зазвучал в ушах Ллойда. В ту же секунду из груди трибрида вырвался колоссальный столб чёрного огня, который устремился прямо сквозь пол вглубь земли, унося с собой вековое проклятие. В Арканзасе восемнадцатилетняя Миа, сидевшая в своей комнате, внезапно вскрикнула, схватилась за голову и упала на кровать. Из её носа брызнула тёмная кровь, но уже через секунду девушка почувствовала, как удушающая, мрачная тяжесть, преследовавшая её с самого детства, навсегда покинула её разум. Диамона исчезла, утащенная силой Истинного имени вслед за отцом в преисподнюю. Ллойд в Новом Орлеане тяжело рухнул на колени, упираясь ладонями в грязный пол. Его дыхание было прерывистым, лицо — бледным, как у мертвеца. Чёрный огонь погас. Его глаза снова стали чистыми, изумрудными. Изгнав Пустого навсегда, он лишился огромной части своей разрушительной силы, но его разум наконец-то обрёл звенящую, кристальную и пугающую тишину. Маски были сброшены. Ллойд остался один на один со своими грехами.

***

«Цена свободы: Безжизненное тело трибрида и разрывающийся телефон»

Пустая тишина После того как эхо оглушительного, предсмертного крика Пустого окончательно затихло в стенах заброшенного дома, в комнате воцарилась звенящая, неестественная тишина. Ллойд, потративший абсолютно все свои духовные и физические ресурсы на призыв Истинного имени, больше не мог держаться на ногах. Его колени подогнулись, и он безвольной куклой рухнул навзничь на грязный, покрытый пылью пол. Изумрудные глаза закрылись. Парень мгновенно потерял сознание, погрузившись в глубокий, похожий на смерть обморок. Великий трибрид, только что изгнавший из мира древнее зло, лежал бледный, истощённый и абсолютно беззащитный среди обломков. Разрывающийся провод Прошло не больше десяти минут, как гнетущую тишину заброшенного дома бесцеремонно нарушил резкий, громкий звук. На полу, прямо возле безжизненной руки Ллойда, завибрировал и засветился экран его старого мобильного телефона. На дисплее высветилось имя: «Элайджа». В Арканзасе Древний вампир нервно ходил по уцелевшей части особняка, прижимая трубку к уху. Элайджа знал, что Клаус уже собирает вещи и Сальваторе готовы к охоте, поэтому он отчаянно пытался выиграть для племянника время. — Ответь же ты, Ллойд... Ну давай, мальчик мой, возьми трубку, — взволнованно шептал Элайджа, слушая нескончаемые, уходящие в пустоту гудки. — Ты должен знать, что здесь происходит. Ты должен немедленно вернуться в Арканзас на этот чёртов серьёзный разговор, пока Никлаус не доставил тебя сюда по частям! Но трубка молчала. Элайджа сбрасывал вызов и набирал снова, его пальцы дрожали от нарастающей тревоги. Тринадцать звонков в никуда А в Новом Орлеане телефон продолжал неистово разрываться. Экран то гас, то снова загорался, отбрасывая бледный синеватый свет на окровавленное лицо спящего парня. Раз. Два. Три... Телефон заходился в бешеной истерике. Мелодия вызова эхом разносилась по пустым комнатам, пугая за летавших в разбитые окна птиц. Ллойд не шевелился. Его дыхание было едва заметным. Он не слышал ни призывов дяди, ни предупреждений о надвигающейся буре. Четыре... Пять... Восемь... В Арканзасе Кол подошёл к брату и мрачно покачал головой: — Он не возьмёт, Элайджа. Похоже, наш племянник окончательно оборвал все связи с этой реальностью. — Я попробую ещё раз, — упрямо ответил Элайджа, нажимая на кнопку повтора. Девять... Одиннадцать... Тринадцать. Ровно тринадцать раз мобильный телефон Ллойда Майклсона разрывался отчаянными звонками из Арканзаса. Тринадцать безответных вызовов — по одному за каждый год того самого проклятого ада, который трибрид пообещал пройти ради своей семьи. На четырнадцатый раз батарея смартфона окончательно разрядилась, экран моргнул и погас, оставляя погружённого в кому парня в абсолютной, глухой темноте один на один с последствиями его великой победы.

***

«Ослабленный трибрид, крик раскаяния в Арканзасе и тринадцать пропущенных»

След на кладбище Лафайетт Старое ведьмовское кладбище Нового Орлеана встретило ночных гостей тяжёлым, душным туманом. Клаус Майклсон и Деймон Сальваторе бесшумно шли между фамильными склепами. Гибрид то и дело замирал, шумно втягивая ноздрями воздух, пропитанный гарью и озоном. Клаус по запаху остатков выжженной магии мгновенно понял, что Пустой исчез из этого мира, но дикая, монструозная ярость за поруганную честь дочери Луны полностью ослепляла его, заглушая здравый смысл. — Я чувствую его слабость, Деймон, — зловеще прорычал Клаус, сжимая кулаки до хруста в суставах. — Этот щенок лишился своей демонической поддержки. Тем легче мне будет вырвать его хребет. Деймон, шедший чуть позади и внимательно осматривавший сколотые плиты склепов, недовольно хмыкнул и придержал гибрида за плечо. — Помедленнее, волчара, — осадил его Сальваторе, скептически прищурившись. — Сначала давай узнаем, куда делся твой святоша-папаша Майкл. Тут пахнет параличом и вековым сном, а не просто семейной прогулкой. Прозрение в Арканзасе А в это время в глухом особняке Арканзаса Миа наконец открыла глаза. Она тяжело дышала, а по её щекам непрерывным потоком текли горячие слёзы. Эмили и Элайджа сидели у её кровати, со страхом ожидая худшего. Но Миа, сорвавшись навзрыд, резко прижала ладони к груди. В её глазах больше не было того пугающего, тёмного огонька Диамоны — они светились кристальной, чистой человечностью. — Она исчезла... Диамоны больше нет во мне! — захлёбываясь слезами, отчаянно воскликнула Миа, глядя на ошарашенную мать. — Я слышала голос папы, он кричал её Истинное имя прямо сквозь пространство! Он очистил меня! Мама, дедушка Элайджа, папа не монстр... Он умирает там ради нас! Он выжег демона из своей и моей души! Эмили судорожно прикрыла рот рукой, чувствуя, как её сердце разрывается от запоздалого раскаяния и ужаса за мужа, на которого они только что наложили клеймо предателя. Элайджа мрачно опустил голову, понимая, какую страшную ошибку совершает прямо сейчас Клаус в Новом Орлеане. Обречённый шаг Тем временем в заброшенном доме Ллойд всё-таки пришёл в себя. Парень судорожно, со свистом вздохнул, хватаясь за грудную клетку — изгнание Пустого выкачало из него почти все силы трибрида. Он выглядел просто ужасно: под глазами залегли глубокие, пугающие чёрные синяки, кожа стала смертельно бледной, а лицо осунулось, словно он был истощён тяжёлой, смертельной болезнью. Ллойд, шатаясь и цепляясь за облупившиеся стены, с трудом поднялся на ноги. Каждый шаг причинял невыносимую боль. Он поднял с пола выключенный телефон, трясущимися пальцами воткнул в него провод зарядного устройства и дождался, пока экран слабо моргает, показывая тринадцать пропущенных вызовов. Парень горько ухмыльнулся своими потрескавшимися губами. Не имея сил говорить, он медленно, преодолевая дрожь в руках, напечатал короткое СМС: «Дядя, я приеду». В гостиной арканзасского дома Элайджа и Кол резко вздрогнули, когда в гнетущей тишине внезапно и громко завыбрировал телефон в кармане старшего брата. Они оба уставились на загоревшийся экран, понимая, что трибрид идёт прямо в расставленные сети.

***

«Вне зоны доступа: Последний шаг трибрида, толчок в животе Луны и гнев Альфы»

Глухой обрыв Элайджа, едва прочитав короткое сообщение от племянника, почувствовал, как сердце пропустило удар. Поняв, что Ллойд истощён и собирается добровольно явиться на суд, Древний вампир судорожно отыскал в контактах номер Деймона Сальваторе. Он должен был немедленно остановить Клауса, пока не пролилась родная кровь. Элайджа прижал трубку к уху, но вместо гудков из динамика раздался лишь глухой, монотонный треск. Магия мёртвых ведьм Нового Орлеана, скопившаяся над кладбищем, намертво блокировала любую связь с внешним миром. Телефон Деймона был мёртв и находился вне зоны доступа. — Чёрт возьми, Никлаус, только не натвори глупостей... — сквозь зубы процедил Элайджа, в ярости сжимая бесполезный смартфон. Время окончательно истекло. Страх предателя В заброшенном доме Нового Орлеана Ллойд, тяжело дыша, натягивал на исхудавшее тело куртку. Финн зашёл в комнату и, увидев мертвенно-бледное, осунувшееся лицо племянника, который едва держался на ногах, но упорно собирался в дорогу, в панике закричал: — Ты рехнулся, Ллойд?! Клаус в городе, он уже рыщет по улицам! Он убьёт тебя на месте! Останься здесь, этот дом защищён ведьмовским заклятием, они не найдут нас! Ллойд даже не повернул головы. Он отсоединил свой телефон от провода зарядки, спрятал его в карман и тихо, но непреклонно ответил: — Я усыпил Майкла, дядя. Своё обещание я выполнил. А теперь... я должен поехать в Арканзас и встретиться с отцом лицом к лицу. Чего бы мне это ни стоило. Финн испуганно отшатнулся. Поняв, что трибрид добровольно сдаётся и больше не защитит его от гнева Клауса, Древний задрожал. На такое самопожертвование он точно не подписывался. Не говоря больше ни слова, Финн молниеносно, на вампирской скорости исчез в дверном проёме, трусливо бросив Ллойда в одиночестве. Удар в щепки Ллойд остался один. Но стоило ему сделать шаг к выходу, как воздух в комнате завибрировал от тяжёлой, удушающей ауры чистокровного гибрида. Парень замер. По остаточному, свежему следу крови Ллойда, оставшемуся после изгнания Пустого, Клаус безошибочно вычислил его последнее убежище. Ба-бах! Старая дубовая дверь заброшенного дома с оглушительным треском разлетелась в мелкие щепки от одного мощного, яростного удара Первородного. В облаке вековой пыли на пороге соткался силуэт Клауса. Его глаза горели убийственным янтарным светом, а на губах застыл звериный оскал. Деймон Сальваторе шёл следом, держа руку наготове. Ллойд медленно поднял взгляд на отца, готовый принять любой удар. Скорость проклятия А за сотни миль от них, в тишине арканзасского особняка, Луна лежала на простынях, уставившись в потолок. Внезапно её тело выгнулось от резкой, пронзительной вспышки боли. Девушка судорожно схватилась за живот. Прямо под её ладонью произошло то, от чего у неё перехватило дыхание: она почувствовала аномальный, сильный и чёткий толчок малыша. Это не было обычным шевелением плода на раннем сроке. Ребёнок внутри неё, подпитанный мощью истинного трибрида, рос с пугающей, неестественной и сверхъестественной скоростью, заявляя о своих правах на жизнь. Луна в ужасе зарыдала, понимая, что избавиться от этого плода греха ей уже не удастся.

***

«Суд на руинах разума, прозрение Деймона и сожжённые фамильные узы»

Слепая ярость Альфы Облако пыли от разлетевшейся двери ещё не успело осесть, как Клаус Майклсон коршуном ринулся вперёд. Его переполняла дикая, первобытная жажда крови. Истощённый, едва стоящий на ногах Ллойд даже не успел вскинуть руки для защиты — мощный удар сбил его с ног, впечатав спиной в грязный пол. Клаус мгновенно навалился сверху, его пальцы мёртвой, железной хваткой сомкнулись на горле сына, безжалостно вдавливая его в каменные плиты. — Ты осквернил мою дочь, тварь! — бешено рычал Клаус прямо в бледное лицо парня. Тёмные вены ползли по щекам гибрида, а янтарные глаза горели безумием. — Посмотри на себя, Пустой бросил тебя, ты ничтожество! Зачем ты сделал это?! Отвечай! Ллойд хрипел, его пальцы судорожно цеплялись за запястья отца, пытаясь урвать хотя бы глоток воздуха. Под глазами трибрида залегли пугающие чёрные тени, но он упрямо, сквозь боль, смотрел прямо в яростные глаза Клауса. — Я не знал... — задыхаясь, но не отводя взгляда, выдавил из себя Ллойд. Из уголка его рта побежала тонкая струйка крови. — Отец... Клянусь, я не знал, кто она... Чёрная копоть на полу Пока Клаус в ослеплении избивал сына, Деймон Сальваторе не спешил вмешиваться. Он медленно обходил комнату, внимательно приглядываясь к деталям. Его вампирский взгляд зацепился за странные, выжженные круги на полу и густой налёт странной пепельной пыли, которая всё ещё витала в воздухе. Деймон присел, провёл пальцем по чёрной копоти и резко обернулся, понимая, что здесь произошло нечто из ряда вон выходящее. — Эй, Барби-волк, попридержи коней! — громко крикнул Деймон, делая шаг к Клаусу и бесцеремонно хватая его за плечо, заставляя ослабить хватку на горле парня. — Посмотри на пол. Здесь чёрная копоть адовой бездны. Твой сынок не кайфовал тут, он только что вышвырнул демона из своей башки. Он пуст! Клаус на секунду замер, тяжело дыша и свирепо глядя на Деймона, а затем снова перевёл взгляд на хрипящего под ним Ллойда. В комнате повисла удушающая тишина. Последнее отречение Слова Деймона, слепая ненависть отца и осознание того ужаса, который он невольно совершил с Луной, окончательно сломали что-то внутри Ллойда. Маска безжалостного монстра сползла, оставляя лишь зияющую пустоту. Парень окончательно замкнулся в себе. В его изумрудных глазах больше не было ни страха, ни злости — только бесконечная, мёртвая тоска и разочарование в самом себе. Он посмотрел на отца долгим, прощальным взглядом и тихо, но кристально чётко проговорил: — Я это натворил... значит, я и исчезну. Я отказываюсь от фамилии Майклсонов. Я не достоин быть частью этой семьи. В эту же секунду Ллойд собрал самые последние, потаённые крупицы своей трибридной силы. Вспышка чистой магии на мгновение ослепила Клауса, и Ллойд с неожиданной мощью оттолкнул отца от себя. Доля секунды — и парень молниеносно исчез из полуразрушенного дома, растворившись в ночном тумане Нового Орлеана. Клаус остался стоять на коленях среди пустой комнаты, сжимая в кулаках лишь пыль.

***

«Суд совести в Арканзасе, ангел в глухих лесах и цена спасённой души»

Запоздалое прозрение Дорога обратно в Арканзас пролетела для Клауса как в тумане. Ворвавшись в особняк вместе с хмурым Деймоном, Первородный гибрид всё ещё тяжело дышал от бушевавшей в нём смеси ярости, растерянности и странного, липкого чувства вины. Элайджа и Кол уже ждали их в гостиной, мгновенно заметив, что Клаус вернулся с пустой охоты. — Я нашёл его, — с порога рявкнул Клаус, швыряя куртку на уцелевшее кресло. — Но этот щенок разыграл драму. Он оттолкнул меня, отрёкся от фамилии Майклсонов и заявил, что больше не достоин быть частью нашей семьи, после чего трусливо сбежал в туман! Пустой оставил его, он слаб! Элайджа медленно поднялся со своего места. Его лицо было бледным, а взгляд — леденящим и полным глубокого, искреннего презрения к слепоте брата. Старший Майклсон сделал шаг навстречу Клаусу и окончательно добил его страшной новостью: — Он не просто слаб, Никлаус. Ты дурак, ослеплённый своим гневом! Пока ты рыскал по Новому Орлеану, желая пролить кровь собственного сына, Миа пришла в себя здесь, в этой самой комнате. Ллойд воспользовался даром Истинного имени и изгнал Диамону, чтобы спасти Мию! Он лишил себя колоссальной части сил и магии, полностью истощил свой разум ради твоей внучки! Он умирал там, очищая её душу, а ты пришёл с клыками, чтобы просто добить его! Клаус застыл на месте, словно громом поражённый. Его челюсть дрогнула, а янтарный свет в глазах мгновенно угас, сменяясь диким, парализующим ужасом от осознания того, что он натворил. Шаг в бездну истощения В это же время, за сотни миль от Арканзаса, в глухих, непроходимых лесах на самой границе Луизианы, бушевал ледяной ночной ветер. Ллойд шёл напролом через острые ветки, не разбирая дороги. Силы, подпитанные последней вспышкой магии во время побега от отца, окончательно иссякли. Под его глазами залегли мертвенно-чёрные тени, губы потрескались от жажды, а сердце билось медленно и глухо. Отказ от магии Пустого и фамильного имени выжег его изнутри. Парень пошатнулся, его сапог зацепился за выступающий корень дерева, и бывший великий трибрид безвольно рухнул лицом в сырую, холодную листву. Его тело, лишённое сверхъестественной регенерации, начало медленно умирать от полного физического и магического истощения. Ллойд закрыл глаза, готовый наконец обрести покой в этой глуши. Небесный заслон Лес погрузился в мёртвую тишину, прерываемую лишь слабым, прерывистым дыханием умирающего парня. Но вдруг воздух вокруг его тела затрещал, наполнившись запахом озона и грозы. Раздался громкий, тяжёлый хлопок мощных крыльев. Из ниоткуда прямо перед лежащим Ллойдом соткался высокий силуэт в помятом бежевом плаще. Кастиэль печально опустился на колени перед сыном Клауса, бережно перевернул его на спину и приложил два пальца к его холодному, покрытому потом лбу. Слабое небесное сияние коснулось кожи парня, останавливая процесс умирания, но Ллойд оставался в глубоком обмороке. Ангел поднял голову, всматриваясь в ночное небо, где уже начинали плестись поисковые заклинания ведьм Арканзаса и Нового Орлеана. Клаус и его семья отчаянно пытались выследить беглеца по крови, но Кастиэль расправил свои невидимые многометровые крылья, накрывая ими Ллойда и надёжно пряча его измученную душу от любых локационных чар вампиров, оборотней и ведьм. — Твой ад окончен, Ллойд. Ты заплатил сполна, — тихо и глубоко произнёс Кастиэль, аккуратно поднимая парня на руки. — Теперь я сохраню твою жизнь. Даже от твоего собственного отца.

***

«Сломленный дух и отчаяние Первородного»

Бессилие Первородного крови В разгромленном кабинете арканзасского особняка Клаус Майклсон, тяжело дыша, стоял над уцелевшим столом. Его пальцы дрожали от сковывающего изнутри страха. Остро заточенным ритуальным лезвием он полоснул себя по ладони, позволяя тёмной гибридной крови хлынуть прямо на развёрнутую старую карту Луизианы. — Фес Матос Трибум, Нас Эк Силва... — хрипло, на грани срыва шептал Клаус, пытаясь активировать поисковое заклинание крови, чтобы отыскать Ллойда. — Ну же! Покажи мне, где мой сын! Кровь на карте на мгновение зашипела, собираясь в тонкие струйки, но стоило ей поползти в сторону Нового Орлеана, как невидимая, колоссальная стена небесной благодати резко обрубила чары. Кровь Клауса просто испарилась, вспыхнув чистым белым пламенем, оставив карту абсолютно чистой. Ангельский заслон Кастиэля намертво заблокировал поиск. — Нет! Нет, чёрт возьми! — Клаус в ярости ударил кулаками по столу, ломая деревянные ножки. Из его груди вырвался глухой, отчаянный стон. — Магия крови не работает... Она блокирует меня! Он спрятан... Мой син полностью исчез с радаров, Элайджа! Я не могу его найти! Убежище в глуши За сотни миль от Арканзаса, в самой глубокой чаще векового леса, стояла маленькая, неприметная охотничья хижина. Вокруг неё витал едва уловимый запах озона и грозы — благодать Кастиэля надёжно скрывала это место от любых глаз. Внутри на деревянной кровати, укрытый тёплым пледом, зашевелился Ллойд. Парень судорожно вздохнул и с трудом открыл свои изумрудные глаза. Под ними всё ещё чернели глубокие синяки, а лицо оставалось бледным и измождённым. Силы трибрида возвращались по капле, но внутри него царила мёртвая, выжженная пустота. Повернув голову, он увидел сидящего у тусклой лампы ангела. — Ты спас меня... — хрипло, едва слышно протянул Ллойд, и в его голосе, лишенный прежней гордости и величия, сквозило лишь бесконечное отчаяние. Он приподнялся на локте, глядя на Кастиэля умоляющим взглядом. — Пожалуйста, Кас... Не возвращай меня им. Я не хочу. Я монстр, осквернивший собственную кровь. Пусть они думают, что я сдох в том лесу. Так будет лучше для всех. Кастиэль медленно поднялся, его бежевый плащ тихо зашуршал в полумраке хижины. Ангел подошёл ближе и посмотрел на парня с глубоким, вековым состраданием. — Ты совершил страшную ошибку, Ллойд, потому что был слеп, — спокойно и мягко произнёс Кастиэль, пытаясь достучаться до израненного разума трибрида. — Но ты не монстр. Монстр не стал бы выжигать демона из своей души. Твоя дочь Миа сейчас свободна и жива только благодаря тебе. Ллойд, послушай меня, истинная ценность твоей жертвы в том, что ты спас семью от Пустого, даже ценой своего доброго имени... Но Ллойд больше не слышал его. Он зажмурился, не желая принимать эти оправдания, которые резали по живому. С тихим, глухим стоном парень отвернулся лицом к грубой деревянной стене и яростно натянул старое одеяло прямо с головой, полностью отгораживаясь от ангела, от правды и от всего внешнего мира. Он хотел просто исчезнуть.

***

«В поисках пули: Новый путь под прицелом W.C.K.D. и отречение от жизни»

Капкан из мыслей Лесная хижина утопала в сумерках. Ллойд по-прежнему лежал, повернувшись к стене, окутанный глухой, непроглядной депрессией. Его сверхъестественные силы понемногу возвращались, но душевная пустота пожирала его изнутри быстрее любого яда. Кастиэль стоял у окна, тяжело наблюдая за тем, как парень, которого ещё вчера боялся весь Новый Орлеан, медленно угасает в собственных мыслях. — Твоя душа разрывается от боли, Ллойд, — тихо и глубоко произнёс Кастиэль, делая шаг к кровати. — Тебе нужна опора. Я думаю... я должен привести сюда Мию. Твоя дочь сможет напомнить тебе, ради чего ты боролся. Услышав это имя, Ллойд резко, словно от удара током, перевернулся на спину. В его измученных изумрудных глазах на мгновение вспыхнул прежний опасный, леденящий блеск. — Только попробуй, пернатый, привести её сюда! — мгновенно, с ядовитой хрипотой в голосе проговорил Ллойд, сжимая одеяло до хруста в пальцах. — Не смей втягивать Мию в моё дерьмо. Она наконец-то чиста. Оставь её в покое. Кастиэль лишь печально опустил голову. Он понимал, что спорить со сломленным отцом сейчас бесполезно. Ангел молча отошёл в угол, оставляя парня наедине с его удушающим одиночеством. Билет в один конец Ллойд тяжело выдохнул, откинулся на подушки и достал из кармана куртки телефон. Бессмысленно листая ленту интернета, чтобы хоть как-то заглушить гудящую тишину в голове, он переходил по случайным ссылкам, пока его взгляд не зацепился за одну засекреченную сеть. Экран телефона слабо осветил его бледное лицо, когда Ллойд наткнулся на сайт военизированной правительственной организации W.C.K.D. (ПОРОК). Парень замер. Он часами, не отрывая взгляда, жадно вчитывался в закрытую информацию: строжайшая дисциплина, опасные вирусы, эксперименты, беспринципные штурмовые отряды и бесконечные горячие точки. Чем больше он читал про элитных солдат этой организации, тем чётче внутри него зрел безумный, страшный план. Ллойд горько ухмыльнулся, глядя на эмблему W.C.K.D. на экране. — Солдаты... — едва слышно прошептал Ллойд в темноту хижины, и на его бледных губах заиграла обречённая улыбка. — Дисциплина, приказы и постоянный огонь. То, что нужно. Он медленно сел на кровати, чувствуя, как внутри кристаллизуется окончательное решение. Пустой и Диамона изгнаны в Ад, Майкл замурован в склепе, Клаус его ненавидит, а Луна... от мысли о Луне сердце Ллойда пропустила болезненный удар. Ему больше абсолютно нечего было терять в этом сверхъестественном мире. Фамилии у него нет, дома тоже. — Я уйду туда, — твёрдо, без капли сомнения произнёс Ллойд, глядя на свои руки, на которых больше не горело чёрное пламя. — Подставлюсь под их пули на передовой. Если я не могу умереть от своих рук, то пусть меня пристрелит кто-то другой. Я исчезну в их рядах навсегда. И это наконец-то избавит мою семью от всех страданий, которые я им причинил. Ллойд решительно поднялся с кровати, готовый сделать свой последний, смертельный шаг на пути к вербовщикам.