В обители отвергнутых признаний

      “Я не исчезну”, - прочитал я на листке, на котором это написал Тони. Он так наивно полагал, что это должно дать мне облегчение… Но тогда исчезну я! Если ты уйдёшь - то я исчезну. Я не доживу до утра. Я не доживу до следующего дня. Я не могу понять, что ты шёл на работу - нет. Я это осознал лишь сейчас, после того, как они там хорошенько напичкали меня колёсами. И мне стало мучительно стыдно, хоть врачи и говорили, что я не виноват. И Венди говорила. Я так не считаю. Никто не виноват, кроме меня. Теперь я ясно вижу себя со стороны: жалкое, убогое и скулящее создание, не способное выдержать ни секунду в одиночестве, и всё же, я всегда оставался один.       Ссутулившийся, тощий подросток бредет по шоссейной дороге. Его длинные руки без толку подпрыгивают на ходу, рассинхронизировавшись с телом, как будто он не человек, а механизм, части которого существуют отдельно друг от друга. Друг со школы, теперь уже бывший, недавно пригласил его посмотреть, как они привязывали к собачьим хвостам консервные банки. Джефф этого не одобрил, но ничего не сказал: он любил животных, особенно собак - они напоминали ему о собаке Фриске, которую пришлось усыпить. Но он боялся остаться один, совсем без друзей. Теперь ему придется законсервировать этого Джеффа внутри, а его другу выдавать пустую оболочку, которая не спорит и не ропщет. Так он сможет оставаться с ним. Иначе как? Выбор у него небольшой. Быть изгоем не хотелось. Мучительно не хотелось быть одному. Он никогда не понимал, чего, собственно, все от него хотят? Чего они ожидают? Он пытался наблюдать, как ведут себя другие люди, и копировать, но всё у него получалось невпопад. Как-то раз он засмеялся над упавшим мальчиком. Все глазели на него тогда неодобрительно. Но почему? Ведь он просто повторил, как когда-то смеялись над ним, когда он упал на утреннике, запутавшись в том дурацком костюме зайца, который мать заставила его напялить. Последним ударом под дых был отказ одноклассника Райана пойти к нему домой, чтобы вместе разрезать эмбрион свиньи. Джеффу это казалось классным поводом сблизиться. Он уже готов был разделить этот теплый момент с другом, как он когда-то делил такие моменты близости с отцом: они вместе разрезали дохлых енотов и опоссумов, собранных у дороги. Джефф тогда чувствовал необъяснимое тепло. Он чувствовал себя нужным, чувствовал, что его заметили. Это были те редкие моменты, когда отец вообще был с ним и выглядел заинтересованно. Но Райан посмотрел на него, как на сумасшедшего. А Джефф так пытался ему понравиться. И ему казалось, что у него это получается. Вот, Райан одобрил же, как Джефф так дерзко и залихватски урезонил ту девицу Деннис. Но теперь, кажется, всё. После такого, как сегодня он понял, что Райан окончательно его зачеркнул. Больше он с ним не поздоровается. И даже кривляния и шутки Джеффа его не спасут. Он почувствовал, что он как бы уже и не посмеет перед ним ничего изображать, потому что всем своим видом сегодня Райан показал, что Джефф теперь не достоин даже роли шута.       На плаву этих мыслей Джефф увидел вдоль дороги комок шерсти. Подойдя ближе к этому комку, он понял: это кот. Свежий. Ещё теплый. Но уже неживой. Никуда не убежит. Никуда не денется. Джефф с улыбкой взял его на руки. “Пушок”, - сказал он тихо.       Вдали только шум проходящих поездов. Но Джефф больше не один в своей заброшенной лачуге в лесу. В маленькой хибарке, куда он приходил посидеть в окружении всякой рухляди и хлама, которому он услужливо давал имена, он соорудил из старых свитеров подобие то ли трона, то ли кресла, куда торжественно положил тело Пушка. “Вот”, - улыбнулся он и устроился рядом.       “Так волшебно, что я нашёл тебя именно сегодня, - начал он. - Сегодня был такой день… На фоне всего остального - это просто… как они говорят? Коллапс. Гравитационный коллапс — это процесс катастрофического сжатия массивных звёзд под действием собственной гравитации, который может привести к образованию чёрной дыры или нейтронной звезды, - повторил Джефф заученную на астрономии фразу. - Это то, что сегодня надо мной произвёл Райан. Только звезды из меня не получится. - Джефф опустил глаза и продолжил: - Но, возможно, ты не позволишь мне окончательно превратиться в черную дыру. Да?” - он поднял глаза на кота, горько улыбнувшись.       Где-то, как-то, наблюдая за собой со стороны он понимал: то, что сейчас происходит - он, говорящий с мертвым котом, предпочитая ему мир живых, - это ненормально, и где-то как-то он даже сознавал, почему, - но процесс уже начался.