Fate written in blood

Драконий Камень утонул в скорби. Смерть Люцериса Велариона тяжёлым камнем легла на сердца тех, кто оставался верен королеве. Но в Королевской Гавани царило совсем иное настроение. В стенах Красного Замка шёл пышный пир, устроенный в честь Эймонда Таргариена. За столом, уставленным золотыми канделябрами и изысканными яствами, собрались лорды, преданные королю. В центре, на возвышении, восседали Эйгон и его брат Эймонд. Воздух был густо пропитан ароматами жареного мяса, пряного вина и жжёных благовоний, а гул застольных бесед и смех гостей заглушали лютню и флейту. — Эймонд, брат мой, этот пир — в честь тебя, — провозгласил Эйгон, поднимая свой кубок. В его глазах полыхало торжество. — Наше дело началось удачно. Король встал, и голос его, усиленный властью и винным туманом, раскатился по залу: — Поднимем кубки за моего брата Эймонда! Гости дружно поднялись, кубки зазвенели, одобрительные возгласы прокатились по залу. Даже королева Алисента и её отец, сир Отто Хайтауэр, подняли свои кубки в знак почтения, хотя сдержанность на их лицах говорила о том, что бурной радости короля они не разделяют. Эйгон вернулся на своё место и, наклонившись к брату, шепнул с ухмылкой:    — Шлюхи, Эймонд… Они тоже все для тебя, — он обвёл взглядом девушек в ярких нарядах, сидевших у дальнего конца стола. — Выбери любую. Эймонд лишь холодно усмехнулся в ответ, его единственный глаз сверкнул в отблесках свечей. Внезапно двери распахнулись с грохотом, и в зал ворвались стражники во главе с Кристоном Колем. Его доспехи блестели, а лицо было серьёзным. Он подошёл к королевскому столу и низко поклонился: — Ваше Величество, простите, что смею тревожить вас в столь радостный миг. Эйгон нахмурился, оглядывая вооружённых людей за спиной Коля. — Что уже случилось? — Принцесса Дейнира, — коротко произнёс Коль. Эйгон резко перевёл взгляд на лорда-командующего гвардии, брови его удивлённо приподнялись: — Она в замке? — в голосе короля прозвучало недоверие, смешанное с любопытством. Коль кивнул: — Да, Ваше Величество. Мы обнаружили её неподалёку от покоев вашего брата Эймонда. Эйгон разразился громким, почти безумным хохотом: — Братец, она пришла за твоей головой! — он хлопнул Эймонда по плечу, но тут же стал серьёзным. — Где она? — Заметив нас, она пыталась убежать, но мы её схватили, — доложил Коль. На лице Эйгона расцвела хищная усмешка. — Приведи её ко мне в покои. Я скоро буду. Коль откланялся и направился было к выходу. Эйгон поднялся, но вдруг ощутил, как чья‑то рука сомкнулась на его рукаве. Он обернулся и увидел мать, в глазах которой плескалась тревога. — Эйгон, она не может появляться здесь, когда ей вздумается, — тихо, но твёрдо произнесла Алисента. Король стряхнул её руку, взгляд его окаменел, но он не проронил ни слова. Обойдя стол, он направился к двери. Все присутствующие поспешно поднялись с мест, провожая короля взорами. Он вошёл в свои покои, сбрасывая тяжесть дня вместе с тёмно‑зелёным одеянием. Золотые пуговицы поддавались медленно, пальцы вторили неспешным движениям. Едва он освободился от верхней части наряда, в дверь постучали. — Да, входите, — бросил он, не отрывая взгляда от мерцающих нитей одеяния. Дверь отворилась, пропуская в полумрак комнаты Коля, а за его спиной — двух стражников, державших под руки Дейниру. С пренебрежением они швырнули её на пол. — Можете идти, — произнёс Эйгон, продолжая расстёгивать пуговицы. Коль обернулся, бросил настороженный взгляд на принцессу. Он коротко кивнул и покинул комнату, плотно закрыв за собой дверь. Эйгон стоял в одной белой рубашке и чёрных брюках. Ткань, помявшаяся от дневных забот, подчёркивала рельеф плеч и рук. Приблизившись, он протянул ей руку, чтобы помочь встать. Но она, даже не взглянув, поднялась сама, отряхнула подол платья, властно расправила плечи, демонстрируя несгибаемую гордость. — Ты быстро вернулась, — произнёс он с ноткой иронии. Дейнира подняла взгляд на него. На губах проявилась улыбка. В следующий миг её ладонь хлестнула его по щеке. Эйгон злобно выдохнул, медленно повернул голову обратно. Усталость, скопившаяся за день, только подогрела вспышку гнева. Он сжал челюсти, но голос остался обманчиво спокойным. — За что? — спросил он. — А разве ты не знаешь? — ответила Дейнира, не сводя с него глаз, всё ещё улыбаясь. В её взгляде плескалась смесь вызова и затаённой горечи. Она вновь занесла руку, но его рука сомкнулась на её шее. Не сильно, но достаточно, чтобы внушить: он контролирует ситуацию. — Я могу приказать отрубить тебе руку, — тихо произнёс он. — Нет, — прозвучал её голос, твёрдый, почти насмешливый. — Ты этого не сделаешь. Взгляд Эйгона скользнул по её лицу, остановился на глазах — тёмных, сверкающих гневом. Опустился к чуть приоткрытым губам, с трещинкой на нижней. — Зачем ты сюда пришла? — голос Эйгона стал грубым. Он отнял руку, только что сжимавшую её шею, но не отстранился. Его пальцы задержались у её ключицы, словно случайно, а затем скользнули вниз, оставляя за собой след обжигающего холода. — Убить тебя… или Эймонда, — ответила она ровно, почти бесстрастно. — Да? — переспросил Эйгон. В его тоне проскользнула лёгкая насмешка, но глаза оставались серьёзными. Он сделал шаг назад, не сводя с неё взгляда, и резким движением распахнул дверь. Не оборачиваясь к стражникам, стоящим за порогом, коротко бросил: — Кинжал. Стражники переглянулись, обменявшись тревожными взглядами. Один из них осторожно достал из ножен тонкий кинжал с резной рукоятью и положил в протянутую руку короля. Второй стражник нервно сглотнул, но промолчал. Дверь закрылась с глухим стуком, отрезая их отостального мира. Эйгон медленно подошёл к Дейнире, протягивая ей кинжал остриём к себе.  — Давай, Дейнира, убей меня, — произнёс он, делая акцент на каждом слове. Она взяла кинжал. Металл был холодным, почти ледяным, но дрожь, охватившая всё тело, была не от этого. Дейнира взглянула на Эйгона, задержав взгляд на его расстёгнутой рубашке, сквозь которую виднелись шея и ключицы. Он наклонился к ней, почти самостоятельно насаживаясь на клинок. — Ну, бей. Не теряй возможности, — прошептал он. Он был так близко, что она чувствовала тепло его дыхания на своей коже. В голове Дейниры вихрем проносились мысли: долг, месть, слёзы и то, что она так долго пыталась заглушить. Резким движением она кинула кинжал в сторону. Тот со звоном упал на каменный пол, откатился к стене и замер у подножия древнего гобелена. Эйгон притянул её к себе. Губы вцепились в её губы — поцелуй был почти отчаянным, словно он пытался сказать без слов то, что не решался произнести вслух. Не разрывая поцелуя, он поднял её на руки и усадил на стол, заваленный свитками. Бумага зашуршала, несколько листов слетели на пол, но ни один из них не обратил на это внимания. Оказавшись между её ног, он провёл рукой по её спине, притягивая ближе. Пальцы скользнули под ткань платья, оставляя на коже огненный след. Руки Дейниры сами собой схватили его рубашку и потянули вверх, пытаясь избавиться от этой преграды. Она больше не думала. Ни о мести. Ни о долге. Только о нём — здесь и сейчас. Эйгон медленно отстранился. Его взгляд потемнел, став почти звериным: в глубине зрачков плясали отблески сдерживаемой страсти. Дыхание участилось, грудь тяжело вздымалась, а на шее отчётливо билась жилка, выдавая внутреннее напряжение. Не отрывая глаз от её лица, он поднял руки и снял рубашку. Ткань полетела на пол, обнажая мускулистое тело до пояса. Он вновь прижался к ней губами. Его руки жёстко сжали её бёдра, пальцы впились в кожу, будто он больше не мог сдерживаться. Дейнира не смогла сдержать стон: он прозвучал глухо, сорвался прямо ему в губы. — Ты хочешь этого, Дейни? — прошептал он низким, хриплым голосом, в котором звучала смесь властности и мольбы. — Признайся. Её дыхание сбилось, стало прерывистым, словно она пыталась нащупать опору в этом вихре ощущений. Пальцы крепко обхватили его плечи, ногти слегка царапнули кожу, оставляя тонкие красные полосы. Его тепло проникало под кожу, каждый нерв отзывался на близость. Голос, едва слышный и дрожащий, сорвался с губ: — Да… — Чего именно ты хочешь, Дейни? — повторил он, и его рука медленно скользнула выше, дразняще медленно, почти невесомо, будто проверяя её выдержку. Кончики пальцев едва касались кожи, но от этих лёгких прикосновений по телу бежали мурашки. — Эйгон… — выдохнула Дейнира, чувствуя, как его длинные тонкие пальцы коснулись самой сокровенной части её тела и начали водить по ней, вызывая волны жара, растекающиеся по всему телу. Кровь закипала в жилах, дыхание становилось всё более рваным. — Я задал вопрос, Дейни, — повторил Эйгон, не отрывая взгляда от её лица. Его глаза изучали каждую эмоцию, каждый отблеск желания, мелькавший в её взгляде. Она больше не могла сопротивляться ни ему, ни себе. Всё внутри сжималось от желания, от этой сладкой пытки, от невозможности больше скрывать то, что бурлило в душе. — Возьми меня, Эйгон, — прошептала она, и в этом голосе звучала вся её страсть, вся её нужда, вся отчаянная жажда, которую больше не имело смысла прятать. — Встань, — приказал он. Она сползла со стола. Он резко повернул её к себе спиной и прижал всем весом к столу, не давая двинуться. Дейнира облокотилась руками о стол, чувствуя, как его руки потянулись к её плащу. Он снял его с плеч, и тот упал на пол, словно последний барьер между ними был преодолён. Его пальцы потянулись к завязкам платья на спине, ловко развязали их — и ткань, послушная его движению, скользнула вниз, обнажая тонкую линию её спины. Она чувствовала его рядом — его член, его дыхание, тяжесть его тела, которая прижимала её к столу, заставляя выгнуться, подчиниться. Он не спешил. Его ладони медленно скользнули вверх по её талии, задержались, сжали чуть крепче, будто проверяя, реальна ли она. Ладонь накрыла грудь, и она застонала. Он повернул её к себе и снова усадил на стол. Его губы коснулись её шеи — сначала едва ощутимо, словно пробуя на вкус, а потом поцелуй стал настойчивее. Он прокладывал дорожку вниз, к ключицам, к тонкой коже, где пульс бился так громко, что, казалось, слышал даже он. Дейнира выгнулась навстречу его ласкам, инстинктивно прижимаясь ближе и обхватывая ногами его торс. Новый стон сорвался с её губ, когда он слегка прикусил сосок: острое удовольствие прокатилось по всему телу, заставляя дрожать от наслаждения. Эйгон подхватил Дейниру на руки и стремительно преодолел расстояние до кровати, бережно опуская её на мягкую перину. На мгновение он замер, заворожённо глядя на неё: распущенные волосы разметались по подушке, а глаза, потемневшие от предвкушения, неотрывно следили за ним. Его пальцы слегка дрожали, когда он начал торопливо развязывать завязки на брюках — не от неуверенности, а от накатившего жара, от нетерпения, которое уже почти лишало рассудка. Дейнира приподнялась на локтях, не отрывая от него взгляда. В её глазах читались и страсть, и трепет, и безграничное доверие. Он мягко раздвинул её колени, поставил руки по обе стороны от её плеч, на мгновение замер, глядя прямо в глаза. Дейнира затаила дыхание, ощущая, как горячая твёрдая головка упирается у самого входа. И резко он вошёл. Она громко простонала от острого ощущения наполненности — одновременно и болезненного, и невероятно желанного. Её пальцы притянули его ближе, будто боялись, что он исчезнет. — Эйгон… — простонала она. Он двигался медленно, почти мучительно, словно смакуя каждый миг, растягивая удовольствие. Его губы скользнули к её шее, зубы слегка прикусили кожу — Дейнира снова выгнулась, издав стон. Ритм постепенно ускорялся: движения становились резче, глубже, дыхание — всё более прерывистым. Она запустила пальцы в его волосы, слегка сжимая пряди, и прошептала, едва ли не задыхаясь: — Быстрее… прошу… Эйгон подчинился. Его руки скользнули под её спину, прижимая к себе ещё теснее, губы вновь нашли её губы. В этот миг не существовало ничего, кроме них двоих, кроме этого безумия, которое они создавали вместе. Когда пик наслаждения накрыл её, она беззвучно открыла рот, вцепившись ногтями в его спину: мир на мгновение рассыпался на тысячи ослепительных осколков. Эйгон, ощутив её дрожь, сделал ещё несколько резких толчков — и сам замер, содрогнувшись, с хриплым выдохом. Несколько мгновений они лежали неподвижно, пытаясь восстановить дыхание. Сердце Дейниры колотилось так сильно, что, казалось, его удары отдавались во всём теле, эхом отзывались в ушах. Эйгон осторожно перекатился на бок, притягивая её к себе. — Теперь нужно и Джекейриса убить, — вдруг произнёс он с нарочитой серьёзностью. Дейнира резко приподнялась и недовольно посмотрела на него, нахмурив брови. — Я шучу, Дейни, — тут же добавил Эйгон, и в глазах его заплясали смешинки. Она потянулась к нему и поцеловала — коротко, но с чувством, а затем легонько стукнула кулаком в плечо. — Идиот, — улыбнулась она.